Янтарное сердце Амити (СИ)

— «Шарлатаны», — подумала хором с ним и еле удержалась, чтобы не закатить глаза.
Ну, теперь понятно какого… Только непонятно, что здесь забыл лейтенант из отряда особого назначения — по противоборству с самыми отъявленными преступниками, рецидивистами и опасными магическими существами. В общем, с кем простым полицмагам не справиться. Но мы же с Лив не такие злые, чтобы к нам приходил настолько серьезный человек. Правда?
— Добрый день, дамы.
«Ах, какой вежливый», — промелькнуло у меня в голове, и тоже поприветствовала его после Лив. А лейтенант осмотрел ряды витрин с простейшими зельями и лекарствами, которые мы с сестрой соорудили из старых шкафов для книг и произнес:
— У меня для вас неприятная новость: поступила жалоба на ваше… Хм. Заведение.
— И давно жалобами занимаются лейтенанты из отряда Мечей? Или это нам такая честь выпала? — выпалила я, а Лив незаметно для всех пихнула меня локтем.
Ну, говорила же я: проблемы у меня с общением. Так еще задело то, как лейтенант назвал наш магазин. Заведение… Будто бордель какой-то. Да, наш магазин маленький, выглядит просто, и вывеска снаружи немного выцвела. Но сердцу моему он, ох, как дорог!
Усмехнувшись, отчего шрам на скуле чуть сморщился, рыжий мазнул по мне взглядом. Да так высокомерно! С легким налетом то ли презрения, то ли… белладонна знает чего именно, но пусть он так червям на земле улыбается, а не мне.
— Увы, вам «повезло», — вкрадчиво произнес он. — Я по чистой случайности оказался рядом и не смог пройти мимо чужой беды. Вы же понимаете: это наш долг защищать тех, кто попал в беду. В том числе обманутых магами любесов.
Мужик рядом с ним утвердительно закивал, а я тяжело вздохнула. Любесы — это буквально «люди без силы»: лю-бе-сы. Те, кто не владеют магией, не умеют превращаться в животных, предвидеть будущее, разговаривать с призраками и далее по списку… В общем, «простаки», как еще их называют среди магического народа, и которые жуть как обижаются, когда их называют простаками. А вот название «любесы» прижилось, хоть и не сразу.
— Обмана? — вздернула темную бровь Лив. — Вы, наверное, нас с кем-то спутали. Мы здесь давно работаем и никогда не обманываем наших клиентов.
— Ложь! — выкрикнул ротанговый мужик. — Обманываете! Да еще так… Так! Гнусно и унизительно!
— Гнусно и унизительно — это то, что мы продали вам товар высшего качества, исцелили вас, а вы взамен не только спасибо не сказали, так еще пожаловались, — поразительно спокойно ответила Лив, однако в ее голосе я уловила стальные нотки.
«Ротанговый стукач», — мысленной нарекла я мужика, который побагровел и выдал:
— Да вашу лавку вообще прикрыть надо! У вас тут ни у кого совести нет! Особенно у нее! — ткнул он в меня пальцем. — Грубит, унижает и… И!..
Его палец задрожал, но через миг указал на меня с большей настойчивостью:
— Позор!
— Это мне-то позор? — ощетинилась я.
Нет уж… Простите. Пусть здесь хоть десять лейтенантов стоят, но такое стерпеть мне точно не по силам. Вот я и выпалила в сердцах:
— Между прочим, из нас двоих это не я здесь валялась со спущенными штанами!
Стукач сдавленно икнул, а лейтенант Мечей резко нахмурился и оглядел меня с ног до головы, поэтапно задержавшись сначала на черных туфлях, потом на гетрах в черно-розовую полоску, следом на милом черном платье с белой вышивкой и юбкой по колено… Эх, жаль моя шляпка осталась лежать на прилавке между раскрытым чемоданом и подносом со склянками, она бы идеально дополнила мой образ.
И да. Я прекрасно знала этот взгляд, потому что много раз его на себе ловила. Шутка природы в том, что люди никогда не давали мне девятнадцать лет. Они всегда принимали меня за малолетнюю девчонку и удивлялись, когда узнавали, что я уже, как год назад, окончила школу ведьм. И вот сейчас янтарные глаза лейтенанта сверкнули возмущением, а губы плотно сомкнулись и побледнели. Даже двое рядовых у входной двери с осуждением посмотрели на ротангового мужика, а тот на удивление быстро сообразил, в чем дело — схлынул да обмельчал под испепеляющим взором лейтенанта, задрожал то ли от страха, то ли от негодования, а его второй подбородок в панике затрясся, точно потревоженный холодец.
 
— Вздор! — завопил мужик, да так громко, что чуть склянки на полках не зазвенели.
— Ой ли! — вскинула я бровь. — Между прочим, я владею магией памяти вещей, и уверяю, — ядовито улыбнулась, — наш пол все прекрасно помнит! Ну, что? Спросим у него?
Конечно, это был блеф чистой воды. Не знала я такого заклинания, и вовсе его только что придумала, о чем, похоже, прекрасно догадался лейтенант Мечей, чьи рыжие брови взметнулись вверх. Однако упрекать меня за фантазию он не спешил, поэтому я решила давить до конца:
— Не слышу ответа, — строго потребовала.
Лив взволнованно откашлялась, но вмешиваться не стала, а мужик повелся (простаки всегда ведутся, потому что магия для них чужда) — сильнее прежнего побледнел и начал заикаться:
— Я… Я…
— Так что же здесь на самом деле случилось? — обманчиво спокойным голосом поинтересовался лейтенант, обведя взглядом мужика, меня и Лив: — Уж потрудитесь кто-нибудь объяснить.
— Этот человек… — начала я, но ротанговый мужик перебил:
— Я сам все скажу! Сам! — и, зыркнув на меня маленькими злыми глазенками, выплюнул: — А то знаю я вас — все переврете.
И тут же с жаром что-то зашептал лейтенанту на ухо.
Все в магазине притихли и навострили уши. Однако кроме сбивчивого «шу-шу-шу», я ничего не разобрала, зато прекрасно видела, как поочередно приподнимались и хмуро опускались брови лейтенанта, которого рассказ явно не оставил равнодушным. И лишь под конец мужик нарочито громко произнес:
— Поэтому я требую компенсации!
— Компенсации? — вскинула брови Оливия. — С какой такой стати?
— А с такой! — оскалился мужик. — Верните… — он призадумался. — Верните то, что у меня украли, и я отзову жалобу!
У меня в душе все перевернулось. Неужели он о цветке? Да ну… Вряд ли. Я могла поклясться, когда клиент вырубился, он даже не понял, что произошло. Да и для простаков какие-то там непонятные волшебные цветочки ценности не имели. Даже, напротив, они всегда старались избегать всего того, что не понимали, боясь навлечь на себя проклятие или магическую заразу. А раз проблема не в цветке, значит в чем-то другом. И Лив стоило отдать должное, в отличие от меня она не растерялась, а, сложив руки на груди и посмотрев мужику прямо в глаза, с намеком на язвительность поинтересовалась:
— И что же мы такое украли?
Фыркнув, точно недовольная кобыла, мужик чуть ли ни до потолка задрал нос и заявил:
— Мое достоинство!
А… Ну теперь все понятно.
Полная отмена не только спасла его от позеленения, но и лишила нескольких сантиметров… хм… достоинства, вот мужик и взбесился. И надо же, как извернулся! Придумал, что мы… «украли». Но Лив, похоже, тоже сообразила в чем дело. Переглянувшись со мной, она подошла к самой дальней витрине справа, где мы хранили настойки, о которых не каждый покупатель решится спросить. Собственно, именно поэтому и оставили их в открытом доступе, чтобы человек мог прийти, взять, оплатить и так же тихо уйти.
Сестра забрала с третьей полки темно-бордовый пузырек высотой с указательный палец и, вернувшись к нам, протянула его ротанговому мужику:
— Вот.
Тот просто сказочно обрадовался. Расплылся в широкой улыбке и с победным да мерзким «хе-хе-хе» попытался забрать зелье увеличения, но прежде, чем его пальцы сомкнулись, Лив дернула пузырек вверх. Мужик поймал пустоту, а его улыбка перестала быть радостной и теперь больше напоминала оскал. А вот Лив, напротив, мило улыбнулась и, когда мужик снова попытался забрать «компенсацию», опять дернула зелье вверх и произнесла:
— Втирать по шесть капель два раза в день, и смотрите чтобы…
Но мужик не дослушал инструкцию, а зря — опять будет маяться с потенцией или увеличит что-нибудь лишнее.
— Дай сюда! — рявкнул он, вырвав пузырек из ее пальцев. — Сам разберусь.