Солнце отца (ЛП)

Сольвейг погладила гладкий рукав наряда Астрид и позволила пальцам поиграть с мерцающими нитями на ее запястье.
— Сольвейг? Хочешь такие платья, как у меня? Мы можем сделать и одежду из кожи. Это твой дом до лета, поэтому я хочу, чтобы тебе было комфортно.
Это был не их дом. Они были изгнанниками. Бездомными. Пока они не смогут вернуть себе украденную у них землю, они будут беженцами в этом странном месте. Никогда еще Сольвейг не чувствовала себя такой лишенной корней. Она встретилась взглядом с королевой.
— Ты будешь сражаться за нас летом?
Глаза Астрид светились убежденностью.
— Мы обсудим этот вопрос уже скоро. Но что бы Леофрик ни решил по поводу королевства, я отвечу за себя: я буду сражаться за вас. Ты уже спрашивала меня, поклоняюсь ли я христианскому богу. То, что я думаю о богах, теперь сложно. Но я думаю, что на самом деле тебя интересовало, кто я. Я — Астрид с Севера, и я буду сражаться вместе со своим народом.
В ее голосе звучала страсть воина, и встревоженный разум Сольвейг начал успокаиваться. Она кивнула и позволила своей руке соскользнуть с шелкового рукава Астрид.
— Могу я… — спросила она, а затем остановилась, удивленная тем, что заговорила.
— Да?
Что она хотела сказать? Сольвейг провела большим пальцем по кончикам пальцев, все еще ощущая следы шелка и серебра.
— Может, у тебя есть… есть платье, которое я могла бы надеть сегодня вечером?
Как только эта мысль нашла свое место в разуме, Сольвейг остро почувствовала ее. Она хотела избавиться от кожаной одежды, которую носила неделями, в которой сражалась, проливала кровь и плавала под парусом. Ей хотелось раздеться догола и искупаться, а еще она хотела надеть что-нибудь красивое. В этом месте, где она была беспомощна, она не хотела думать о битве, где была слишком слаба, чтобы победить.
В этом месте, таком далеком от мира, который она знала, так далеко от богов, которые благоволили ее родителям и ждали, когда она станет достойной, она хотела быть красивой.
Она хотела, чтобы Магни считал ее красивой.
Королева Меркурии улыбнулась.
— Пойдем. Ты выше меня, и твоя грудь пышнее, но я думаю, мы сможем найти что-нибудь в моем гардеробе. После я пришлю девушку, чтобы она помогла тебе принять ванну и одеться. С платьями может быть трудно справиться без посторонней помощи, пока не привыкнешь.
— оОо~
Платье, которое она выбрала, было зеленым, насыщенного цвета глубокой, неподвижной воды. Такого зеленого она никогда раньше не видела в одежде. Крошечные прозрачные кристаллы сверкали на груди и образовывали узоры на юбке. Астрид сказала ей, что это зимнее платье, которое она надевала на праздник, но Сольвейг было все равно. Оно шнуровалось сзади и идеально сидело. Было еще нижнее платье золотого цвета, но оно было слишком облегающим, поэтому она надела другое, черное. Юбка не волочилась по земле, как это было бы у Астрид, и не была разрезана впереди, как у многих платьев Астрид, но Сольвейг нравились крошечные черные туфельки с лентами, которые обвивались вокруг лодыжек, и ей нравилось, что они выглядывали так, что она могла видеть их при каждом шаге.
«Девушка», которая помогла ей, на самом деле была женщиной, значительно старше Сольвейг. Оди была милой и сделала больше, чем просто помогла ей умыться и одеться. Она сделала Сольвейг и прическу, скрутив волосы в локоны и закрепив драгоценными камнями. Она знала некоторые слова их языка, и им удалось завязать что-то вроде беседы. Сольвейг она очень нравилась.
В комнате стояло высокое зеркало, и Сольвейг не узнала себя. Она словно превратилась в прекрасную леди. Она чувствовала себя красивой.
И она чувствовала себя сильной в этой одежде. В шелковых туфлях и сверкающих драгоценностях, с мечом и щитом, висящими на стене, она чувствовала, как сквозь нее проходит волнующая сила.
Оди помогла ей найти дорогу в зал, где они собирались ужинать. Магни стоял в холле вместе с их семьями и друзьями. Он тоже умылся и оделся. На нем была темная кожаная одежда, которая блестела. Его золотистые волосы тоже блестели. Он завязал часть волос сзади, как часто делал перед битвой; ей нравился такой вид. Живот Сольвейг дернулся, и ее лоно сжалось. Он стоял там, как сам Тор у дверей в большой зал Валгаллы.
 
Не все люди, приплывшие в Меркурию, были приглашены на пир в этот зал. Только лидеры, их семьи и их близкие советники. Остальные тоже пировали, но у костра в лагере, который разбили на территории замка.
Их родители, братья и сестры Сольвейг и еще несколько человек стояли у входа в зал. Все были умыты и одеты для празднования. Мужчины были одеты в чистую и отполированную кожу, как и Магни. Однако из всех женщин только Сольвейг выбрала такой изысканный костюм женщин этого мира. Ее мать и Ольга были одеты в гораздо более простые платья, как и Това с Хеллой.
Она хотела отличаться от себя обычной, но теперь при виде остальных, часть силы, которую Сольвейг ощущала в этой одежде, испарилась.
Но вот к ней подошел Магни. Она не видела его с тех пор, как они стояли в комнате и спорили с королем о его боге. Он был расстроен, когда они расстались, хотя и не выразил этого прямо.
Теперь, расплываясь в улыбке, он пересек комнату.
— Ты подобна Фрейе, пришедшей, чтобы ходить среди нас в изяществе и красоте.
Она улыбнулась; она тоже считала его богом.
Он положил руку ей на талию. В этом прикосновении чувствовалось обладание, и это заставило разум Сольвейг зашуметь, но она подавила этот шум и встретилась с ним взглядом.
— Ты больше не сердишься?
— Я и не сердился, Сольвейг. Я в замешательстве. Но мы можем поговорить об этом позже. — Он взял ее за руку и повел к широкому дверному проему, где стояли два стражника в одинаковых доспехах.
Мужчина, стоявший рядом с их родителями, подошел к двери, и Сольвейг поняла, что это Бьярке, один из тех, кто помог заселить Норшир и который теперь был дворянином этого мира. Под руку с ним шла женщина; Сольвейг тоже помнила ее — его жена. Они были из Карлсы.
— Как некоторые из вас знают, — сказал Бьярке, — в этом мире есть свои собственные ритуалы. Они отличаются от наших, но здесь не менее важны. Будет звучать музыка, и зал встанет, когда мы будем проходить мимо. Для нас уже накрыт стол. Было бы лучше всего войти в зал в порядке очереди: Леиф, Ольга, Вали и Бренна сразу за мной, их дети следуют за ними, а остальные — после.
Сольвейг помнила кое-что из этого по своему предыдущему визиту в Меркурию. Она вспомнила зал и пир среди людей в изысканных одеждах. Она вспомнила странную музыку и танцы. Она помнила, как люди пялились на нее. Много людей.
Позади Сольвейг Ульв усмехнулся и захромал назад, как будто собирался уйти.
— Я не хочу участвовать в их спектаклях. Этот мир состоит из дураков и овец.
— И воинов тоже, — добавил Магни. — Воинов, чьи сильные руки нам нужны.
— Астрид хотела бы, чтобы ты был с нами, Ульв, — сказал Леиф. — Я хочу, чтобы ты был с нами. Я обязан тебе жизнью Ольги.
— Мы все в долгу перед тобой, — добавила мать Сольвейг. — И Турид, и ее сыновья. Ты спас наших детей. Вы спасли нас от поражения и засады в Гетланде. Ты дал нам шанс подготовить нашу месть. Этот пир — празднование этого шанса. — Она подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Этой зимой мы узнаем, кого именно мы просим сражаться вместе с нами. Мы увидим их в их ритуалах так же часто, как и во всем остальном.
Ульв несколько секунд рассматривал мать Сольвейг. Наконец, он кивнул. Все они выстроились в соответствии с инструкциями Бьярке и двинулись в холл.
— оОо~
Как и прежде, после трапезы были танцы. Пока они ели, тоже играла музыка, и Сольвейг это не нравилось. Звуки извлекали, царапая тугие струны палочками или пощипывая их, и от этого у нее напрягался затылок. Были еще маленькие дудочки и барабаны, больше похожие на инструменты из дома, и они ей нравились больше, но струнные, похоже, нравились меркурианцам.