Измена. Я ее не брошу (СИ)

— А де наи кольца? — не сдаюсь я, отложив полупустую тарелку, и тянусь за стаканом с водой.
— Я не ношу кольца, неудобно, а твоё срезали в скорой. У тебя же пальцы сломаны были, — буднично замечает и тут же добавляет: — Завтра новое куплю тебе, лучше предыдущего.
— Купи, — соглашаюсь покладисто.
Саид вновь буравит меня взглядом и усмехается. Тоже улыбаюсь. Я ж такой покладистой должна быть. Да и нужна мне хоть какая-то ценность, чтобы в случае чего обменять на реальные деньги и сбежать отсюда.
  
Глава 8
 
Дамир
 
— Приветствую, Дамир, — в мой кабинет как к себе домой заходит тесть. За ним маячит бледная секретарша, не успела доложить, не успела остановить. Трясётся мелко, боясь выговора. Просто киваю, отпуская её, и встаю.
— Здравствуйте, Тимур Аскарович. Какими судьбами? — пожимаю протянутую руку и провожаю его к дивану возле окна.
— Мне нужен повод, чтобы любимого зятя навестить? — хитро усмехается старый чёрт. — Динарик радостную новость принесла. Пришёл поздравить.
— И что же это за новость?
— Неужто тебе не сообщила? Небось, готовит сюрприз, а я, старик, всё испортил, — деланно сокрушается тесть. — Пятнадцать лет женаты и наконец-то смогли. А ты развестись хотел, — мужчина сжимает плечо, слегка тряся меня, хитро улыбается. — Ай, ладно, сделаешь удивлённый вид перед Динарой. Ребенка ждёт жена твоя!
— Интересно от кого? — не удержавшись, хмыкаю, а тесть седые брови хмурит и хватка на плече тяжелеет.
Меня отвлекает вибрирующий телефон, отрывисто поднимаюсь, оставляя родственника копить злость. Знаю, что будет дальше. Очередные скрытые угрозы и требования. Но сейчас мой приоритет — найти Нику.
— Говори! — тихо требую, отвернувшись к окну.
— Нашёл сторожа, что дежурил в тот день, — тут же чеканит Ренат. — Судя по описанию, твою Нику машина сбила, водитель, чтобы скрыть аварию, денег заплатил и припугнул. Ну, старик уехал в деревню от греха подальше. Девчонку, говорит, скорая забрала.
Прикрываю глаза и отвожу в сторону трубку. Не готов услышать плохие новости. Но почти два месяца прошло. Ники нигде нет, и я даже не уверен, что она улетела с Егором в Египет. В последний раз её паспортные данные, кредитка и сотовый засветились там.
— Дамир, слушаешь? — раздаётся из динамика. — Мои ребята проверили все вызовы скорой помощи в тот день. И вот что странно, одна была на твой адрес, но до больницы не доехали, сообщили, что пациент отказался от госпитализации.
— Старика привези ко мне, — требую, себя сдерживая.
— Ладно, через час буду, — вздыхает устало Ренат и отключается.
— У тебя проблемы, Дамир? Могу тебе помочь. Ты же знаешь, семья в стороне не останется, — задумчиво тянет тесть, привлекая к себе внимание.
— Нет таких проблем, с которыми бы я не справился, Тимур Аскарович. Вам ли не знать, — с сарказмом чеканю, развернувшись. Сталкиваюсь с его гневом и выдерживаю тяжёлый взгляд. Раньше, возможно, лет пятнадцать-десять назад, он внушал мне страх и держал за яйца. Но с того времени многое изменилось.
— Этим ты мне и нравишься. Упрямый. Как и твой отец! Вот что значит порода! — хмыкает он. — Жаль, так рано покинул нас.
Увы, поддержать этот разговор не могу, так как отца не помню. Как и маму. Они умерли, когда мне было лет шесть.
Тимур был лучшим другом отца и сразу же забрал к себе. Заботился и растил как собственного сына. Когда мне исполнилось восемнадцать, по завещанию отца я смог получить его капитал и акции их с Тимуром компании. Молодым был, наивным. Верил всему, что говорит этот старик. Учился, а после и работал на него. Когда Динара достигла совершеннолетия, Тимур настоял на нашей свадьбе. Деньги к деньгам, объединить две семьи и традиции обязывают. Дочь Тимура росла на моих глазах и была красивой. А я глупым и преданным чужой семье.
— Сегодня не задерживайся, ждём вас с Динарой в гости, — отвлекает от воспоминаний прошлого тесть и встаёт. — Такое событие нужно отпраздновать.
— Боюсь, сегодня мы не сможем приехать, — сухо отвечаю, вновь попадая в немилость. Это становится привычкой. Но мне уже не восемнадцать, и я давно не сопляк, что преданно смотрел в рот старика.
  
— Мы вроде бы с тобой обсудили положение дел, — цедит сквозь зубы Тимур Аскарович и приближается. Кулаки сжимает и ноздри раздувает. Выгибаю бровь, жду очередных угроз.
— Дамир Маратович, к вам Динара Тимуровна, — раздаётся из динамика коммутатора голос секретаря, и старик отступает.
Отхожу к двери и распахиваю её, пропуская мою горячо нелюбимую жену.
— Папа? — удивляется Дина, — Ты проболтался, да⁈
— Откуда ж я знал, что ты ему не сообщила, — расплывается в улыбке тесть и дочь свою обнимает. — На ужин жду обоих. Будем праздновать!
Высказавшись, родственник удаляется. Молча занимаю свой стол, скрещиваю пальцы в замок и пытливо смотрю на женщину. Даже не знаю, могли бы мы стать настоящей семьей, если бы оба хоть немного постарались? Динара красивая, образованная и избалованная. Она ни дня не готовила, не создавала уют в доме, не ухаживала за мной как за мужем. Любые наши семейные конфликты доносились до отца и братьев. Которые неизменно приходили разбираться со мной.
Наша постель остыла лет пять назад. Сразу после того, как я узнал, что потеряю всё при разводе. Включая собственную компанию и свободу.
— Выглядишь ужасно, — нарушает тишину Дина, покачивая бёдрами, направляется ближе и, отодвинув стул, садится напротив. — Неужели никого нового за два месяца не нашёл. Или пережить измену шлюхи не можешь? Обидно, наверное, от самого Дамира Асланова любовница сбежала с водителем.
— Рот закрой! — рявкаю, стукнув по столу. — Говори, чего пришла, и вали из кабинета. Родителям сама придумаешь, почему я не приехал на этот треклятый ужин.
— Разве папа не сказал? Я беременна, дорогой, — улыбается Динара.
— Сказал, поздравляю. Кто отец? — хмыкаю, откинувшись на спинку кресла.
— Ты, — отвечает, продолжая улыбаться. — Да-да, я тоже ужасно удивилась. Пошла проверяться после той ночи, мало ли какую заразу ты мог подцепить от своих шлюх и вот.
— После какой ночи, Дина? — выгибаю бровь, снисходительно посматривая на жену.
— А вот сейчас обидно было, — дует губы жена и вскакивает. — Какая же ты скотина, Асланов! Я терплю твои измены! Даже смирилась с этой, последней, когда ты заявил, что не бросишь.
Динара театрально всхлипывает и, отвернувшись, идёт к выходу. Вскочив, догоняю её, за локоть разворачиваю.
— Не играй со мной, женщина! — цежу сквозь зубы. — Я твоим слезам давно уже не верю, говори правду!
— Я беременна, Асланов, и отец ты! — выпаливает прямо в лицо и, вытащив смятый документ, припечатывает к груди.
— Мне им подтереться? — усмехаюсь, сминая бумагу.
Динара вся краснеет и замахивается. Перехватываю её конечность и склоняюсь ближе. Едва касаюсь накрашенных губ.
— То, что позволено ей, не позволено тебе, — вкрадчиво, разделяя каждое слово, выговариваю.
Женщина бледнеет, в глазах загорается злость, такая знакомая, отцовская. Губы красные поджимает, вскидывает гордо подбородок. Выпустив её, отталкиваю и, скомкав окончательно документ, швыряю в урну.
— Ты напился в ту ночь. Еле на ногах стоял. Я пришла, чтобы забрать ключи от машины. Ты сказал: «Радуйся, Динарчик, сбежала моя Ника с Егором. Сука.» А после полез целоваться. Я…
Динара замолкает, а я вспоминаю тот день. День побега моей девочки. Моей наивной, ранимой и светлой девочки. Я не понимал, как сильно увяз в ней, пока не потерял.
А начиналось всё как небольшая интрижка. Ника ворвалась в мою жизнь ярким энергичным лучиком, покорила своей лёгкостью и упрямством. Её забота и искренность были осязаемыми и укутывали в давно позабытую нежность. Я наслаждался её любовью. Купался в её чистых эмоциях и чувствах. Она ничего не требовала взамен. Принимала меня любым: злым, раздражённым, уставшим. Ника будто была создана для меня.