Боксер-5: назад в СССР (СИ)

— А ты с Семенычем-то разговаривал по этому поводу? — спросил Лева. — Может быть, он чем-то может помочь?
— Да конечно, разговаривал, — отмахнулся Бабушкин. — Но что он может сделать? Семеныч, конечно, хороший мужик, но против генерала не попрешь… Единственное — он обещал, что приложит максимум усилий, чтобы в этот призыв меня никуда не отправляли до тех пор, пока не будет точно известно, что я попаду в ЦСКА, а не уеду в какой-нибудь Мухосранск с концами. Оттуда уже точно никогда больше не вернешься, во всяком случае, в большой спорт. Годы-то идут, а служба — это дело такое… Как засунут куда-нибудь, где вечные морозы да еще часовым поставят на ветру стоять неподвижно — все, спорт навсегда останется в далекой юности.
— Мда, дела… — задумчиво протянул Лева. — Неслабо ты влип, братец.
Мы все находились в легком шоке от таких новостей. Хотя это, в общем-то, и было предсказуемо, но подобные известия все равно каждый раз оказываются неожиданностью.
— Переманить, похоже, хотят нашего Дениса, — тихо сказал я Сене на ухо.
— Куда переманить? — не понял Сеня.
— Как куда? В ЦСКА, — ответил я. — В армию же гребут-то, не куда-нибудь.
— А на фига им это надо-то? — продолжал недоумевать Сеня.
— Ну в каком смысле на фига? — теперь уже пришло время мне удивляться непонятливости своего товарища. — Они же видят, что парень талантливый, упертый, сильный. Значит, пока служит, сумеет для армейцев взять несколько кубков и медалей. А там, глядишь, и насовсем у них останется. Кому же охота такой козырь из своей колоды отдавать?
Вообще, конечно, тот генерал хоть и был, судя по всему, изрядной сволочью, но чин свой получил не просто так. Судя по истории с Бабушкиным, голова у него работала на отлично. Он не мог не видеть и не понимать, что внучок, как бы его ни тянули, звезд с неба хватать явно не будет. А вот Бабушкин — мало того, что дарование, так еще способен в критической ситуации засунуть все свои слабости и амбиции куда подальше, собраться и выдать нужный результат. Такого бойца действительно от себя отпускать нельзя. И, приметив ценный кадр, генерал тут же предпринял шаги, чтобы убить сразу двух зайцев: и внучка своего от конкуренции обезопасить, и выгодного бойца в свой клуб заполучить. Что ж, дальновидно, ничего не скажешь. А главное — не подкопаешься: формально Бабушкин действительно подлежит призыву, и куда же еще призывать крепкого спортсмена, как не в ЦСКА.
По решению Григория Семеновича первая тренировка после каникул была заменена общим взвешиванием. В принципе, это было правильным решением: раз уж мы планируем отправляться на сборы, взвешивание поможет поставить адекватные задачи и распределить, кому и к какому именно результату имеет смысл стремиться. Конечно, в моей нынешней возрастной группе весовая категория была скорее формальностью. Ведь в подростковом возрасте организм растет так быстро, что параметры меняются по несколько раз в год. А уж сколько раз приходилось менять весовую категорию за время нахождения в этой возрастной группе — некоторые и вовсе сбивались со счету. Поэтому сейчас весовая категория определялась непосредственно для конкретных сборов на Северном Кавказе. Соответственно, все узнают, кому надо согнать вес, а кому — наоборот, нагнать за счет увеличения мышечной массы.
На взвешивании выяснилось, что для некоторых динамовцев домашние мамины пирожки с картошечкой действительно не прошли даром. Конечно, для смены весовой категории прошло еще слишком мало времени, но впереди предстояло слишком много событий. Нам нужно было еще сдавать экзамены в училище (это вообще отдельная песня: за всеми своими приключениями я даже ни разу не открыл ни одного учебника. Надо бы, что ли, хоть освежить в памяти какие-то основные понятия по каждому из предметов!), да и сами кавказские сборы должны были продлиться примерно месяц. Уж за это-то время множество наших бойцов имеет все шансы поменять свою весовую категорию.
— Заодно определимся, кто из вас, хлопчиков, поедет на чемпионат РСФСР, — как бы между прочим заметил Григорий Семенович, объясняя, зачем нам понадобилось взвешивание. — Имейте в виду: выезжаем через пару дней, так что не расслабляемся. Каникулы закончились, началась пахота.
  
О как! Чемпионат РСФСР! Вот это был уже уровень! Это солидно. Что ни говори, а такой чемпионат уже был одним из самых серьезных достижений в карьере спортсмена. Для некоторых он так и оставался самой высокой ступенью на всю жизнь, но это ничуть не умаляло заслуг, потому что даже сам факт попадания на такие соревнования означал, мягко говоря, нехилый профессиональный уровень.
Я невольно стал размышлять: у кого из парней есть шансы поехать на первенство? Понятно, что все решится по итогам работы на сборах, но все-таки. Бабушкин? Логичная кандидатура. Только вот теперь-то его кандидатура как раз под большим вопросом. Игра на опережение с высокопоставленным генералом — это как лотерея, один шанс из миллиона. Если, конечно, он успеет все сделать до того, как его призовут… но призыв — штука такая. Строгая. И никто там сроки ради одного призывника сдвигать не будет — разве что в противоположную сторону, по личной просьбе генерала.
Лева после травмы ноги еще долго будет осторожничать, хотя вон ставили же на Бабушкина — и не прогибали. Сеня, как ни крути, очень здорово вырос как боксер. Конечно, у него еще есть небольшие недостатки, но вот как раз и будет на сборах время и возможность от этих недостатков избавиться и прокачать свои боксерские навыки. У Шпалы тоже шансы отнюдь неплохие, поражение на прошедшем первенстве — скорее недоработка, которая устраняется спаррингами, а их на сборах будет хоть отбавляй. Колян, хоть и проиграл финал, но поедет обязательно.
Ну и я… логично, что мою кандидатуру будут рассматривать всерьез, надо только на сборах себя показать. А еще надо будет понять в каком я смогу выступать весе?
Кстати, вот и подошла моя очередь взвешиваться. Хм. Я снова прибавил в своих показателях: за десять дней, проведенные у тетки в Подмосковье, я набрал пару килограммов и вырос на один сантиметр. С такими темпами роста, до полусреднего уже рукой подать.
— Ну что, мужики, — Григорий Семенович удовлетворенно хмыкнул, делая последние пометки в своем тренерском блокноте, — а теперь дуйте за своими зачетками.
— Зачем? — вырвалось у меня.
— На стену вешать, — усмехнулся тренер. — Сейчас пойдете в училище дисциплины сдавать.
Вот это поворот! А как же подготовка, ну хотя бы учебники успеть пролистать?
— Ну что, Мишань, — ткнул меня локтем в бок Сеня. — Ты, например, из алгебры что помнишь?
— Например, то же, что и из геометрии, — мрачно передразнил его я. — То есть ничего. Как и из литературы, русского языка, истории и чего нас там еще будут спрашивать. Хотя нет, по истории я что-то еще помню — Янка же нас гоняла недавно.
Мы с Сеней рассмеялись, вспомнив шуточные викторины на Янкиной даче. Хотя на самом деле нам было совсем не до смеха. Эти внезапные зачеты врезались в наше расписание ну совсем уж некстати. В самом деле, ну хотя бы предупредили за несколько дней! Или перенесли бы сдачу на время после наших сборов. Мы же все-таки спортсмены, и не то чтобы требовали себе каких-то привилегий, но всем все равно понятно, что для нас все эти предметы — как факультатив, и профессия наша с ними никак не будет связана. Или самим, что ли, охота позверствовать на приеме зачетов?
«М-да», — угрюмо размышлял я, идя вместе со всеми по направлению к нашему училищу. «Вот и привет твоему чемпионату РСФСР! Оно, конечно, обучение у нас не профильное, а скорее формально-обязательное, но бюрократов в СССР никто не отменял. Как встанет в позу сейчас какой-нибудь завуч, и придется мне вместо сборов и чемпионатов сидеть и зубрить какую-нибудь хренотень, которая мне в жизни на фиг никогда ни разу не пригодится!».
Но здесь удача нам улыбнулась. Когда мы вошли в фойе училища, нас там уже ждал какой-то молодой активист с комсомольским значком на пиджаке.