Не грози Дубровскому! Том 13 (СИ)

— Смотрите, — прошептал Григорий и разжал ладонь, на которой ютился крошечный стеклянный светлячок. — Я чувствую, как наши души переплелись. Это…
— Это жучок, который в будущем может стать богом, — пояснил я. — Прямо как Гру. Из крошечной палки вырос в могучее божество/могучую сущность.
Друзья распахнули рты в удивлении и стали переглядываться. Так продолжалось до тех пор, пока Григорий не заговорил.
— Представьте, что было бы, если бы мы попытались атаковать этот рой?
— Давайте, покажу, что бы было. — Я призвал Клювика, погрузил друзей на коршуна и поднял его ввысь.
С высоты птичьего полёта открылся вид на десятки точно таких же скоплений светляков. Да, это зародыши божественных сущностей, но и их мощи хватило бы, чтобы уничтожить моих друзей. Меня — вряд ли, но вот ребятам бы точно не поздоровилось.
— Ты сделал всё верно, друг мой. А самое главное, заполучил то, о чём мечтал.
— Но это ведь всего лишь жучок, — нахмурился Картаполов.
— Да, до твоего картофельного бога ему далеко, но всё рождается из малого, — философски сказал я и направил Клювика в сторону пробоя, который виднелся вдалеке.
Пройдя через полупрозрачное марево, мы оказались в непролазном лесу. Сломанные деревья торчали, словно острые зубы какого-то чудовища. А вокруг — тишина. Даже ветер не дует. Только луна на небе, и тишь. Я посмотрел на фляжку — она указывала вперёд. Впрочем, её указания и не требовались. Я чувствовал, как что-то взывает ко мне.
Это было похоже на то, как я общаюсь со Слаем. Поток мыслеобразов. Вот перед глазами мелькнул Тихон Тихонович, молодой, задорный, руки в татуировках… Ого. Не думал, что он был настолько… Беззаботным аристократом. Вот мама, отец, дед, десятки родственников. Они счастливы. Смеются, танцуют, а потом начинается война. Кровь, боль, страдания. От этого мурашки пробежали по коже.
— Ждите здесь, — сказал я и неспешно двинул вперёд.
Впервые я ощущал, что существо само вплетается в мою душу. Ранее приходилось договариваться, вынуждать или подкупать, сейчас же это был акт доброй воли. Акт служения. Акт, наполненный безграничной любовью. Пройдя сотню метров вперёд, я остановился у горы, усыпанной сломанными стволами деревьев.
Подойдя ближе, положил свою руку на землю — и ощутил дыхание. Почва как будто вздымалась и опадала где-то в глубине. В ладонь ударил мягкий пучок энергии, и гора пришла в движение. Земля осыпалась обнажая зеленоватые чешуйки. Деревья оголили свои корни, вросшие в могучую спину существа с вертикальными ярко-зелёными зрачками. Это был дракон.
Не такой большой, как у Картаполова, всего-то метров пятнадцать в длину. В его груди сверкала массивная зелёная сфера. На вскидку она была не меньше метра в диаметре, а внутри неё что-то плавало. Дракон потянулся к моему разуму и за долю секунды успел показать, что он пережил за эти годы.
Сотни сражений с тварями изнанки и людьми. Он убивал существ и поглощал макры, чтобы расти, становиться сильнее, чтобы защитить фамильный артефакт. Когда не мог победить, он бежал и прятался, а после — снова начинал свою охоту.
— Это был длинный путь, — понимающе проговорил я и погладил его по массивной морде. Я подошел ближе, коснулся зелёной сферы и убрал её в хранилище артефактов. Дыра, образовавшаяся в груди дракона, тут же заросла зеленоватыми корнями, поверх которых легла чешуя, похожая на кору. — Идём домой.
Дракон обдал меня тёплым дыханием, пахнущим фиалками, и покорно лёг у моих ног. Только подумать. Древесный дракон, созданный дядей, смог обрести собственное сознание. Думаю, заклинание Тихоновича не развеялось именно потому, что дракон бесконечно поглощал макры, питаясь сокрытой в них энергией. Я отозвал дракончика, и он исчез в зелёном свечении.
— Теперь ты дома, — удовлетворенно улыбнулся я и направился к друзьям.
Увы, и здесь порталы не работали, пришлось пролететь десяток часов в обратном направлении. Впрочем, это ерунда. Главное, что я ввалился в ночной клуб Фьёрентина и застал на его пороге дядю, провожающего Красавкину. Его глаза блестели, а профессор магии природы, улыбаясь, шла, покачиваясь, в сторону портала, ведущего в Иркутскую академию магии.
  
— Ирина Трофимовна, — поклонился я.
— Виктор Игоревич, надеюсь, всё, что вы видели, останется между нами, — смущённо попросила она.
— А я разве что-то видел? — хмыкнул я.
— Спасибо.
Она исчезла в синеватой дымке портала, а я направился следом за дядей в ночной клуб, который ещё не открылся для посетителей.
— Нашел артефакт? — спросил Тихон Тихонович, хотя он уже знал ответ. Я увидел по глазам, что он чувствует присутствие своего создания. Не желая затягивать, призвал артефакт из хранилища и положил его на пол.
— Ну, рассказывай, что это за хреновина? — потребовал я.
— А ты как будто не знаешь? — усмехнулся дядя.
— Не знаю, но догадываюсь. — Я призвал ещё один артефакт. Котёл душ, отобранный у Абаддона. — По структуре он очень похож вот на это.
— Котёл душ? — Со знанием дела сказал дядя и налил себе коньяка. — Плюс-минус мы брали за основу именно его, создавая этот артефакт. — Он опрокинул стопку и налил себе ещё. — У рода было много врагов. Впрочем, их и сейчас хватает. А Дубровских всегда было маловато… — Он замолчал и уставился в пустоту с какой-то тоской в глазах.
— И вы решили? — подтолкнул я его продолжить рассказ.
— И мы решили привязать души членов рода к этому артефакту. Все, кто погиб, не ушли на перерождение и не растворились в пустоте. Они вот здесь. — Дядя ударил ладонью по артефакту. — Это одновременно и тюрьма для них, и шанс возродиться.
— Идиот старый! Нужно было раньше сказать, я бы уже давно всех возродил! — возмутился я и потянулся к артефакту.
— Не всё так просто, — иронично улыбнулся дядя. — Я тебя не гнал за артефактом, потому что для того чтобы его использовать, нужно пожертвовать даром. А ты сильнейший Дубровский за всю историю рода. Понимаешь дилемму? — Дядя выпил стопку, потом подумал и сделал сразу десяток глотков из горла бутылки Крякнув, он продолжил. — Возродить тех, кто проиграл борьбу, или дать дорогу тому, кто способен сделать род великим? Весь род может родиться заново, но они станут младенцами и не будут ничего помнить. Роду от них не будет никакой пользы ещё очень долго.
— Тихон Тихонович, — с теплотой сказал я и обнял дядю. — Между жизнью и смертью нужно всегда выбирать жизнь. Запомни это.
Я умираю. Меньше, чем через год моё время истечёт, поэтому не важно, потеряю я дар или нет. Главное, что род будет жить. Я приложил руку к артефакту и влил в него всё, что у меня было. Ману, божественную энергию, проклятую. Пусть забирает всё без остатка. Дубровские должны жить!
* * *
Двенадцать лет спустя.
Дубровка. Замок Дубровских.
— Юля! Гости с минуты на минуту приедут! — послышался звонкий голосок Надежды Львовой, точнее уже Дубровской.
— Надюш, у меня всё готово.
— Папа приехал! — восторженно воскликнула Вероника, и тут же была отвлечена от подготовки к празднику.
Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Мне, друиду из другого мира. Ха-ха. Забавно повернулась жизнь. Я готовился умереть одиннадцать лет назад, но я всё ещё тут. И всё потому, что я выбрал жизнь. Жизнь рода. Я сидел в кресле-качалке, читал газету и смотрел на огонь, из обеденного зала доносились божественные ароматы, от которых живот сводило судорогами. Скорее бы все приехали.
Я перелистнул лист газеты и тут же оглох. В комнату ворвалась бесконечная орда шумящих, пищащих, орущих и хохочущих детей.
— Папа! Папа! Виктор за мной гонится! — пожаловалась дочка, если её можно так назвать.
Девочка двенадцати лет, появившаяся из артефакта. В ней жила душа мамы владельца моего тела. А вот и он сам. Как две капли воды похож на меня. Да я даже назвал его так же. Виктор. Чёрные волосы, голубые глаза. Худощавый, безрассудный. Правда, он в прошлой жизни был Виктор Игоревич, а стал Виктор Викторович.