Стрелок-4 (СИ)

— Ну наконец-то, — вышел ей навстречу из ближайшей подворотни рослый мастеровой. — Я уж думал, околею тут.
— Максим, это вы? — узнала знакомый голос учительница. — Напрасно вы тут мерзли. Я же говорила, что все будет хорошо.
— Да кто его знает, что Митьке в голову взбредет, — пробурчал парень. — Одно слово, бешеный. Вон как поскакал!
— Это да, — согласилась Искра. — Его бы энергию, да на правое дело.
— Не, он ломоть отрезанный, — покачал головой парень. — Почуял запах денег, теперь со своей дорожки не сойдет.
— Как знать? — пожала плечами барышня. — Впрочем, теперь это не важно, да и холодно очень. Пойдемте быстрее.
— Ага, пойдемте. Надо нашим рассказать, на всякий случай.
— Максим, — остановилась учительница и испытующе посмотрела на своего спутника, — я же просила вас никому об этом не говорить?
— Ну, хорошо, — скрепя сердце согласился молодой человек. — Но только при одном условии.
— Это, при каком же?
— Перестаньте мне выкать, а то я чувствую себя неловко.
— Нет ничего проще, обращайтесь ко мне на ты как к своему товарищу, только и всего.
— Это совсем другое дело, — не согласился парень, — вы барышня образованная, с воспитанием. Это никак не возможно.
— О господи, ну тогда хотя бы зовите меня по имени. Ириной.
— Это можно. А как по батюшке?
— Максим!
«Чижик пыжик, где ты был, на Фонтанке водку пил», — крутился в голове Будищева глупый стишок, пока он ожидал в приемной Министерства внутренних дел. Прошедшую ночь он почти не спал, пытаясь узнать хоть что-нибудь о судьбе Стеши. Увы, ни поднятый им с постели квартальный надзиратель, ни дежуривший у себя в участке Ефим ничего не знали. Адвокат тоже ничем помочь не смог, хотя и вызвался навести справки и вот теперь ноги привели его на набережную Фонтанки, куда сходились все нити управления великой империи.
Мимо туда-сюда сновали чиновники с важными и не очень лицами, мелькали мундиры всех полков гвардии и армии, но более всего, конечно, жандармские. Некоторые из них с ленивым любопытством смотрели на непонятно как забредшего моряка, но большинство равнодушно проходили мимо.
Наконец к нему вышел хлыщеватого вида жандарм и с глупой улыбкой поведал:
— Я все разузнал, господин подпоручик. За прошедшие сутки было шесть происшествий с экипажами, но среди пострадавших девиц с описанными вами приметами нет.
— Какого черта, — едва не взбеленился голодный и злой как собака моряк. — Я ведь русским языком сказал вам, что она арестована!
— Так что же вы мне голову морочите? — с совершенно тупым видом отвечал ему дежурный. — Это надобно обратиться в другой отдел…
— Да я тебя!
— Простите, что здесь происходит? — подчеркнуто вежливо, но вместе с тем властно прервал едва не начавшую ссору господин лет сорока с «Анной» на шее форменного сюртука.
— Да вот, ваше сиятельство, — почтительно отвечал ему жандарм, — господин подпоручик изволили потерять некую девицу и теперь желает, чтобы мы ее разыскали.
— Вот как? — удивился чиновник и, обернувшись к Дмитрию, неожиданно улыбнулся.
— Я что на вашу бабушку похож, что вы так обрадовались? — раздувая ноздри от гнева, спросил тот.
— О, простите мою невежливость, позвольте представиться. Меня зовут Владимир Петрович Мещерский, а вы ведь Будищев, не так ли?
— Да.
— Мои очаровательные кузины рассказывали мне о вас столько интересного, что я непременно захотел свести с вами знакомство, но никак не ожидал, что оно состоится при подобных обстоятельствах! Но что привело вас в эту скорбную обитель?
— Я же говорю, ваше сиятельство, — снова начал волынку жандарм, но Мещерский бесцеремонно прервал его.
— А, вы, любезный, можете быть свободны. Я сам займусь делом господина Будищева.
— Спасибо, — искренне поблагодарил его Дмитрий, — еще пару минут и я бы этому пентюху башку проломил.
— Ну что вы, голубчик, не стоит так нервничать. Хотя, конечно, случаются среди жандармов эдакие экземпляры. Впрочем, бог с ним. Скажите лучше, что у вас приключилось, а я постараюсь помочь.
 
— Пропала моя воспитанница, Степанида Акимовна Филиппова. Случайный свидетель этого происшествия сказал мне, что ее арестовали, но я вот уже черт знает сколько времени, не могу добиться причины этого.
— Арестовали? Однако! А сколько лет вашей протеже?
— Семнадцать.
— Час от часу не легче! Простите мне, мою бестактность, но я просто обязан спросить, а не состояла ли эта девица в каких любо кружках или организациях, выступающих против правительства и существующего порядка?
— Нет!
— Вы уверены?
— Более чем.
— Что же, отрадно слышать. Молодежь нынче настроена сплошь радикально, да так что иногда просто страшно становится. Давайте поступим следующим образом, вы посидите у меня в кабинете, а я тем временем разузнаю, в чем дело.
— Да уже всю жопу отсидел… простите великодушно, что-то я разошелся. Но, правда, невмоготу ждать у моря погоды.
— Понимаю, но обещаю, что долго не задержу вас. Кстати, хотите чаю?
— Хочу, — неожиданно признался успевший ужасно проголодаться Дмитрий.
— Ну вот и чудесно! Я сейчас распоряжусь служителям, а сам займусь вашим делом.
Кабинет у Мещерского оказался невелик, но вместе с тем как-то по-домашнему уютен. Князь предложил своему гостю располагаться на диване и тут же исчез, а через пару минут, в дверях возник пожилой слуга с подносом на руках, на котором стоял стакан крепко заваренного чая и тарелка с бутербродами.
— Извольте, господин подпоручик, — сказал он, устраивая принесенное на столе.
— Спасибо, — отозвался Будищев и, неожиданно вынул из портмоне рубль, — прими, любезный.
— Покорнейше благодарю.
— Вот что, дружище, — помялся моряк. — Стыдно признаться, но я совсем не знаю хозяина этого кабинета. Скажи, что он за человек?
— Так ведь это немудрено, ваше благородие, — понимающе усмехнулся служитель. — Их сиятельство мало кто в лицо знает, не любит он на виду быть. Разве что читающая публика, ну так они тут редко бывают.
— Он что же, пишет?
— Берите выше, газету издает. «Гражданин», может слыхали?
— Погоди, так это тот самый Мещерский?! — вспомнил, наконец, Дмитрий, досадуя на свое тугодумие.
— Так точно-с. Действительный статский советник и камергер его величества.
— Твою ж ма…
— Оно уж как водится, — усмехнулся служитель и исчез за дверью.
Отсутствовал князь недолго. Едва Будищев успел расправиться с чаем и парой бутербродов, как Владимир Петрович с озабоченным видом вошел в кабинет.
— Ну что? — подскочил Дмитрий.
— Вы оказались правы, — хмыкнул Мещерский, — в делах антиправительственных, ваша протеже не замечена. Ее задержали по уголовному делу.
— В смысле?
— Да в том-то и дело, что какая-то бессмыслица. Вроде бы она угрожала оружием некоему приказчику, а когда тот ее обезоружил, появился офицер и, пардон, набил пострадавшему морду. Потом отправился в полицию, и заявил уже на приказчика, обвинив во всем его, а поскольку у несчастного оказалась разбита челюсть, тот не смог оправдаться. И все бы было шито-крыто, но нашелся свидетель, точнее, свидетельница видевшая, что револьвер поначалу был у девицы Филипповой. Вот такой, понимаете ли, пердимонокль!
— Твою дивизию! — сморщился как от зубной боли моряк.
— Еще раз прошу прощения за бестактность, — осторожно поинтересовался князь, — но не вы ли были тем офицером?
— Я!
— Какой пассаж! Но зачем?
— Так получилось. Этот придурок приставал к ней и едва не покалечил заступившегося за нее мальчишку. Вот она и схватилась за револьвер.
— Невероятно! Я просто ушам своим не верю. Но как там оказались вы?
 
— На самом деле случайно. Ну а там все покатилось…
— Понимаю… точнее совсем не понимаю! Неужели нельзя все было сделать по закону, обратиться в полицию?
— И ославить девчонку на весь свет?
— Тоже верно. Но неужели теперь лучше?