Точка Лагранжа (СИ)
Я покосился на неё — девочка явно была недовольна. Наверное, действительно неприятно слушать о своём провальном проекте. Хотя — почему провальном? Благодаря ему она и Середа попали когда-то в «космическую смену» в Артек, и в итоге, оказались здесь, верно?
Ветров покачал головой.
— Нет, Юль, та статья тут ни при чём. Речь именно о вас, вашем проекте: посмотри, тут даже имена ваши упомянуты! — Дима перегнулся через столик, заваленный всякой снедью, и протянул собеседнице сложенный вдвое журнал, который немедленно перехватил Середа. — А ну, Витька, отдай! Где твоя галантность?
Ребята сгрудились над журналом, мешая друг друга, причём Шарль и Юрка-Кащей столкнулись головами — с сухим костяным стуком, словно биллиардные шары. Мы с Олей Молодых предпочли держаться в стороне — успеется ещё…
— А ведь правда! — в голосе «Юльки» сквозило удивление. — Вот тут пишут: «В фантастическом проекте калужских школьников рассматривается возможность расположения постоянной станции не только в точке L2 системы Солнце—Земля (расположенной, как известно, на расстоянии полутора миллионов километров на оси, соединяющей Солнце и нашу планету), но и в третьей точке Лагранжа, так называемой L3, которая находится за солнцем, на противоположной стороне земной орбиты, на расстоянии около трёхсот миллионов километров. Отмечается, что с космической станции, если расположить её в этой точке, можно постоянно следить за разнообразными проявлениями активности на поверхности Солнца — скажем, за появлением новых пятен или вспышек, — и своевременно передавать полученные сведения на Землю. Кроме того, полученная информация пригодилась бы для обеспечения безопасности дальних пилотируемых полётов, например к Марсу или астероидам...»
— Тут ещё насчёт «Противо-Земли» написано — хихикнул Юрка-Кащей. — Вот: «в прежние времена, ещё до начала космической эры, среди писателей-фантастов и приверженцев некоторых экзотических космогонистских гипотез была весьма популярна идея о том, что на противоположной стороне орбиты Земли существует ещё одна планета, во многом схожая с нашей, только её никак не получается увидеть…» Слыш, Середа, ты всё знаешь — что такое «космогонистская?»
— Теория о происхождении Земли и Солнечной системы. — неохотно ответил калужанин. К Юркиным вопросам он относился с подозрением, по опыту зная что в них могут скрываться подколки, причём не всегда безобидные. — Например, космогонистская гипотеза Канта об образовании планет и Солнце из гигантского холодного пылевого облака; потом теория Лапласа — он, наоборот, предположил, что все эти объекты возникли из раскалённого газа. Потом ещё гипотеза англичанина Джинса — он утверждал, что планеты возникли из вещества, которое было вырвано из Солнца силой притяжения проходившей мимо звезды. А есть ещё гипотезы академика Фесенкова, Шмита…
— …и Огонь-Дугановского. — с ухмылкой закончил я грозившее затянуться перечисление. — И ты, конечно, не только с ней знаком, но и всецело поддерживаешь?
Середа насупился — его давным-давно утомили отсылки к киношному альтер-эго.
— А «Противо-Земля» в этих гипотезах есть? — не унимался Юрка.
— Нету.
— Погодите, мальчики! — Лида повысила голос, что случалось с ней, вообще-то, крайне редко. — В статье говорится: «учёные рассмотрели предложение, выдвинутое калужскими школьниками о расположении станции в «засолнечной» точке Лагранжа — и сейчас работают над этим проектом…» Выходит, нас действительно услышали?
«Ай да Дима, подумал я, вовремя вытащил свой журнал — давно мы не видели нашу «Юльку Сорокину» такой счастливой…»
— Я вот что думаю… — она стащила с носа очки и принялась протирать их носовым платочком с кружевами по краям. — Помните, в заявлении насчёт инопланетных «звёздных обручей» говорилось, что предположительно ещё один может располагаться в точке Лагранжа?
— Ну да. — Середа кивнул. — Только там шла течь как раз о второй точке, которая в полутораста миллионов километров от Земли, по другую сторону от Солнца.
— Да знаю я… — девочка досадливо отмахнулась. — Я вот о чём подумала: а ведь эта самая точка L3, где не оказалось «Противо-Земли», куда больше подходит для расположения «звёздного обруча»! Будь я инопланетянином — обязательно поместила его именно туда!
В купе повисла тишина — присутствующие обменивались удивлённым взглядами.
— А ведь она права… — неуверенно заговорил Середа.— Это реально даёт массу преимуществ! Вот, скажем…
— Вот запустят станцию — тогда и увидим. — перебил приятеля Юрка, которому тема, похоже, стала надоедать. — Может, и «Противо-Земля заодно найдётся! А что вы хихикаете, прикольно было бы!
— Прикольно-то прикольно… — я встал, ухватился за край верхней полки, и попробовал подтянуться на полусогнутых руках — мышцы затекли после долгого сидения в тряской тесноте купе. — Я вот о чём думаю: очень уж лихо это они в Проекте взялись, за всё сразу! И тебе расширение комплекса станций на низкой орбите, и огромная станция-бублик на геостационаре, и «Лунный город». А тут ещё разговоры о станции в точке Лагранжа, и не понять даже, в которой из двух? Нет, я не против, дело-то хорошее, но… не слишком ли широко размахнулись?
— Ещё лунная орбитальная станция. — напомнил рассудительный Середа. — Как там её собираются назвать, «Циолковский»?
— Ага, почти что «Звезда КЭЦ». — подтвердил из своего угла Дима Ветров. Он снова завладел журналом и теперь запихивал его в сумку, чтобы не заиграли чересчур ретивые подопечные. — Без неё не обойтись, надо же на строительство Лунного города грузы переправлять с Земли — вот через неё и будут, транзитом, «космическим батутом», тем, который на «Острове-1». Да ты не переживай, Лёш, всё сделают, как запланировали. А как иначе-то?
VII
…Барабаны мы клепали не для сказки.
Мы стянули обручами их стальными.
И никто не виноват, что чёрной краски
Было больше по сравненью с остальными.
Заблестели барабаны чёрным лаком,
Стал их марш предельно чётким и коротким —
Это голос первой утренней атаки,
Это песня барабанщика Володьки…
Нас встретили прямо на вокзале — пятёрка каравелловцев в оранжевых рубашках под распахнутыми, несмотря на мороз, пальто и чёрных беретах. Встретили — и повезли сначала в выделенное нам общежитие, где мы бросили вещи, а потом и к себе: мы вас с самого утра ждём, все собрались, и Владислав Петрович тоже!» Ясное дело, мы не стали спорить и последовали за нашими весёлыми провожатыми.
…В барабанах дремлет эхо синих шквалов,
Что над нашими носились парусами,
В гулкой памяти у них живёт немало
Звонких песен, что придумали мы сами.
В них живут сигналы яростной тревоги,
Что срывала нас с постелей утром рано, —
Это голос нашей парусной дороги,
Это песня наших чёрных барабанов…
Я нарочно не стал брать с собой гитару — ехать с ней в «Каравеллу», это как по старинной поговорке, всё равно, что ехать в Тулу со своим самоваром. Впрочем, самовар тут тоже был — правда, электрический, зато большой, хватило всем, кто собрался за сдвинутыми вместе столами, на которых кроме латунного пыхтящего артефакта теснились плошки с домашним вареньем, блюдца с печеньем, баранки, конфеты, открытые банки со сгущёнкой — всё, что каравелловцы притащили из дома или купили в соседней булочной. Мы вслед за сопровождающими ввалились в помещение клуба, обмели специально приготовленными вениками снег с обуви (покосившись на плакатик «Не забывайте о сменной обуви!») свалили куртки — пижонские фирменные «аляски» с эмблемами «юниорского» Проекта и «школы космонавтов» — в боковой комнатушке, выполняющей сегодня роль гардеробной — и прошли в большой зал.