Чёрный княжич (СИ)

— Ступай, — велел княжич, — Луке скажешь что я тебе отдыхать сегодня дозволяю.
Лизка не поняла, как во дворе очутилась. В мокрой рубахе с растрёпанными волосьями и лицом белым от пережитого страха. Лука всё также сидел на брёвнышке, острагивая ножом прутик, а рядом отирался Спиридон, непрестанно поглядывающий в сторону бани.
— О как! — воскликнул он завидев Лизку. — Управились ужо. Скоро, скоро. Ну да оно и ясно, попервой-то. Смотри Лука, — не унимался Спиридон, маслянно поблёскивая вытаращенными зенками, — как девке барчук заправил-то, досе башкой трясёт и слова молвить не может. Ты, девка, опосля-то ко мне подходи. Я не барчук, мне твоё девство без надобности. Однак уважу со всем старанием.
— Княжич! — рявкнула Лизка, криком выпуская всё что внутри накопилось и к горлу подпирало. — Накрепко затверди себе, карась ты снулый. Его Сиятельство Княжич Темников Александр Игоревич. И этого… колоду вон трухлявую уважай со старанием. Более всё одно тебе никто не дасть.
— Ась?! — опешил Спиридон. — Ты што, девка, ополоумела. Не, ну ты слыхал, Лука?
— Слыхал, — протянул Лука. А прутик в сторону отложил, остроту ножа пальцем проверил и на Спиридона ласково так поглядывает.
— Я этого, — засуетился Авдеев сын, — пойду там проверю. Потому што проверять же надоть. Завсегда же…
— Сходи, сходи, — одобрительно покивал Варнак, — оно конечно раз надоть.
«А ить не прозвище это у Луки, — осенило Лизку, при виде шустро семенящего прочь Спиридона, — ох не только прозвище».
— Ну. А ты что стоишь, девка, — прищурился Лука, — аль спросить что хочешь?
— Не-не-не, — затрясла она головой, — княжич отдыхать отпустил.
— А, ну ступай. Отдохни. Спужалась поди попервой-то?
Вот ведь. И говорит вроде ласково, и улыбается, а взгляд внимательный, настороженный.
— Та! — фыркнула Лизка, — скажешь тоже, дядька Лука. Нешто я парней голышом не видывала! Чего там пугаться?
— Кхе, — одобрительно кашлянул дядька, — соображаешь. Ну беги, беги.
И Лизка пошла, непрерывно бубня себе под нос: — «Его Сиятельство Княжич Темников Александр Игоревич. Его Сиятельство Княжич Темников Александр Игоревич».
Сентябрь 1748
Темников пребывал в раздражении. В таком, вот когда наорать на кого-нибудь хочется, но вроде как и не за что. Потому он всего лишь угрюмо молчал, агрессивно пыхая трубкой, а раздражение копилось. Как гвоздь в башмаке подистёршемся, такой, что и не больно от него, но и нормально шагать уж не выйдет.
Только, в отличие от гвоздя, сейчас княжич не понимал, что его так раздражает. Поначалу мысль, Лизкой высказанная, ему дельной показалась. Действительно, зачем на постоялом дворе ютиться, когда поместье Барковых под боком. В том, что с ночлегом их не обидят сомнений не возникало, но Темников, всё же приличия для заслал Луку вперёд. Упредить о нежданном визите.
Однако чем ближе становился дом в окружении липовых деревьев, тем более княжичу хотелось развернуть мерина назад. Причину этого желания он не понимал, оттого и злился. Встречать их Барковы вышли всем семейством, за исключением Ольги Николаевны, и чарку вина хлебного поднесли, по старинному обычаю. Темников скривился, но выпил, куда ж деваться. И горбушкой зажевал. А после, брезгливо пальцы отряхивая, подумал: «Хорошо, что хоть целоваться не полезли». Не любил он сиих реверансов.
Лизку сенная девка Ольги Николаевны уволокла куда-то, а Луку княжич так и не увидел. Впрочем, за дядьку он не беспокоился, тот поди уж на кухне брюхо радует. Что-что, а пожрать Варнак был горазд.
Ну, а самого Темникова хозяин дома в свой кабинет зазвал, дабы время до обеда скоротать. Кабинет у Николая Ивановича был невелик и вызывал ощущение некоторой захламлённости, что княжича совсем не порадовало. Даже с кресла, перед тем как усесться, пришлось гнать толстого наглого кота. Барков разлил водку по лафитничкам и предложил закуривать, чем Темников с радостью и воспользовался. Сам Николай Иванович тоже запыхтел монструозного вида трубкой, такой же пыльной и неухоженной, как и всё вокруг. Видно было, что пользуются ею от случая к случаю.
 
Этого княжич не понимал. По его мнению, ежели ты куришь, так кури, а вот эдак демонстрировать приобщённость к моде только народ веселить.
За трубкой беседу вели, как водится, ни о чём. И оба беседой этой тяготились. Темников потому, что дурное настроение никуда не девалось, а Николай Иванович… Да Бог весть почему. Но этикет же, будь он неладен — дорогого гостя развлекать следует.
— Как здоровье Ольги Николаевны, — нехотя поинтересовался княжич, — дома ли она?
— Что? — почему-то вздрогнул Барков. — А, да. Оленька здорова, хвала господу, за обедом я думаю, Вы увидитесь.
— А что со свадьбой? В прошлый раз вы сказывали, что всё сговорено уж.
— Не будет свадьбы, — мрачно отрезал хозяин имения и в окно уставился.
— Николай Иванович, — проникновенно произнёс Темников. Когда было нужно, княжич мог расположить к себе любого. Мог, но не любил утруждаться, предпочитая попросту давить волей. Но сейчас было нужно. Он почувствовал, что близок к разгадке своего нежелания посетить дом Барковых. Темников сам разлил водку и пододвинул лафитник к собеседнику.
— Николай Иванович, выпейте да расскажите, что за беда тут у вас приключилась. Может, я чем помочь смогу, иль просто присоветую чего.
— Ох, Александр Игоревич, — тяжело вздохнул Барков, — да чем тут поможешь. Не будет свадьбы, оттого, что Оленька в обитель отбывает, на послушание.
— Вот как? — неприятно удивился Темников. Ему казалось, что Ольга более сильная личность и не станет искать утешения в монастыре.
— Ну, вот так как-то, — подтвердил Николай Иванович.
— И что же, вы не смогли её отговорить от сего шага?
— Отговорить, — горько усмехнулся Барков, — да ежели б можно было. Но нет. Господь ей отныне защитой станет.
— Защитой от чего? Неужто родня не оградит Ольгу Николаевну от горестей любых?
— Не от всех, Александр Игоревич, не от всех. Позвольте быть с вами откровенным, — Николай Иванович помялся, но всё же продолжил, — Вы нам не чужой человек, после того как Оленьку от погибели спасли и от слухов порочащих защитили. Поэтому и скажу вам как на духу. Не праздна она. Не обошлось то приключение летнее без последствий.
— Вот как? — снова повторил княжич.
— Да уж, вот так-то. Теперь вы сами понимаете, что обитель единственный выход, коли мы хотим доброе имя Ольги, да и всего рода сохранить.
Темников замер в неподвижности, уставившись в окно.
— Монастырь, — бормотал он, — ребёнок, единственный выход. Ха! Два дела за одну поездку — князь будет доволен.
Окончательно что-то для себя решив, княжич резко поднялся на ноги и склонил голову перед удивленным Барковым.
— Николай Иванович, — начал Темников, — хочу повиниться перед вами. Когда мы встретились с Ольгой Николаевной в лесу, то страсть взаимная обуяла нас. И будучи не в силах оной страсти сопротивляться мы и согрешили. Что, кстати, подтвердят мои люди, хоть бы и под присягой. После, будучи занят делами, я не мог предстать перед вами с повиной, однако же тяжко страдал от разлуки с любимой. И, едва освободившись, сразу же направился сюда, дабы испросить благословения на брак с любезной сердцу моему Ольгой Николаевной.
 
Голос княжича был сух, деловит и убедителен. А речи его, канцелярски-выверенные, не подразумевали иного толкования.