Прекрасная партия

Миссис Баркли еще долго бы распиналась о нелюбимом зяте, и Сьюзен посочувствовала бедной Джейн, нашедшей в себе смелость пойти против воли матери и выйти замуж по собственной склонности, но миссис Элингтон аккуратно перевела внимание почтенной леди на других соседей.
— Вы преувеличиваете мое знание света, — с некоторым жеманством ответила старуха. — Я знаю далеко не всех, но в доме как раз напротив вашего недавно поселилась младшая сестра моей покойной подруги, вдова миссис Хейвуд со своим сыном.
— Миссис Хейвуд! — в один голос воскликнули миссис Элингтон и Джулия, а Сьюзен только молча приподняла брови.
— Как, вы знакомы с нею? — Миссис Баркли, похоже, была недовольна этим обстоятельством.
— Вовсе нет, дорогая тетя, — поспешно заверила миссис Элингтон. — Дело в том, что сегодня мы имели удовольствие случайно услышать разговор двух джентльменов возле выхода из Риджентс-парка, и одного из них назвали Генри Хейвудом.
— Ну, конечно, это сын бедной Алисы. Надо же, какое удивительное совпадение! — разохалась миссис Баркли. — Странно, что вы познакомились с ним так далеко от дома, когда могли бы столкнуться у самого крыльца!
— Мы не знакомы, — терпеливо повторила миссис Элингтон. — Мы просто обратили внимание на двух джентльменов, говорящих о пьесе.
— Ну что ж, нет ничего проще для вас познакомиться с ними с моей помощью. Я приеду к вам послезавтра вместе с Алисой, я как раз собиралась на днях ее навестить, а если ее сын будет свободен от визитов, мы прибудем все вместе.
— Они богаты? — Джулия осмелилась задать волнующий вопрос.
— Я вижу, молодой Хейвуд заинтересовал вас, юная мисс, — захихикала миссис Баркли. — Хейвуды не кичатся своим богатством, но достаточно состоятельны, чтобы Генри мог считаться прекрасной партией для девушки из хорошей семьи, особенно если она воспитывалась в деревне.
Смех старухи показался Сьюзен столь же противным, сколь и она сама, но Элингтоны, судя по всему, были благодарны своей гостье за обилие знаний о высшем свете, в котором они вскорости собирались занять подобающее им место. У миссис Элингтон хватало терпения даже ехидные замечания о провинциальном укладе их жизни пропускать мимо ушей, она старательно сохраняла вид приветливой хозяйки и уважительно внимала рассуждениям миссис Баркли.
— Конечно, Генри — порядочный шалопай, — продолжала просвещать наших леди старая дама, довольная тем, как внимательно все трое слушают ее. — Алиса избаловала своего сына, я не раз говорила ей об этом, еще когда ему было десять лет и он умудрился опрокинуть сливки на мое лучшее шелковое платье. Но она утверждает, что он — точная копия своего покойного отца, тот тоже был проказником и дамским угодником до тех пор, пока не женился. В браке же он сразу остепенился и до самой смерти вел себя, как подобает джентльмену.
Миссис Элингтон одобрительно кивала, а Джулия, подняв глаза к потолку, уже, похоже, мечтала о более близком знакомстве с мистером Хейвудом, насколько близком — оставалось только догадываться, и Сьюзен подумала, как бы послезавтра, познакомившись с этой семьей, Джулия не отправилась присматривать себе ткань на свадебное платье.
— А что, это вовсе не такая уж плохая идея, — оживилась миссис Баркли. — Ваша дочь, дорогая Доротея, вполне достойная молодая леди, ее приданое, насколько я знаю, тоже не оставляет желать лучшего, а моя дружба с Алисой Хейвуд, имеющей влияние на своего сына, может помочь устроить дело самым распрекрасным образом.
Сьюзен поморщилась при этом вульгарном высказывании, не делающем чести столичной жительнице миссис Баркли, но, к счастью, выражение ее лица осталось незамеченным для остальных дам — миссис Баркли сидела к ней боком, а мать и дочь подобострастно кивали, готовые бесконечно благодарить тетушку за участие.
— Что же, пожалуй, мне пора домой. Марджери сейчас живет со мной, и надо приглядывать за ней — девица совсем обленилась и предпочитает читать романы, вместо того чтобы упражняться в игре на арфе, которую я подарила ей на прошлый день рождения.
 
Сьюзен пожалела бедную Марджери, как до этого бедную Джейн, — быть родственницей миссис Баркли, судя по всему, участь незавидная. Едва гостья уехала, Сьюзен направилась в свою комнату, сославшись на усталость, — ей вовсе не хотелось выслушивать, как миссис и мисс Элингтон вновь и вновь перебирают сведения, почерпнутые от тетки, и воображают Джулию хозяйкой дома напротив.
Как и опасалась Сьюзен, весь следующий день прошел за сборами в театр. Миссис Элингтон ездила с инспекцией в дом, который она сдавала, — убедиться, что жильцы исправно вносят плату и не портят убранство дома какими-нибудь новшествами, и Джулия каждые десять минут вбегала в комнату Сьюзен с вопросами, какое платье ей надеть.
— Боже, как она замучила меня сейчас, когда у нее всего три новых платья! Что же будет, когда их станет тридцать! — возопила наконец Сьюзен.
У нее самой времени собраться совсем не оставалось, и сделанная наспех прическа грозила рассыпаться на глазах у изумленной публики.
— Хотя бы платье мне идет, — оглядывая себя в зеркало, пробормотала она.
Синий цвет оттенял ее темные волосы и делал серые глаза глубже, а серебряное кружево придавало образу девушки нежность и некоторую загадочность.
— Что же, вот тебя и вывозят в свет, — обратилась она к своему носу, морща его и так и этак. — Смотри, не опозорь свою хозяйку внезапным насморком или чиханием! Пожалуй, тебя не мешало бы чуть-чуть задрать вверх, но, боюсь, это придаст мне спесивый вид, совсем как у нашей Джулии.
— Сколько можно вертеться перед зеркалом, юная леди! — торжественно вплывшая в комнату миссис Элингтон излучала негодование. — У вас был целый день, чтобы надеть платье, и вы до сих пор не готовы! Мы с Джулией уже полчаса ждем вас в гостиной, с минуты на минуту приедет Марджери Баркли, а вы любуетесь тут собой!
Сьюзен не стала объяснять разъяренной матроне, что задержалась из-за ее дочери, — это было бы сочтено злым наговором на бедную Джулию — и молча направилась следом за миссис Элингтон, сдерживая желание наступить той на платье во время спуска по лестнице.
Едва она успела сесть на жесткий стул, стараясь не замечать необъятную фигуру Джулии в красном, как горничная доложила о прибытии мисс Баркли. Миссис Элингтон бросила на Сьюзен еще один укоризненный взгляд и тут же обернулась к двери с самым любезным видом.
В комнату вошла хорошенькая молодая девушка лет восемнадцати, подвижная и легкая, как первая весенняя бабочка, и такая же неуверенная и скованная. Робко поклонившись миссис Элингтон, Марджери обернулась к молодым леди:
— Дорогие кузины, я счастлива с вами познакомиться!
Сьюзен встала и поклонилась, а Джулия улыбнулась и, не вставая с кресла, сообщила:
— Ваша кузина здесь только одна, меня зовут Джулия Элингтон. А это, — взмах пухлой рукой в сторону Сьюзен, — мисс Шелтон. Ее брат недавно женился на моей сестре.
— Да-да, простите, я позабыла, что мисс Люси уехала в свадебное путешествие, — смущенно пробормотала мисс Марджери, неловко улыбаясь Сьюзен.
— Ничего страшного, моя дорогая, — расплылась в улыбке миссис Элингтон. — Мисс Сьюзен теперь живет с нами и будет для вас почти как кузина. Тем более что вы приходитесь на самом деле племянницей нашему дорогому Джеймсу, а моим дочерям, по правде говоря, и вовсе не родня, хоть это и не важно.
Воспитанная Марджери словно бы не заметила этого «почти» и последовавшей за ним реплики и предложила, если дамы готовы, отправляться в театр немедленно. Все четверо с удобством разместились в карете миссис Баркли, предоставленной в распоряжение Марджери, и экипаж медленно тронулся по улицам Лондона.
Сьюзен, сидевшая рядом с мисс Баркли, тут же принялась расспрашивать девушку об улицах, по которым они проезжали. Миссис Элингтон и Джулия, не снизойдя до расспросов, тем не менее внимательно слушали ответы Марджери и старались запомнить достопримечательности, но в туманном свете фонарей разглядеть что-либо было совершенно невозможно.