Артефакт. Ритуал на крови (СИ)

Принимать ванну я не стал, освободил мочевой пузырь, умылся, отметив, что щетина почему-то не растёт, и вышел в коридор. Солдат стоял у лестницы, насвистывая простенькую показавшуюся мне знакомой мелодию.
— О соле, о соле мио… — подпел я ему, и он широко улыбнулся, показывая, что я угадал и даже попал в настроение. — Идём.
Хлопнув солдата по плечу, проверив тем самым, что под его гимнастёркой нет портупеи, в которой может находиться пистолет или револьвер, я перед ним начал спускаться по лестнице. Дойдя до предпоследней ступени, я сделал вид, что споткнулся и, сгруппировавшись так, чтобы ничего себе не повредить, полетел вниз. Упав на пол коридора, я громко ойкнул и застонал, прикрыв глаза. Даже слезу пустил.
— Синьор! — всполошившийся солдат подлетел ко мне, опустился на колени рядом и начал ощупывать. — Вы как, синьор? С вами всё в порядке? Ничего не сломали? Нужно позвать доктора? Я сейчас сбегаю. И Марио позову. Подождите, синьор!
Говорил он так быстро, что в его речь мне не получилось вставить ни одного своего слова, и только когда он, вскочив, побежал к двери, ведущей в холл, я крикнул:
— Стой! Не надо врача. Просто помоги мне подняться.
Солдат подошёл и попытался поставить меня на ноги, подтянув за плечи, но у него ничего не вышло: я умел проворачивать такие трюки. Если правильно зафиксировать тело, то поднять его получится, либо имея недюжинную силу, либо как минимум вдвоём: один держит за ноги, другой — за плечи, и несут, как доску. Поковырявшись и послушав мои стоны, солдат, крикнув:
— Минуту, синьор, я за Марио. Вы никуда! — убежал.
Ну вот и получается, что их тут двое: мой «сторож» и неизвестный Марио. Сколько человек на улице меня пока не волновало. Вряд ли кто-то сунется сюда, пока его не позовут, а эти скорее всего охраняют именно дом.
Не прошло и минуты, как солдат вернулся в сопровождении второго такого же. Глядя на них, я вспомнил мультфильм про Вовку в Тридевятом царстве. Там ему тоже помогали вот такие — двое из ларца. На одно лицо.
— Братья? — невольно спросил я. Они кивнули. — Местные? — И снова кивок.
Так значит. Интересно. Но почему они здесь, а не убиты Спадой во время совершения ритуала? Или я снова что-то не так понял? Но это невозможно. Я точно знаю, что необходимо для получения бессмертия, и странно, что эти двое живы, в то время как в городе пропадают дети.
Дети! Вот оно что. Я совсем забыл про условие непорочности крови, а какая непорочность может быть у двух уже вполне взрослых мужчин? Да ещё и в этой стране.
Пока я так размышлял, «братья Марио» подошли ко мне с разных сторон, видимо, намереваясь поднять и унести в комнату, и пришлось действовать. Убивать их я не собирался, только обезвредить. Они, конечно, состоят в армии одного из самых кровавых диктаторов в известной нам истории, но откуда я знаю, что в какой-то момент не перейдут на сторону сопротивления и не спасут кучу народа? Я этого не знаю, а значит не имею права. А убийство Спады… Что ж, за него я буду просить прощения и, быть может, когда-нибудь его получу.
— Анджело, ты его бери за ноги… — произнёс Марио, наклоняясь надо мной, чтобы подхватить под плечи, но не договорил.
Резким рывком я толкнул себя вверх, метя лбом ему в переносицу. Хрупкие кости треснули от удара, потекла кровь, и Марио с размаху сел на пол, хрипя и зажимая нос ладонью. Но я отметил это лишь краем глаза и, не останавливая движение, не обращая внимание на звон в ушах, крутанулся, уходя из-под рук Анджело, и зацепил его лодыжку, заставив потерять равновесие. Он тоже сел, но сразу же начал вставать, и тогда я, уже поднявшись, с размаху плоской частью подошвы ботинка пнул его в грудь, посылая в стену. Анджело влетел в неё, удалился затылком и обмяк.
Я повернулся к Марио. Он смотрел на меня бешеными глазами, но попыток помешать не предпринимал.
— Извини, — произнёс я, — если вы не будете дёргаться, останетесь в живых.
— Нас всё равно повесят, — прохрипел Марио.
— Вам никто не запрещает уйти. В городе же есть сопротивление. Неужели вам нравится тут?
 
— Тут платят.
— А там живут.
Марио помотал головой, но мне показалось, что в его взгляде появилась осмысленность.
— Что ты хочешь?
— Я вас закрою, но оставлю возможность сбежать. Если вы с братом не дураки — воспользуетесь ею.
— Хорошо.
— Тогда помоги.
Мы вдвоем подняли до сих пор не пришедшего в себя Анджело и перенесли в «мою» комнату, где уложили на раскладушку.
— Смотри, вполне приличная отмычка, — указал я Марио на очки и подмигнул, после чего вышел и закрыл дверь на замок.
Хотелось отдохнуть, отдышаться, дать звону в голове прекратиться, но я не мог. Сейчас всё решало время, и глубоко вдохнув, а затем выдохнув, я бегом поднялся на второй этаж и двинулся по коридору, толкая двери. Предпоследняя по правой стороне оказалась той, что была нужна.
Вываленные на пол вещи, разбросанные листы каких-то документов, пара книг, валяющихся на полу под окном, и главное — фотография Спады с молодой женщиной, стоящая на прикроватной тумбочке — всё это указывало на принадлежность комнаты. Видимо, собирали покойника в спешке, оставив уборку на потом. И это мне на руку: можно не церемониться в поисках.
Первым делом я проверил ящики той самой тумбочки и её напарницы, стоящей по другую сторону кровати, а также ящики большого бюро, заменявшего письменный стол. Ничего похожего на нужные мне записи не нашлось, и пришлось пойти по большему кругу. Я заглянул под кровать, осмотрел постель, поднял матрас, проверил шифоньер, перевернув в нём все вещи, прощупал мягкие сиденья двух кресел. Ничего не было. Никаких записей.
Что я снова сделал не так? За последние несколько часов я второй раз задался этим вопросом, не понимая происходящего. Неужели мои выводы насчёт того, что Спада носил тетрадь с собой, ошибочны? Но этого не может быть, такие вещи не оставляют где-то там, когда они могут понадобиться здесь. Или…
Чем никто не мог пользоваться без присмотра Спады? «Люблю сам водить автомобиль», — сказал он. Я попытался вспомнить, был ли в Астуре бардачок. Кажется, да. Я как раз сидел напротив него и периодически залипал на замке, который, как мне показалось, можно было вскрыть обычной зубочисткой. Но он был слишком мал для того, чтобы хранить в нём даже тетрадь отца Калеба. Тогда где?
А если тут бардак не потому, что тело собирали в спешке, а потому, что кто-то искал что-то до меня? И этим чем-то вполне могут быть записи о ритуале. Почему бы не найтись тому, кто решил пойти по стопам генерала, исправив его ошибку.
Я огляделся, схватил одну из военных гимнастёрок, на которой не было нашивок, кое-как напялил поверх собственной одежды, быстро сбежал вниз и увидел братьев, выходящих из места их временного заточения. Увидев меня, они остановились, но я махнул им рукой.
— Я не буду вас запирать. Скажите мне одно: этот ваш… — Я замялся, вспоминая фамилию. — Который меня велел здесь сторожить, он где? Он со всеми поехал?
— Полковник Корси взял машину генерала и поехал на ней. Сказал, что после церемонии завезёт в мастерскую. Я так слышал. — Марио, поддерживавший Анджело, шмыгнул искривлённым носом. Крови на его лице уже почти не было.
— Хорошо. А здесь есть ещё машины?
— Нет, но есть у соседей.
— Сколько до них?
— Четыре километра по дороге.
— Твою мать! — выругавшись, я оставил братьев и рванул к двери во двор. В голове набатом звучало: «Время! Время! Время!» — заставляя торопиться.
Отметив, что мне в который раз везёт и снаружи никого не видно, я вышел, неторопясь обошёл дом и, ещё раз убедившись, что никто не задержит, побежал. Сначала — через сад, затем — по полю вдоль дороги, благо, с моей стороны она была прикрыта густо растущими деревьями, и меня могли увидеть, только если специально присмотреться. В лицо бил внезапно поднявшийся, под подошвами ботинок крошилась сухая трава, ноги то и дело цепляли ветки кустов, покрытых странными красными волосками, но я бежал. Задыхался, переходил на быстрый шаг и снова бежал. Не знал, что меня так подгоняло, но знал, что не мог, не имел права опоздать.