Боксер-5: назад в СССР (СИ)

— И чего это мы здесь куролесим? — строгим голосом спросил «наш» милиционер, подходя вплотную к Шпале и его сопернику. Осознавая общую опасность, рядом с ними столпились и кавказцы, и мы, динамовцы. — Давайте, рассказывайте, что не поделили.
— Да ничего мы не делили, — неожиданно спокойно пожал плечами Шпала. — Просто разговариваем стоим. Разве это запрещено?
— Да, все правильно, — подтвердил его кавказский соперник. — Мы стояли, беседовали. Обсуждали, какая музыка сейчас на танцах будет.
— Какая музыка? — милиционер скептически хмыкнул. — Слушай, ну ты мне-то зубы не заговаривай! Ладно он приезжий, но уж тебя-то и твоих дружков я как облупленных знаю! Тебя музыка интересует еще меньше, чем меня средневековая живопись!
— Но ведь правда никаких происшествий, товарищ милиционер, — наперебой заговорили и наши, и местные пацаны. — Мы тихо-мирно собрались, на танцы вот идем. На культурное мероприятие.
— Ну честное слово, — Шпала изобразил невинное выражение лица, — мы просто разговаривали. Никто ничего не делал! — зачем-то добавил он.
— Знаю я это ваше честное слово! — проворчал мент. — У вас всегда никто ничего не делал, только потом ноги и руки у всех поломаны.
Поняв, что просто так от стражей порядка не отвяжешься, я решил добавить в нашу версию правдоподобности. Но не до конца, а частично. Как известно, охотнее всего верят в ту ложь, которая содержит в себе максимальное количество правдоподобных деталей.
— Понимаете, товарищ милицоинер– заговорщицки понизив голос, сообщил я, — мы действительно немножко поспорили. Ну, просто не поняли друг друга, такое бывает. Но конфликт уже давно исчерпан. Можно сказать, мы пришли к взаимопониманию.
— Пришли, — с готовностью кивнул главный кавказец. — И этих, как их… ну как вы это называете, а? Эксцессов, вот! Их — никаких!
— Ну да, ну да… — задумчиво закивал головой милиционер. Затем он придирчиво оглядел обе части нашей толпы и остановил свой взгляд на ее динамовской части.
Мы непонимающе переглянулись между собой.
— Значит, так, — с интонациями Григория Семеновича заявил мент. — Товарищи спортсмены, гости нашего поселка. Добро пожаловать в нашу машину. Шагом марш!
— Мы? — начали возмущаться динамовцы. — Да за что?
— Было бы за что — посадил бы, а пока только задерживаю, — быстро парировал милиционер. — Давайте без лишних вопросов.
— Почему только нас-то? — наши никак не могли успокоиться, и я их, надо сказать, понимал.
— Потому что потому, все кончается на у, — уже сердито отозвался мент и показал пальцем на машину. — Бегом марш, я сказал!
Нам ничего не оставалось, кроме как послушаться представителя органов и направиться к машине.
— Может, еще наручники на нас наденете, — негодовал Шпала. — И в обезьянник закатаете, как особо опасных преступников.
Я ткнул в бок этого неудавшегося драчуна.
— Вот тебе бы лучше вообще помолчать сейчас, — вполголоса сказал я ему. — И постараться не привлекать к себе повышенного внимания.
— Это почему еще? — недоуменно уставился на меня он. — Я что, по-твоему, рецидивист какой-нибудь, что ли?
— Рецидивист — не рецидивист, а если милиция унюхает, что ты выпивший, то это ничем хорошим не закончится, — не выдержал я. — Если нас сейчас заберут в отдел, а выдадут завтра и только тренерам, то мы сразу поедем домой. И ты в том числе. И не видать нам никакого «Динамо» и никакого бокса, как собственных ушей.
— Да? — вдруг насторожился Шпала. — А что, так сильно заметно, что я выпил?
— А как ты собирался сделать это незаметным? — ответил я вопросом на вопрос. — Не дышать?
Шпала смутился. Видимо, понял, что в его планах на вечер было слишком много неучтенных пробелов.
Между тем милиционер, снова везший нас за рулем, как ни странно, не проявлял к нам такого отношения, какое обычно бывает к уже надоевшим хулиганам, задержанным в стотысячный раз. Его напарник остался возле клуба — видимо, во избежание эксцессов на месте. Ну а наш знакомый, кажется, решил провести с нами воспитательную работу.
— Короче, слушайте сюда внимательно, — деловито заговорил он, ловко ведя машину по витиеватой дороге. — Я все прекрасно понимаю и травить вас тут не собираюсь. Но и забрал я вас сейчас оттуда не просто так.
  
— Так мы же вроде не… — начал было Шпала, но я снова пнул его в бок, и он замолчал.
— Во-первых, — продолжал милиционер, — если вы не планируете соблюдать местных обычаев, то нечего шляться по местным клубам и вообще по любым общественным местам. Ну честное слово, как маленькие! Вы бы еще в гости к кому-нибудь пришли и наплевали на стол за обедом!
— Ну мы же не знали, — жалобно пискнул Шпала.
— Чего? — милиционер от удивления едва не выпустил руль из рук. — Это ты-то не знал? Слушай, я не нянька и не воспитатель тебе, конечно, но совесть-то надо иметь! Конкретно тебя, точнее, в том числе и тебя я предупреждал сам, лично! Потом еще просил повторить Григория Семеновича вашего — попозже, когда вы все соберетесь. Тренер ваш, насколько я понял, мужик серьезный и обязательный, не сомневаюсь, что он вам все, что надо, рассказал. А может, даже и не по одному разу. И я уже не знаю, насколько нерабочие уши надо иметь, чтобы даже после этого говорить, что вас не предупреждали. Или не уши у тебя нерабочие, а что-то еще? А? — милиционер глянул на Шпалу в зеркало над лобовым стеклом.
Шпала отвернулся и снова промолчал — попытка отмазаться не прошла. Я уж не стал подливать масла в огонь и добавлять, что третье серьезное предупреждение было от меня — перед самым походом в клуб. На Шпалу и без того сейчас было жалко смотреть — он был похож на человека, поставившего на карту все и за одну секунду все проигравшего.
— Ну теперь-то мы все поняли, — примирительно сказал я. — Вы же видели, что мы уже помирились, что никаких конфликтов больше нет…
— А я вот, знаешь ли, не очень в это верю, — откликнулся милиционер, делая очередной крутой поворот рулём.
— Почему? — притворно удивился я. — Мы же не бандиты какие-нибудь, которые враждуют между собой всю жизнь.
— Потому что я давно на службе и слишком много таких историй видел, — объяснил милиционер. — Вот так «помирились», «конфликт исчерпан» — а ночью выезжай на происшествие! И хорошо ещё, если просто один на один, а то ведь и до массовых драк иной раз доходило, причем с порчей имущества! — мент многозначительно поднял палец вверх. — А мне, знаете, происшествия на участке не нужны. Я сюда поставлен, чтобы их, наоборот, не было. А лучший способ снизить уровень преступности — это предотвращать неприятности, а не разгребать потом их последствия.
В принципе, наш милиционер говорил все правильно, и поспорить с ним было трудно. Я попытался поставить себя на его место — и с ходу даже не смог сообразить, как бы я держал в кулаке весь участок. Да ещё и с таким сложным контингентом. Только нам-то что было теперь делать? Нужно было срочно придумать какой-нибудь способ вернуться на базу, иначе последствия могли быть намного хуже любой массовой драки.
— Скажите, — заговорил я. — А нас обязательно прямо в отделение везти?
— А куда же вас? — хмыкнул водитель. — В санаторий, что ли?
— Ну… — я сделал извиняющимся вид. — Может быть, можно нас высадить на нашей спортбазе? Без заезда к вам? У нас там дисциплина строгая, ничего лишнего мы себе позволить не сможем…
— Ага, — кивнул милиционер, — я и вижу, какая у вас там строгая дисциплина. Всего-то навсего сбежали на танцы и драку чуть не устроили. Мы приехали, помешали, иначе неизвестно, чем бы все закончилось. А так — да, все тихо и хорошо.
— Ну это же случайно так получилось, — сказал я самую глупую фразу, которая только может быть в таких случаях. — Вы же понимаете, что мы здесь находимся по делу, что у нас тренировки, жёсткий график… И что тренер нас за такие приключения по головкам не погладит, мягко говоря.
— А вот об этом, молодые люди, надо было как-то пораньше думать, — заметил милиционер. — Да и потом, как раз тренер-то за вами и не приедет. Ну или, во всяком случае, не сейчас — это точно. Он на юбилее очень уважаемого человека — тренера по борьбе, и ему в данный момент точно не до вас. И срочным образом я ему сообщать тоже ничего не буду — пусть отдохнет человек от своих хулиганов в кои-то веки.