Боксер-5: назад в СССР (СИ)

Да, все это, конечно, очень даже заманчиво, вот только организация всей этой торговли на постоянной основе потребует какого-то количества времени и внимания. А отвлекаться на что бы то ни было в ущерб боксу я не намерен — слишком долго я стремился к своей цели, слишком много усилий уже было вложено в ее достижение, чтобы вот так просто взять и фактически переквалифицироваться в бизнесмена. Хотел бы я этим заниматься профессионально — сразу бы после попадания в эту эпоху начал искать ходы к спекулянтам и перекупщикам. Нет уж. Один раз, конечно, заработаю, раз уж такой вариант сам собой в руки приплыл, но «уводить» себя от спорта не стану.
— А что по цене? — спросил я.
Кавказец состроил сожалеющее выражение лица.
— Там с ценой, понимаешь, такая история, — заговорил он, как будто бы смущаясь. Знаем мы эти ваши торгашеские уловки!
— Ну давай, говори уже как есть, мне надо в корпус бежать, — нетерпеливо перебил его я.
— Ну, в общем, по твоей цене они не возьмут, — разродился он наконец. — Говорят, процентов восемь-десять надо скинуть, иначе им невыгодно.
— Согласен, восемь процентов скинуть надо, — коротко ответил я, довольный, что все прошло по моему плану, и заложенная мной «вилка» для торга именно так и сработала, оставив мне всю желаемую сумму. — Стой пока здесь, я сгоняю за товаром и вернусь, у нас как раз небольшой зазор по времени есть.
Мне повезло: в комнате я оказался один. Пацаны после тренировки разбрелись — кто отправился в душ, кто решил посидеть на скамеечке перед корпусом. Я быстро достал сумку с икрой и отложил пару банок себе про запас. Икра в нашей стране — универсальная валюта не хуже бутылки водки. Где-нибудь да пригодится еще.
Сгоняв к забору и обменяв сумку на деньги, я незаметно пересчитал их в руке и остался доволен. Полученная сумма вполне тянула на начальный капитал. Впрочем, это скорее выражение из капиталистического будущего, а здесь, в Советском Союзе, для молодого человека это было скорее неплохое подспорье для старта самостоятельной жизни. По крайней мере, окажись я теперь в какой-то непонятной ситуации, где проблему могут решить деньги, я не растеряюсь и так или иначе выкручусь. Тем более что своего жилья у меня пока что нет, постоянной девушки тоже, по ресторанам и подпольным злачным заведениям я не ходок, формой и питанием «Динамо» нас обеспечивает — значит, каких-то заметных расходов не предвидится.
«Может быть, девчонкам по подарку купить…» — мелькнуло у меня в голове. Правда, я тут же отбросил эту идею — во всяком случае, в ближайшее время. Я ведь до сих пор так ничего определенного и не решил с этими девчонками. Покупать сразу четыре подарка — Алле, Ленке, Янке и той новой знакомой из Подмосковья? Я что, Дед Мороз — всем подарки раздавать? Тем более что как минимум Янка и Ленка друг с другом теперь знакомы, и их женских схваток со мной и друг с другом по поводу того, что подарки подарены обеим, будет не избежать. Да и вообще… Подарок будет воспринят как символ какого-то продвижения в личной жизни. А личная жизнь — это такая сфера, которая требует от человека определенных внутренних ресурсов. Мои же ресурсы сейчас в полном объеме были направлены только на бокс, а все остальное воспринималось как приятное дополнение, и не более того. И уж разбрасываться сразу на четырех девушек я точно не мог себе позволить. Вот приму какое-то решение, выберу одну из них — тогда с ней и можно будет уже что-то решать. Хотя, может, и не одной не выберу — посмотрю еще, насколько все это будет сочетаться со спортом. Так что вариант с подарками был отправлен в моей голове на самую дальнюю и пыльную полку.
Тем временем Григорий Семенович сдержал свое веское слово, и тренировки для нас, боксеров, помчались с утроенной силой. Сборы — это и так, мягко выражаясь, не курорт, а после наших вечерних выкрутасов тренеры старались выжать из нас все соки, чтобы не оставалось сил и дури на подобные приключения. Выходной за все время сборов нам дали всего один — и тот мы по большей части провели, валяясь пластом на своих кроватях, максимум выходя подышать воздухом рядом с корпусом. Каждый день начинался с пробежки, затем была легкая тренировка, после обеда — дневной сон и основная, вечерняя тренировка. При этом стоит заметить, что «легкая» тренировка называлась таковой только по сравнению с вечерней. На самом же деле там тоже приходилось изрядно впахивать, и отлынить не было никакой возможности. Как только кто-то пытался ослабить себе нагрузку хотя бы в каких-то мелочах, тренер, который в данный момент вел занятия, тут же обращал на это внимания. После небольшого напоминания о последствиях хулиганства незадачливому атлету ничего не оставалось, как только вернуться в общий режим тренировки.
  
— Запомните, орлы, — приговаривал Григорий Семенович, — прохаживаясь между нами в тренировочном зале и наблюдая, как мы изнемогали от непривычных упражнений. — За вас никто в этой жизни ничего делать не собирается! Все только сами, своими собственными усилиями! Если вы думаете, что, смухлевав на тренировке, сэкономили силы и чего-то там для себя выиграли, то зря. Ничего вы не выиграли, потому что в нашем деле результат зависит только от вложенных усилий. Сегодня вам кажется, что вы такие хитрые и вообще молодцы, а во время боя вы вдруг почувствуете, что ваше тело вас не слушается и не хочет делать того, что вы пытаетесь его заставить.
— Так оно уже не слушается, Григорий Семенович! — из последних сил простонал Сеня, пытаясь выполнить упражнение, которому я его научил и переставить ногу точно в намеченную точку.
— Так это оно с непривычки, — парировал тренер. — Или что, вы думаете, что все тренеры тут — такие монстры и живодеры, что им нравится над вами издеваться, что ли? Каждый из нас пытается уберечь вас от тех ошибок, которые когда-то наделал сам — вспоминайте об этом всякий раз, как только вам начнет казаться, что тренировки какие-то слишком перегруженные и тяжелые.
Кстати, насчет тренеров — для большей эффективности, а также чтобы работа не была совсем уж монотонной, они поделили между собой наше время. По четным числам мы тренировались под руководством Григория Семеновича, а нечетные отдавались тренеру, выделенному под весовую категорию. При этом наш Семеныч делал основной акцент на общую физическую подготовку, а вот «выданный» тренер отрабатывал с нами различные технические премудрости.
Надо сказать, что словосочетание «общая физическая подготовка» у несведущего человека вызывает ассоциации с обычной физкультурой. На самом же деле все обстояло намного сложнее. Так, однажды Семеныч, размяв нас как следует, подвел к канату, подвешенному к потолку.
— Ну что, бойцы, — торжественно объявил он, поблескивая в руке секундомером. — Сегодня у нас с вами состоятся соревнования! Мы будем засекать, кто быстрее всех залезет по канату на самый верх!
— А призы будут? — выдал какой-то острослов. Григорий Семенович строго поглядел на него.
— Приз будет один, — ответил тоном участкового, отчитывающего районного хулигана. — Только не для победителя, а для проигравшего. Кто взберется по канату медленнее всех, тот сегодня будет мыть полы в зале для тренировок. Ну как, устраивают такие условия? Вдохновляют?
Как будто у нас был выбор! Впрочем, не мыть полы тоже было достаточным стимулом постараться: если после всех нагрузок еще и полы в зале драить — тут уж впору было бы еще один выходной себе выпрашивать. Поэтому все выкладывались даже не на сто, а на двести процентов! Такой старательности у наших бойцов я давно уже не наблюдал — никакие соревнования не сравнятся!
— Вот если бы Семеныч так же перед тренировкой с борцами объявил, — шутливо заметил Лева, — я бы, наверное, там тоже не жаловался. Так неохота полы мыть, что я был готов несколько раз на этот чертов канат взбираться и спускаться обратно!
— Что же ты за спортсмен такой, — так же в шутку ответил ему я, — что тебе для хорошей работы обязательно какой-нибудь стимул нужен, да еще и отрицательный!
— А отрицательный — это как? — не понял Лева.