Стрелок-4 (СИ)

— Не беспокойтесь, я провожу вас до самых дверей и уж конечно доставлю поклажу в целости и сохранности.
— Спасибо вам, — растрогалась ученица шляпного мастера. — И не обижайтесь на меня, пожалуйста. Просто сейчас так много нахальных мужчин, что юным барышням поневоле нужно быть осмотрительными.
Говоря это, непосредственная девица так мило покраснела, что обижаться на нее у недоучившегося гимназиста не получилось бы, даже если тот захотел. Напротив, ее осторожность показалась ему весьма разумной, и потому он решительно направился впереди, намереваясь оградить от любой опасности. Окажись в этих местах в другое время и без столь очаровательной спутницы, молодой человек наверняка бы подумал, что столь обшарпанный двор не самое подходящее место для обитания генеральши, но теперь ему было не до подобных умозаключений.
Пройдя в ворота, Аркаша наткнулся на воз с дровами и попытался обойти неожиданную преграду, но в этот момент что-то тяжелое ударило борца за народное счастье по затылку, заставив померкнуть свет в его глазах.
— Принимайте фраера, — серебряным колокольчиком прозвенел ангельский голосок барышни.
И без того подпорченное настроение Ипполита ухудшалось с каждой съеденной ложкой, пока, наконец, он не отложил ее в сторону.
— Что с тобой? — поинтересовалась Искра.
— Вспомнил об одном важном деле, — буркнул тот. — Мне нужно идти.
— Оно настолько срочное?
— Да. Ума не приложу, как я мог о нем забыть.
— Вы уходите? — осмелился подать голос Светлов.
— К моему величайшему сожалению, придется вас покинуть, — постарался остаться любезным Крашенинников и встал из-за стола.
Скорым шагом проследовав в прихожую, он принялся торопливо одеваться, под недоуменными взглядами товарищей.
— Когда вас ждать? — осведомился Валериан Павлович.
— Ужинайте без меня, — ответил ему Ипполит Петрович и исчез за дверью.
— Нам надобно поговорить, — тихо шепнула Максиму Искра, проводив главу ячейки. — Наедине.
Обед оказался испорчен. Барышня под предлогом отсутствия аппетита ушла в свою комнату, вслед за ней удалился мастеровой и только хозяин квартиры вернулся к столу, с отвращением глядя на тарелки с недоеденной пищей. «Кой черт меня дернул пригласить их?» — поморщился Светлов и потянулся к графинчику с водкой.
Так уж устроен свет, что когда двое молодых людей разного пола заняты одним делом, между ними часто возникает симпатия. Иногда она взаимна и тогда может перерасти в нечто большее, но чаще чувство вспыхивает только у одного. С Максимом именно так и случилось. Он давно обратил внимание на Искру, не только как на надежного и целеустремленного товарища по борьбе, но и как на красивую и умную женщину. Она, разумеется, заметила это, но со свойственным ей тактом дала понять, что сейчас не время устраивать личное счастье и не мог не согласиться со столь убедительными доводами. И все же их отношения были куда более близкими и доверительными, нежели с другими членами организации.
Осторожно постучав в дверь ее комнаты и, не дождавшись ответа, мастеровой заглянул внутрь и увидел, что бывшая учительница собирает вещи.
— Что-то случилось? — удивился Максим.
— Нужно уходить, — не оборачиваясь, отвечала та.
— Но что случилось?
— Ты видел, как ушел Ипполит?
— Да. Он явно нервничал.
— Нервничал? Вот уж черта с два! — зло рассмеялась обычно не употреблявшая сильных выражений Искра. — Он ужасно напуган и потому бежал.
— Но почему?
— Сам подумай!
— Его так встревожил уход Аркашки?
— Скорее, что тот до сих пор не вернулся.
— Ты полагаешь, он мог попасть в руки жандармов? — нахмурился мастеровой.
— Вот именно! И тогда они скоро будут здесь. А если учесть, что наш гимназист был связным, то и в других местах тоже.
— Ты уверена?
— У Крашенинникова чутье как у лисы. И если он внезапно исчез, значит для того есть причины.
— Что будем делать?
— Уходим! Вот только нужно мне переодеться во что-нибудь простонародное. Если мы пойдем вместе одетые как обычно, наша пара будет слишком бросаться в глаза.
 
— Пожалуй, ты права, — согласился молодой человек.
Новый наряд совершенно преобразил Искру. Толстый платок вместо изящной шапочки и бесформенный полушубок, сменивший господское пальто, сделали молодую учительницу похожей на жену какого-то мастерового. Казалось даже, что она стала старше.
— Что ж, прекрасно! — оценила она маскировку в зеркале. — Ты бы тоже замаскировался.
— Сапожки больно хороши, — заметил Максим, наклеивая бороду. — Надо бы что попроще или даже валенки.
— Ничего, сейчас заляпаются, и никто не обратит на них внимания, — отмахнулась та. — В любом случае, лишних валенок у нас нет.
— И чемодан приметный.
— А вот это может быть проблемой, — задумалась барышня. — К черту. Брошу его здесь!
— Не надо. Я его рогожей оберну и на плечо закину.
— Тогда идем!
Вышли они в отличие от Ипполита через черный ход и с озабоченным видом покинули двор. Не став брать извозчика, Искра с Максимом пешком добрались до остановки и там дождались конки.
Примерно через полчаса перед двором остановились легкие санки, запряженные ладной лошадкой, с которых легко спрыгнули Будищев с Шматовым.
— Жди здесь! — велел Дмитрий кучеру.
— Как скажете, ваше благородие, — ощерился, выставив напоказ редкие зубы тот.
Переодетому в партикулярное платье [1] подпоручику захотелось дать уголовнику по роже, но время было неподходящее, поэтому он просто цыкнул на него, мол, думай, что говоришь, и двинулся к дому.
Дворник на их счастье отсутствовал, так что они без помех поднялись по черной лестнице к нужной им квартире. Вытащив из кармана полученный от гимназиста ключ, Будищев встал сбоку от двери и осторожно вставил его в скважину.
— Подходит? — шепотом поинтересовался Федя.
— Отойди на хрен от проема! — прошипел тот на товарища. — Не дай бог, начнут стрелять, враз свинцом нафаршируют.
— Ага, — аккуратно сместился тот, и вытащил из-за пазухи револьвер.
Провернув ключ и услышав щелчок, Будищев толкнул дверь, и та отворилась с противным скрипом. Внутри никого не было, и друзья потихоньку двинулись вперед, прикрывая друг друга. Во всех комнатах оказалось пусто, и только в столовой сидел обиженный на весь мир Светлов и цедил мелкими глотками водку из рюмки.
— Вы бы закусывали, Валериан Павлович, — посоветовал чиновнику Дмитрий, которого передернуло от подобной манеры пить.
Услышав добрый совет, бедолага подавился хлебным вином, но с большим трудом все-таки смог унять кашель.
— Вы из полиции? — прошипел он, косясь на револьверы в руках вошедших, когда к нему вернулась способность говорить.
— Ну что вы, — оскорбился подобным предположением Будищев. — Мы из общества обманутых вкладчиков!
— Откуда? — округлил глаза хозяин квартиры.
— От верблюда! — ответил ему Федя, словами неоднократно слышаными от своего приятеля, и легонько сунул Светлову кулаком под дых.
— Ой, — согнулся от боли тот.
— Не сердитесь на моего друга, — извинился подпоручик. — Он немного нетерпелив и не слишком хорошо воспитан. Но, знаете, меня тоже крайне интересует одно обстоятельство. Почему вы тут один? Где все?!
Последний вопрос он задал, подпустив металлу в голос, так что у акцизного чиновника и мысли не возникло что-нибудь скрыть.
— Ушли, — пискнул тот.
— Куда?
— Я… я не знаю… не надо меня бить… пожалуйста.
— Прислуга тоже ушла?
— Я ее рассчитал, перед… ну вы понимаете.
— Заселением новых жильцов? — пришел ему на помощь Дмитрий.
— Именно так.
— Что же, разумно. А семья?
 
— Детей у нас нет, а у жены слабые легкие и она на зиму уезжает на воды.
— Это правильно. За здоровьем надо следить. А теперь максимально подробно, когда ушли, в каком порядке и что при этом говорили?
— Я все скажу, — заторопился разом протрезвевший Светлов.