Изнанка (СИ)
Так что решил я не тратить время: опять какие-нибудь дела навалятся, а то и просто лень станет. А перепоручить беготню и сбор данных каким-то специальным типам — я только «за». Если они работают хорошо и денег хотят в разумных количествах. Позвал Млада: а то у дворецкого жопа жиром заплывёт на кресле управляющего. Да и в целом — не лишнее с бывшим стражником, несколько получше меня разбирающегося в местных реалиях, проконсультироваться или совет там какой выслушать.
Добрались до Северных Ворот, а налево от них, фактически первое здание — не маленький такой трехэтажный домик, с вывеской «Привратный». Я как-то, когда мне говорили про Приватный трактир, думал — это связано с его положением, а не названием. Впрочем — пофиг, заключил я, вваливаясь, сопровождаемый Младом, в здание общепита.
Внутренности здания как-то общепит не напоминали: от деревянной стойки расходились два коридора, вествясь вглубь здания вдали. А за стойкой обитал просто красавец-полмужчина. Красавец, потому что весу в одарённом дядьке было кило под стопятьдесят, ну а фактически все сословия Зиманды почитали жирноту за красоту. Владетели — скорее полноту, к жирноте относились с понятным скепсисом, но в среднем по Зиманды — красавэц, куда деваться. Причём, будь дядька в полной мере комплектен, то за двести он бы точно перевалил. И составлял его организм далеко не только жир — лапища бугрилась мышцами, а могучие сисяндры, видимые через рубашку, бултыхались, как силиконовые. Последнего в Зиманде вроде как не водилось, а значит, под слоем жирноты ныкалась пристойная и рельефная мускулатура. Ну и причина, почему этот дядька «наполовину» — тоже бросалась в глаза. Ног и правой руки у этого одарённого не водилось, рожа были изукрашена шрамами, вплоть до косой проплешины в пару сантиметров через голову, от шрама же. Колоритный дядька, на наше появление на удивление ловко поклонившийся с кресла на колёсах — судя по рычагу, под имеющейся рукой аналог инвалидного.
— Добро пожаловать в Приватный… — прищурил толстяк свои почти исчезнувшие глазки, — почтенный видом.
— Привет, — помахал я лапой.
Спрашивать «как узнал?» — я, естественно, не стал. Не блином Ньютона для читающего газеты и слушающего слухи в Золотом, вплоть до того, что моя одежда эксклюзивна. Хотя видел я в собрании всякие попытки в плагиат, ну да и хрен бы с ними, у меня красивее и лучше.
— Какого рода услуги интересуют почтенного? — не стал дальше блистать красноречием этот тип.
— Представляться тут не принято? — приподняв бровь, уточнил я.
Не то, чтобы я был великим сторонников этикета и формализма (кроме случаев, когда это надо, но тут явно не он), но есть определённый «код поведения». И он нарушен, причём, если в случае с владеющим повышенной злостности и говнистотсти или некоторыми адвокатами — это оправдано. То в данном случае вопросы стояли так: толстяк — быдло неприлично? Или мнит себя таким толстым (это — небезосновательно), что считает, что «правила не для него»? Или это местный код: не представляться «до дела»?
Интерес не праздный, так что вопрос я задал совершенно спокойно, без битья пяткой в грудь. Вот если этот инвалид начнёт орать «ещё самому мне представляться⁈» — тогда можно и побить. И пяткой, и не пяткой, и в грудь, и не только.
— Прошу простить, почтенный, — ни хрена не извиняющимся тоном выдал тип, — но традиция Привратного — обходиться без имён. Меня вы вряд ли наймёте, так что называть прозвище я не стал. Но Шустрый, к вашим услугам, управитель Привратного.
— Видом, очень приятно, — ответил я, не став ржать над прозвищем. — Млад, доверенный слуга, — кивнул я в сторону дворецкого.
Последнее я сообщил, не «отчитываясь», а по делу: если я буду пользоваться услугами местного наёмного персонала, то таскаться своей почтенной мордой в заведение мне неохота. Да и может быть неуместно. Так что Млад изначально представлен как «довереный слуга», представитель меня, если что.
— Так вот, Шустрый, — продолжил я. — Мне нужны прознатчики, проследить за владетелем. Разузнать, с кем общается, чем занимается.
— В Золотом, почтенный?
— В Волости. А есть разница?
— Да, есть, — кивнул тип. — Есть прознатчики, которые не гожи для леса, есть — не гожи для города. Притом в своём деле — доки, но в вашем деле не годятся.
— Кроме того, я бы хотел вообще узнать про Привратный. Расценки, кто что может, кого имеет смысл искать.
— Это… сделаю, почтенный. Но не сам, прошу простить…
— Обязанности, понимаемо.
Через четверть минуты Шустрый организовал полового, с поклоном взявшегося нас провожать. Половой, конечно, был ещё тот: таким полы ломать, а не мыть. Впрочем, понятно: специфика заведения. Поход по коридору обнаружил массу кабинок и некое центральное помещение, с умеренно гудящим народом: каким — неясно, а гонять Диньку смысла не вижу.
— Я в середине посидеть желаю.
— Прошу простить, почтенный, не можно… не гневайтесь, — правильно интерпретировал мою морду половой. — Не из неуважения: просто там отдыхают и ждут дела работники. А дела-то разные, да и многие лица скрывают, а при найме такое никак не можно. Так что провести могу, только вы там работников не найдёте, да…
— Отдыхать всяким помешаю, — фыркнул я, на что половой поклонился, извиняясь.
— Так что, ваше почтенство, пожалуйте в комнату, там вам и стол организуем, и работники нужные подойдут. С девками у нас не очень…
— Морды попроще делать не пробовали? — светские поинтересовался я.
— Э-э-э…
— Морды, лица, в смысле, попроще делать не пробовали? Тогда и с девками попроще будет. А то две рожи в вашем Привратном встретил — так не будь я собой, испугался бы. Потому и с девками «не очень», — наставительно сообщил я.
— Э-э-э… м-м-м… как вам будет благоугодно…
— Да мне, вообще-то, всё равно, — пожал плечами я, заваливаясь в переговорную.
Потому что ничем иным комната с магическим освещением быть не могла: большую часть пространства занимал стол, а «председательское» в глубине — явно для нанимателя. Ну и остальная часть с табуретками для наёмников, тут понятно.
— А благоугодно мне, любезный, — выдал я с широкой улыбкой, на что полового аж передёрнуло.
Дело в том, что «любезный» в большинстве своём использовался в Зиманды для обозначения полового партнёра или сожителя. Ну и «любезная» — наоборот. Собственно, лексически так и выходило. При этом в восточных зажопинсках Зиманды, откуда я (ну, точнее Михолап, но всё равно я) «любезный» использовался и для обозначения обслуживающего персонала. И в прямом смысле использовалось — для половых девок и парня в плане потрахаться. И в переносном, как определение обслуги, причём не пренебрежительное а, скорее, уважительное (насколько владетель вообще может иметь уважения к простым людишкам).
Но в Золотом так было не особо принято, соответственно, моё обращение, да ещё в свете предыдущего «с девками не очень» очень даже забавно передёрнуло полового, рефлекторно потянувшегося к поясу. И не «снять», естественно, а к отсутствующим ножнам-кобуре. Полюбовался я этим, выдал паузу, ну и продолжил:
— Так вот, для начала мне угодно мне кофия свежего большой кувшин. Водки… Млад, водку будешь?
— Предпочту употребить в особняке, господин, когда у вас для меня не будет распоряжений.
— Тогда водки штоф. Закусь к ней какую-нибудь, а главное: нужен человек, который мне расскажет о Привратном, что здесь за работники есть, чем занимаются, помимо моей теперешней нужды. Шустрый грозился, что есть такой.
— Осмелюсь уточнить — в каком виде вашему почтенству угоден…
— В живом. И одетом. И способом на разговор. И я про человечка, а не про стол.
— Сей миг исполню, — сведя глаза на переносице исчез слуга.
— Михайло Потапыч…
— Интересно? — усмехнулся я негромко, благо Динька шуршала, я причувствовался — приватность наниматели в Привратном похвально соблюдали.
— Да, господин.
— Ну, во-первых — мне весело. Ты его рожу видел?
— Признаться да, потешная. И всё?