Измена. Я ее не брошу (СИ)

— У тебя всё в порядке? — Дамир не стучит, сразу вламывается. Вздрагиваю и вскидываю голову.
— Да, сейчас выйду, — бормочу, выглядывая из-за ширмы и выключая воду.
Дамир разворачивает полотенце, укутывает, помогает выбраться и только потом оставляет одну. Его забота растекается теплом по венам и согревает почище горячего душа.
Быстро обсушившись, делаю на голове чалму из полотенца поменьше. Кутаюсь в махровый халат и выхожу. Мужчина сервирует барную стойку. Борщ на первое, пюре с котлетой на второе и шиповник. Прямо то, что доктор прописал. Простые блюда, которые очень часто в детском доме давали.
— Ешь, Ника, — приказывает Дамир, наблюдая за мной.
Киваю, с неохотой жую пюрешку с котлетой. Я уже борщом наелась на самом деле, но один тиран следит за моим питанием.
Мне в этом доме неуютно. Хотя несколькими часами ранее я порхала по помещению, уют создавая. Драила полы, пыль вытирала. Лучше в свой клоповник вернуться. Пусть район неблагополучный. Пусть стены картонные и полы скрипучие. Зато там всё родное. Моё.
— Маленькая, — Дамир не выдерживает мою жалкий вид и к себе перетягивает. Он и вправду старается меня вывести из кокона, растормошить.
— Я в порядке, Дам, — натянуто улыбаюсь и обнимаю за шею. Главное — он рядом, остальное не важно. Мы преодолеем всё. Вместе. И это единственное, во что я верю. — Так какой у нас план? Ты поговорить хотел.
— План простой, Беда, — Дамир отстраняется, смотрит в глаза пристально, щёку большим пальцем оглаживает. — Ты уедешь далеко. В другую страну. Выберешь сама континент, сменишь имя. И начнёшь всё с чистого листа. О деньгах не волнуйся, твой счёт никто не закроет, и Натан будет следить за ним.
— Что? — кажется, я оглохла. — Ты бросаешь меня?
— Должен был это сделать ещё полгода назад, в тот самый день, когда ты захотела уйти, — хмыкает Дамир и, поднявшись, отходит к окну. Закуривает возле форточки.
— Мы ведь вместе можем уехать. Неужели твоя месть важнее нас? — вскакиваю, просто не верю, что он так поступает со мной.
— Ты важнее всего, Ника! — поправляет он, выдыхая дым. — У меня подписка о невыезде. Я застрял в Петербурге и рисковать тобой больше не собираюсь.
— Подписка о невыезде из-за Камиля? Ты же сказал, он жив! — голос срывается на крик, морщусь от собственных децибелов.
— Это не отменяет того факта, что я в него стрелял, — хмыкает Дамир, бросая тяжёлый взгляд. — Завтра мы вернемся в город. Пара дней уйдёт, чтобы Натану сделать тебе новые документы. Как раз подпишешь документы о разводе, а я подберу проверенного водителя, который отвезет тебя в Москву. Там выберешь сама рейс и улетишь.
— Я никуда не уеду! — мотаю головой и, дойдя до него, висну на руке. — Тем более нужно дать показания. Тебе пришлось стрелять, чтобы меня защитить! Если бы я хотела сбежать, не возвращалась бы в Петербург! И потом, я могу заявление написать на Камиля и Динару.
— Ты не будешь лезть в это дело и просто улетишь! — перебивает Дамир, разворачиваясь и жёстко перехватывая за локти. — Просто сделай, как я прошу.
Смотрит строго, выворачивает всю мою душу наизнанку. Я ведь из-за него вернулась. Доказать всем и каждому хотела, что смогу бороться за него, за его дело. Не выдержав, опускаю глаза в пол и тихо всхлипываю. Просто чувствую повисшую недосказанность. Он что-то скрывает. Что-то важное. И обиднее от этого вдвойне. Обещал ведь не скрывать ничего.
— В первую очередь позаботься о себе и о нашем сыне, Ника. Мы ведь уже решили, ты ждёшь его, — моими же словами давит и смещает ладонь к животу. — Из-за меня вы оба в опасности. И я был эгоистом, когда пытался удержать тебя.
— Ты нас найдёшь? — голос дрожит, слёзы по щекам безостановочно катятся. Чувствую себя ужасно жалкой, но мне нужно знать.
— Я свою Беду везде найду, — тихо так замечает Дамир и губами к макушке прижимается. За подбородок тянет, заставляя поднять голову. И целует в солёные губы. Ласково, совсем нежно.
— Воняет, — морщу нос и отхожу. Не переношу запах никотина, тошнота в нос бьёт и в буквальном смысле выворачивает. И эти дни, пока мы были в счастливом уединении, мужчина не курил.
  
— Сейчас проветрю, — хмыкает Дам и отпускает.
Пока я прибираюсь на кухне, мужчина ненадолго распахивает все окна, запуская морозный воздух, и зажигает камин. Устраивает удобное лежбище, притаскивая матрас, одеяло и подушку. Мы частенько засыпали, смотря на потрескивающие поленья и огонь.
Тянет меня. Охотно льну к нему. Больше не хочу выяснять отношения. Во всяком случае, не сегодня.
Просыпаюсь на рассвете, крепко прижатая к груди Дамира. Я всегда раньше него просыпаюсь. И долго им любуюсь. Глажу по лицу, отчего и он просыпается, улыбается, пытается губами мои пальцы поймать и хрипло здоровается. Мне нравятся наши маленькие ритуалы. Вот и сейчас едва-едва касаюсь подушечками пальцев его щеки, оглаживаю нос, стараюсь убрать заломы между бровями. Он слишком часто хмурится, аж следы остаются даже в расслабленном состоянии.
Вспоминаю наш вчерашний план и, грустно вздохнув, кладу голову на грудь. Там, где громко бьётся его каменное сердце. Дам с шумом выдыхает прямо в макушку горячий воздух и зарывается пальцами в волосы. Массирует кожу головы. Проснулся-таки.
Мы долго валяемся, наслаждаемся последними спокойными минутами тишины и уединения. Напитываемся друг другом впрок. А после медленно собираем немногочисленные пожитки. Завтракаем вчерашним ужином. Сдаём дом администрации и выезжаем.
Каникулы закончились.
Я подгибаю ноги под себя, устраиваюсь боком на сиденье. Дамир переплетает наши пальцы и держит меня. Согревает и свою уверенность передаёт. Едет очень медленно, будто пытается растянуть дорогу домой.
Телефон в сумке трезвонит. Тянусь за ним и включаю громкую связь, потому что на проводе Натан. И, скорее всего, он звонит Дамиру.
— ЗдорОво, мамочка! — довольно весело приветствует.
— Привет, ты на громкой, — закатываю глаза, неосознанно улыбаясь.
— Понял. С непристойными предложениями повременю и флиртовать не буду, — усмехается паяц.
— Нарываешься, — тихо рычит Дам.
— Так, ты сразу ко мне езжай, — переходит на деловой тон Натан. — У Дины твоей очень крепкая голова оказалась. Уже очнулась и доводит весь медперсонал своими истериками да капризами. Правда, не помнит, в какую аварию попала и с кем. Что нам на руку. Я подкинул разоблачение о её фальшивой беременности. Хотела в больнице полежать, вот и полежит, пока скандал не стихнет…
— А Камиль? — выпаливаю, грызя ноготь. — Он очнулся?
— Кам… — тянет Натан.
— Это сейчас не важно, — перебивает раздражённо Дамир. — Мне нужно, чтобы ты сделал Нике новый загранпаспорт.
— Зачем? — интересуется адвокат.
— Расскажу при встрече, — отмахивается мужчина, — Что по Валиеву-старшему?
— Ребята полковника вчера с поличным его поймали. Он тебя во всеоружии ждал, а приехал омон. В общем, ему не до вас сейчас, даёт показания по нелегальному оружию, что было изъято вчера, — хмыкает Натан.
Откладываю телефон на торпедку и стараюсь абстрагироваться от мужского разговора. Мне вообще не хочется ничего слушать про этих Валиевых.
  
Глава 37
 
Ника
 
Слишком быстро пролетают два дня. У нас остаётся одна ночь. Завтра я уеду из Петербурга. И когда вернусь — неизвестно.
Эти пару дней мы мало виделись. Дамир был в разъездах, его вызывали следователи по любому поводу или даже без. Я же сидела в квартире, принадлежащей Натану. Мужчины параноили и не позволяли даже поехать к себе.
Мне очень не хватало общения, я варилась в собственном соку и боялась позвонить оставшейся подруге. Вдруг поделюсь с Кристиной, а она тоже предпочтёт рассказать чужим людям.
Именно в эту ночь мне не спится, ворочаюсь, кручусь. Сама не отдыхаю и Дамиру не даю.
— Расслабься, Ник, — пряча зевок, просит мужчина и обнимает крепче.
Я практически полностью взбираюсь на Дамира. Зарываюсь носом в сгиб шеи, запускаю прохладные пальцы под футболку. Согреваюсь им и прикрываю глаза. Макушкой чувствую улыбку и поцелуй. А ягодицы обжигают горячие ладони.