В смысле, Белоснежка?! (СИ)

– Я тебя самого брошу за решётку! – орал милый ребёнок. – Почему не проследил? Почему эта тварь сбежала из темницы?
– Темничная стража мне не подчиняется, – напомнил капитан холодно.
Я вздрогнула. Его голос был спокоен. Слишком спокоен. Но в нём отчётливо слышалось ледяное бешенство.
– Молчать! Мне плевать, кто кому подчиняется. Её должны были вчера колесовать! Колесовать, ты слышал меня?! Но она сбежала! Я велела повесить священника, как её сообщника, но он тоже сбежал! Что это за темничная башня, из которой все бегут?!
Румпель промолчал. Принцесса бушевала. У неё был очень красивый, почти хрустальный голосок. Даже сейчас, когда девочки истерила. Захлебнувшись криком, Белоснежка закашлялась. Сзади к ней подошла Чернавка и заботливо укутала шалью.
– Ну хорошо, Румпель. Не подчиняется. Но королевская стража-то тебе подчиняется?! Или тоже скажешь, нет? А кто тогда тебе подчиняется?! Прошёл целый день, но вы не нашли ни Майю, ни Бертрана, ни этого… как его…
– Повысьте награду, – невозмутимо посоветовал капитан. – Чтобы найти беглецов, нужно время и деньги.
– Моего приказа должно быть достаточно! – разгневанная принцесса топнула ножкой. – Моего приказа! Иначе я всех вас повешу! Даю вам срок до рассвета. Завтра первым на плаху отправится Медведь. Ты – вторым, на закате. Понял, Румпель?! Если я – девочка, это не значит, что ты меня не должен слушаться! Понял?
– Я вас понял, Ваше высочество.
Белоснежка, которая от крика на холоде уже начала сипеть, развернулась и ушла во дворец. Я стиснула руку Бертрана. Сердце билось отчаянно: мы с Котом стоим в сорока шагах от замотивированного Румпеля. От того самого Румпеля, которому пригрозили плахой на закате. От Волка, способного издали учуять добычу. Попали так попали!
– Уходим, – одними губами велел Бертран, повернув ко мне бледное лицо.
К нашему счастью, на луну снова нашла туча, и стало темно. Румпель стоял лицом ко дворцу и никак не мог бы нас заметить. Он словно застыл, не двигался, будто обдумывая что-то. Кот бесшумно шагнул назад и тихонько потянул меня за собой. Но я боялась даже дышать, а не то, что ходить. Да уж, мотивация смертью – самая сильная из возможных мотиваций…
Или нет?
Высвободив руку из ладони союзника, я отчаянно шагнула вперёд.
– Румпель! Нам нужно поговорить.
Лязг позади. Бертран встал рядом, держа в руке обнажённую шпагу. Капитан медленно обернулся к нам.
  
Глава 12. Смиритесь или сдохнете
 
Капитан Румпельштильцхен смотрел на нас своим нечитаемым надменным взглядом, но даже не попытался прикоснуться к шпаге.
– Добрый вечер, королева Майя. Добрый вечер, Бертран.
Хладнокровию этого мужчины можно было бы позавидовать. Я глубоко вдохнула и выдохнула. Спросила со сдержанным ехидством:
– Ну и как тебе служится под командованием принцессы, Румпель?
– Её высочество очень юна, – спокойно ответил он, и уголок его губы дёрнулся в усмешке.
Совершенно нечитаемый ответ: то ли покритиковал, то ли похвалил. Придраться не к чему.
– Румпельштильцхен, – я подошла к нему и смело, с вызовом взглянула в его скуластое лицо, – как королева я требую, чтобы армия моего покойного мужа принесла мне присягу.
Капитан заинтересованно посмотрел на меня.
– Принцесса Белоснежка отдала распоряжение вас арестовать, – напомнил он.
– Она – ребёнок. Несовершеннолетний. Уверена, что, трагическая смерть моего супруга потрясла бедную девочку, и она сейчас не совсем в себе. Думаю, кто-то взрослый должен стать регентом и заняться воспитанием малышки. Например, я.
Почувствовав, как задрожали пальцы, я засунула руки в карманы. Я сошла с ума… Но что ещё оставалось делать?
Румпель молчал, раздумывая. Ну давай же, решайся, родной! Тебе же не нравится, когда на тебя кричат.
– С-сделка? – прошелестел он.
Чёрные глаза блеснули. Алчно, хищно. Я услышала, как коротко, рублено задышал за моей спиной Бертран. Тоже нервничает.
 
– Какая сделка, Румпель? – воскликнула я с деланным удивлением. – Твой долг. И опять же… Ты же не хочешь, чтобы утром казнили Медведя, а вечером – тебя?
– Если я сейчас вас арестую, то меня не казнят.
Логично. Здраво. Но… Я подошла совсем близко к нему и заботливо стряхнула с его плеча пушистый снежок. Ответила почти ласково:
– Сегодня не казнят. А послезавтра дадут другую задачу. Невыполнимую. Не слушая здравых возражений. И всё равно всё закончится эшафотом. Потому что, милый герцог, человек либо слышит других, либо нет. Либо способен понять, что весь мир не пляшет под его дудочку, либо нет. И неопытный ребёнок никогда не ценит опыт других. И чужую жизнь тоже – не ценит.
– Герцог? – свистящим шёпотом переспросил Румпель.
– А разве нет?
Я проникновенно посмотрела на него.
Да, это была наглая попытка подкупа. Да, манипуляция. Я знаю. Ну а что мне оставалось делать? Мы можем долго прятаться по чердакам и скрываться, но рано или поздно нас всё равно поймают. В конце концов, Злая королева я или нет?
– Ариндвальский?
Я перевела дыхание, чувствуя, как мелко задрожали ноги. Мир зашатался. Нервное напряжение было слишком велико. Но, раз Румпель назвал конкретное герцогство, значит, согласился.
– Почему бы нет?
Я мило похлопала глазками, продолжая смотреть в его лицо. Он снова тонко улыбнулся, затем сдёрнул с головы берет, поклонился и прошептал:
– Ваше величество, прошу вас: не уходите отсюда. Через полчаса я вернусь с вашей армией. И... дай мне перстень короля.
Я стянула с пальца и отдала обручальный перстень ему. Жалко не было. При одной взгляде на драгоценность я ощущала озноб. Румпель удалился в темноту. Меня била крупная дрожь. Никогда в жизни до этой ночи я не совершала государственных переворотов. Или правильнее сказать, дворцовых? Прям Елизавета Петровна какая-то…
Мир закружился, и я бы, наверное, упала, если бы Бертран меня не подхватил и не прижал к себе.
– Ты совсем дрожишь, Майя…
Заглянула в его взволнованное лицо:
– Я правильно поступила?
– Ты умница.
– А это герцогство… Ничего, что я так легко отдала его…
– Ничего. Мне не жалко. Оно маленькое. Румпелю только для титула и нужно. Ты молодец, здорово сообразила.
– Подожди… Что значит «мне не жалко»?
– Ну… оно не то, чтобы моё… Оно скорее должно было быть моим по праву рождения. Но у меня его отобрал ещё король Анри, так что не переживай.
Кот развернул меня лицом к себе, взял ладони в свои и стал на них дышать, согревая. Я подняла руку и коснулась его волос. Да, неприлично, но… мне давно хотелось потрогать его кудряшки.
– Мягкие…
Бертран удивлённо взглянул на меня, а я коснулась его волос второй рукой. Какой кайф! Пружинят… Настоящий антистрес.
– Майя, – прошептал он. Наклонился и коснулся моих губ губами. Замер, словно спрашивая разрешения.
А мне вдруг стало так… одиноко. В этом большом и совершенно чужом мире. Ни друзей, ни родственников… Я обхватила его за шею, выдохнула и раскрыла губы.
Знаете, есть разные бабники. Есть те, кто бегает за юбками, и его считают бабником, хотя этот любитель вовсе и не пользуется у женщин никаким успехом. Есть такие, кто неизменно вызывает у женщин жалость, сострадание, сочувствие. «Что ты в нём нашла?» – спросят краснеющую девушку, и та выдохнет: «Да жалко мне его просто…». Есть с виду – гусар гусаром. Хвалится победами, и то, что они гордо именуют победой, действительно у них случается. Вот только после первого же поцелуя, максимум – первой ночи, «побеждённые» сбегают от них, не забыв прихватить с собой хрустальную туфельку, чтобы никогда не нашёл. Помнится, моя школьная подруга Рада смеялась: «Пообещает небо в алмазах, а приведёт в тамбур поезда Урюпинск – Фролово. И вместо звёзд – мигает перегорающая лампочка».
Но Бертран по праву носил это гордое звание. Когда он отпустил мои губы, то мир шатался перед глазами, и мне пришлось обнять Кота и положить голову ему на плечо. Ну надо же! А я всегда думала, так целуются лишь в пошлых романах…