Изнанка (СИ)

А вот после стражи выдвинусь я к этому «женишку». Вообще хочется его подозревать, очень. Приревновал невестушку и прибил. Вот только до вступления в официальные отношения (и импринтинга друг на друга в обороте, у тех родов, в которых он работал, то есть у большинства) ревность была… Ну скажем так, скорее патологией, редкой, нежели нормой. Но кто мешает этому женишку быть патологическим ревнивцем, Отлеллой по-зимандски?
Под эти мысли я добрался до относительно небольшой, трёхэтажной башенки-стражнической. И задумался перед тем, как оповещать местных ментов, что к ним пожаловал медведь в кожаном пальто.
— Господин, что-то не так? — уточнил Млад, оглядываясь и подложив руку на пистоль, по своему сынтерпретировав мою заминку.
— Что-то не так, — согласился я. — Думаю я. Хотя… как вот ты думаешь, как узнать, кто из стражников был на гулянке? Или сразу к главному?
— Раз уж спрашиваете, почтенный Потапыч, то я бы к главному с ярлыком от Лидари обратился, — подумав, ответил Млад.
Ну, в общем, логично. Но не начнёт ли этот главный кобениться? Так-то, этот ярлык — вещь неплохая, но для высокопоставленных слуг и самих Курбичей — если не «тьфу», но никак не обязательная к исполнению фигулина. То есть, по сути, Лидари написал: сей видом задаёт вопросы в интересах Корифейства, и на них надлежит отвечать. И обычный человек и одарённый в Золотой Волости ответит, никуда не денется. А вот владетель, хоть и тысячу раз данник — может и послать. Как и высокопоставленный слуга. Правда, тут казус: я могу ПРИНУДИТЬ выполнить указание в ярлыке силой, не будучи стороной конфликта. Это Лидари спрашивают, а что ты их не слушаешь — получи, молчун, пинков, пока не начнёшь говорить.
Ладно, попробуем с главой стражи, решил я не переливать из пустого в порожнее. Привратники на ярлык попырились, моё веское «дело корифеево» выслушали и к главному привели. Одарённый, лет тридцати пяти, довольно сильный — до могучего не дотягивает, но посильнее того же Млада. И довольно нетипично выглядящий, я его чуть за териантропа не принял в частичном обороте. Очень уж у него морда лица была «зверская», да и некоторые моменты, вроде роговых мозолей на здоровенных (диспропорционально здоровых) кулаках.
— Приветствую, уважаемый, — не вставая, кивнул он головой. — Я — Янош Курбич, глава городской стражи и капитан гвардии.
— Кхм-кхе, — раскашлялся я, не слишком удержав мордас. — Курбич?
Просто передо мной сидел одарённый. Даже Потап заинтересовался и это подтвердил, как и то, что передо мной человек, а не хитро замаскированный териантроп. И «Курбич», за самозванство его же…
— Дарованное уважаемыми Курбичами право. И некоторое родство, — с лёгкой, привычной усмешкой пояснил этот Янош.
Ну, очевидно, реакция владетелей, способных почувствовать, кто перед ними, на представление — однотипна. А «некоторое родство», хм. Так, бастард, это очевидно. Родового от человека. И, скорее всего, о нём просто не знали. Попал в Академию, одарился. Вернулся в родной город, а вот тут, скорее всего, родство и всплыло. Так-то тотемному зверю пофиг, бастард-не бастард…
«Не так», — сообщил Потап. — «Когда свои друг с другом — проще. Но не всегда лучше».
— Инбридинг? — уточнил я, сопровождая соответствующими образами известных мне последствий этого весёлого занятия.
«Такой жути я не видел», — оценил Потап образ Зачарованного. — «Людишки и так не красавцы — ни меха, ни когтей, ни зубов приличных. А тут совсем всё плохо. Но я тебя понял, шебуршень. Да, эта пакость: иногда проще щенка от простой человечки или человечка поправить, чем такое нормальным делать. Но от щенков других — проще и лучше, иногда и полезное что-то появляется, хотя редко».
Ну тут тоже понятно — какие-то полезные свистоперделки от другого тотемного духа могут в линии владетелей-медиумов пригодится. А что редко — так Потап, всё-таки, вполне себе умелый и опытный, из всех известных тотемных духов как бы не самый сильный, включая рода видомов, волхвов и прочих.
— Понятно, — кивнул я Яношу и развернул, не передавая, свиток ярлыка.
 
— Понятно, — кивнул он, слегка приподнявшись и ещё раз поклонившись, — почтенный. Воля Лидари ясна, а я, хоть и слуга Курбичей, как и они, признаю власть Корифея и волю его рода. Вот только… почтенный, вы поверенный?
Умный какой, зараза. И газеты, видимо, читает.
— Я предлагаю услуги поверенного, если тебе интересно, Янош Курбич, — ответил я, делая морду сиволапой, а лапой помахивая ярлыком.
— Хорошо, — с сомнением уставился на меня этот тип. — Так что за вопросы у вас, почтенный?
— Гулянка, на которой умерла Рала Курбич. Стражники были там, мне нужно знать, что они видели. Позови их. Или ты сам знаешь?
— Знаю. Был там, да и докладывались мне. Что ж, слушайте, секрета рода тут нет…
Рассказывал Янош час, подробно, на аккуратные вопросы отвечал. И растрепал те самые «родовые тайны», о которых трындел. Растрепал не прямо, а косвенно, упоминая различных владетелей и Курбичей, описывая, что они делали, с кем трещали. Кстати по «месту происшествия» он выдал несколько интересных деталей, не подмеченных никем из владетелей.
В общем, вопросов всё меньше, а петелька вокруг убийцы стягивается. Я теперь знаю: это был Курбич. Более того, круг подозреваемых ограничился семью рылами, двух из которых я косвенно знаю. А значит — к женишку. Пусть поплачется мне в жилетку (она кожаная), предаваясь скорби.
Или Диньку запустить на поместье? Блин, оно огромное по площади. И я толком не знаю, что и где искать, так что фейке придётся перелопачивать вообще всё… Завтра займусь, если с женишком толка не будет, решил я.
Распрощался с Яношем, направился за город, ну и через полчаса стучал в дверь небольшого двухэтажного коттеджа.
— Кого несёт⁈ — поинтересовалась закрытая дверь, не снабжёная даже наблюдательной щелью.
— Почтенного видома Потапыча, с делом от Корифейства, — сообщил я двери.
— Ожидайте, доложу.
А через минуту я наслаждался слегка истеричными воплями, что оруну на всё пофиг. И пусть валит визитёр на (солидный набор зимандских идиоматических выражений). А не мешает уважаемым владетелям придаваться скорби. А если визитёр не свалит, то орун отвлечётся от предачи скорби и сделает (ещё более солидный набор идиоматических выражений).
— Так и передай, Холька! И вали! Не видишь — занят я! — надрывался орун, накликая на своё орало неприятности в моей почтенной морде.
  
8. Зимандский Ромео
 
Перед осуществлением логичных и естественных ответных действий я вздохнул, слез с аркубулюса и провозгласил:
— Ты знаешь, Млад.
— Да, Михайло Потапыч?
— Мне кажется — нас тут не уважают.
— Мне тоже так кажется, господин. Но, возможно…
— Я — представился, — напомнил я, начав оборот. — И законы города Золотого тут не действуют. А ярлык от Лидари — уместен по всей Золотой Волости, — пояснил я, вынося к чертям дверь лапой.
А то развели моду — честных и почтенных видомов не уважать. И идиоматическими выражениями на них выражаться… А вообще — просто решил сэкономить время. «Люфт» на действие у меня был, главное — этого женишка не убивать и не калечить. А набить морду — так скорее нужно: повод он мне дал более чем отличный, а после хорошей плюхи по морде…
«И пинка», — уместно уточнил Потап.
… и пинка, вытрясти из женишка данные будет гораздо удобнее, чем без них. Да и вероятность, что он убийца — не нулевая. И… блин, а вообще-то с этим выходит странно… Ладно, разберёмся, махнул лапой я, сделал жест Младу стоять у аркубулюсов, ну и, как нормальный беролак, ввалился в коттедж. Ощущения показывали, что в небольшом домике всего пять разумных: довольно слабый одарённый в костюме слуги, замещающий должность «говорящей двери». Сейчас бледнел, закатывал глазки, хватался за грудку и падал в обморок. Реакция здоровая и правильная, правда слуга немного ошибся с руками с перепугу: сердце выходило немного с другой стороны. Конечно, убивать или как-то ещё ущемлять слугу без причины я не собирался, так что пусть посимулирует обморок: для продолжительности жизни очень полезно.