Янтарное сердце Амити (СИ)

Она поманила нас рукой, приглашая проследовать за ней, а со всех сторон, кого задел поток воды, раскидав котлы, послышались сокрушённые стоны. Рей и Эдриан вовсе бросили на меня гневные взгляды — это второй раз, когда из-за меня у них возникают проблемы, в первый раз декан прервал инициацию и они не успели получить стихии вместе со всеми. А Мирай с принципиально громким стуком вернула котёл на стол. Остальные ребята ограничились перешёптываниями в мой адрес. Похоже, ребята меня теперь возненавидят ещё сильнее…
— Не волнуйся, — вдруг произнёс Торбальт, когда я проходила мимо него. — Я всё видел.
Я кивнула, понимая, что речь шла о проклятой записке Эдиля, и шепнула «спасибо». Конечно, не сказать, что мы с Торбальтом были дружны, по мне, он вовсе был нейтрален ко всем, кроме Рюджи и Айзека, с которыми тесно общался, поэтому никогда бы не подумала, будто он за меня заступится. Но, похоже, неприязнь Торбальта, которую он особо не скрывал, но и не афишировал, к Расту и его компании стала своеобразным мостом в нашей бездне взаимоотношений. И на душе стало чуточку легче. Если Торбальт знает, что произошло, то об этом непременно узнает Рюджи, а с ним и остальные ребята. Может быть, тогда они сменят гнев на милость? Потому что сейчас казалось, будто все желают меня придушить…
Вместе с Октавией мы поднялись на второй этаж, где, помимо директорской, были и кабинеты деканов. Всю дорогу я старалась быть к профессору поближе и от Раста подальше, чтобы он ненароком не пришиб меня, пока Октавия не видит. Но к счастью, до ее кабинета мы добрались благополучно.
Уже за своим столом из чёрного дерева Октавия что-то написала на пергаменте, вызвала три бабочки, и вместе с письмом они выпорхнули за дверь, которую им приоткрыла водная обезьянка — каждый раз поражаюсь мастерству профессора Октавии по созданию водяных существ…
— Итак, — сложила она руки и оперлась ими подбородком. — Сейчас я задам вам несколько вопросов и в ваших же интересах мне не врать. Я сразу же об этом узнаю. Ведь кровь…
Она указала длинным ногтем сначала на меня, потом на Раста.
— На девяносто процентов состоит из воды, и я прекрасно вижу, как она ускоряет своё течение, когда человек волнуется. Нет, вы, конечно, можете попробовать меня обмануть, — откинулась она на высокую спинку стула, драпированного красным бархатом. — И даю пять процентов из ста, что это может у вас получиться. Однако ваше хладнокровие оставляет желать лучшего, поэтому пытаться не рекомендую. Уяснили?
Я кивнула, а Раст даже не шевельнулся.
— Вот и чудесно. А теперь, я хочу знать, что же произошло…
Она по очереди нас допросила, и когда я последней закончила объяснять, Октавия поинтересовалась:
— Слова Флоренс — правда? Это Райс подкинул Мальвин проклятую записку?
Раст ничего не ответил, да ещё взгляд отвёл.
— О-о-о, — восторженно протянула она. — Не хочешь выдавать друга? Но не переживате, тваша кровь сказала мне всё за вас. Мистер Джури, — вздохнула Октавия. — Как я и сказала, вы получаете одно штрафное очко за вашу импульсивность. Лезть на сокурсника с кулаками, да ещё на девушку…
Она осуждающе поцокала языком, а её глаза вспыхнули негодованием.
— Отвратительный поступок, за который я бы и двух очков для вас не пожалела, но к сожаленью, подобного отягчающего обстоятельства в правилах Академии нет. Профессору Реджесу я скажу, чтобы он тщательнее поработал с вашим гневом, а сейчас, вы можете быть свободны.
Однако Раст с места не сдвинулся.
— Вы так и не сказали, как накажете Флоренс, — сощурил он кристально-голубые глаза, все ещё сверкающие желанием расправы.
Меня прямо-таки передёрнуло от его тона. Все прекрасно знают, что Октавия по каким-то неведомым причинам мне благоволила, и отчасти я надеялась, что после моего пересказа событий, она меня простит или накажет как-то более мягко. Тем более одно штрафное очко у меня уже было, и зарабатывать ещё одно, да в один день, мне отчаянно не хотелось.
— Она могла серьёзно навредить Эдилю.
— Могла, — согласилась Октавия. — Как и Райс мог серьёзно навредить Мальвин. Вы только недавно получили очаги стихий и толком не научились ими пользоваться. Малейшая ошибка и Райс изуродовал бы Мальвин на всю жизнь.
 
— Мне, кажется, или вы сейчас защищаете Флоренс? — усмехнулся он.
— Я защищаю всех учеников Академии, — улыбка растаяла на лице Октавии, а взгляд не сулил ничего хорошего. — Советую это запомнить. А наказание Флоренс я буду обсуждать с деканом Боевого факультета, и никак не с вами. Поэтому если вы больше не можете сказать ничего полезного по делу, то во второй и последний раз говорю вам покинуть мой кабинет. В третий раз я сама вышвырну вас за дверь.
Последние слова она проговорила тише и, явно давая понять, что не шутит и Раста ждёт ещё один «заплыв», на этот раз через порог ее кабинета. Обезьянка за его спиной приоткрыла дверь, а Раст, ещё немного постояв, резко развернулся, чтобы уйти. Однако возле меня задержался:
— Надеюсь, тебя отчислят, Флоренс, — прошипел он, прожигая меня взглядом, который я стойко встретила и даже не шелохнулась, хотя внутри всё переворачивалось от опасения.
Вскоре Раст, громко топая, покинул кабинет и мы с Октавией наконец-то остались наедине.
— Надо же, какой горячий парень, — хмыкнула она и взмахом руки вызвала плотное облако, которое принесло из угла комнаты ещё один стул и поставило напротив её стола. — Присаживайтесь, Флоренс.
Я послушно села, чувствуя себя гораздо спокойнее, а Октавия, устало вздохнув, продолжила:
— Джури был прав, вы могли серьёзно навредить Райсу…
— Я точно рассчитала пропорции, — быстро добавила я. — Ему ничего не грозило.
Октавия вымученно улыбнулась:
— И это я тоже знаю, даже больше…
Она опять оперлась на стол, чтобы быть ко мне ближе.
— Я понимаю ваш поступок и на вашем месте, наверное, поступила бы так же. Однако как преподаватель я не могу закрыть глаза на ваши действия.
— Я понимаю, — согласилась я и опустила я взор на сцепленные руки.
— Это хорошо, — вновь вздохнула Октваия. — И по протоколу Академии ваш поступок оценивается в два штрафных очка…
Душа провалились в пятки.
— Как два штрафных?! — воскликнула я, понимая, что это равносильно отчислению, и вскочила на ноги.
И только прозвучали мои слова, как дверь в кабинет Октавии распахнулась, разбив водную обезьянку на множество брызг, а запыхавшийся декан, чьи глаза пылали янтарным пламенем, с порога прокричал:
— Флоренс! Я прощаю вам одно штрафное очко!
Глава 32
Декан молчал. Тяжело молчал. Гнетуще тяжело молчал, пока мы отходили от кабинета Октавии и пока шли по длинному коридору… Ну, и пусть молчит, раз так хочет. И пусть в глубине души я чувствовала, что внутри него сейчас бушует пламя, у меня же на душе растеклась спокойная, прохладная река. В итоге я, конечно, получила свои два штрафных очка, однако благодаря декану отчисление мне теперь не грозило.
— Флоренс, — наконец-то тихо произнёс декан и резко остановился.
Хоть во мне сейчас хотелось исключительно злорадствовать, я подняла на него невинный взор, которому позавидовали бы всё в мире безобидные овечки и щенки. Заметив его, Флэмвель нахмурился, будто почувствовал неладное. Да тут и чувствовать особо-то не надо было. Мы оба прекрасно понимали, своим поведением он выдал тайну, что не может меня отчислить. И наверняка именно по этой причине его настолько сильно волновала моя инициация. А вот почему декан меня не мог отчислить — это, конечно, хороший вопрос, но уже второстепенный.
Флэмвель опять замолчал, продолжая хмуро меня разглядывать. И только он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, как из-за двери ректорской выглянул директор.
— Профессор Реджес! — радостно воскликнул он. — Как хорошо, что вы уже здесь и мне не нужно вас вызвать. Мисс Флоренс…
Заметил он меня и тоже поприветствовал, и я поздоровалась в ответ. При виде меня тёмные глаза директора засветились любопытством, но он тут же взял в руки и вновь обратился к Флэмвелю.