Артефакт. Ритуал на крови (СИ)

— Арто! — Аббат встал из-за стола и направился ко мне навстречу. — Я рад вас видеть!
Сказал он это таким тоном, как будто не он посылал за мной, а я сам пришёл к нему на встречу — по своей инициативе.
— Я тоже рад вас видеть, отец Этельверд.
Я аккуратно обнял его в ответ, поражаясь тому, насколько разнились вчерашнее и сегодняшнее наши приветствия. Вчера он хоть и не показывал своего недовольства моим появлением, но был сух и отстранён. Сегодня он не просто улыбался, в буквально светился от счастья, словно перед ним был не будущий его преемник, а родной и самый любимый племянник. Тот, с которым аббат не виделся уже лет двадцать.
— Мне уже сказали, что из-за недавнего происшествия вы были вынуждены прервать обет молчания. — Этельверд разомкнул руки, выпуская меня из объятий, и отступил назад, рассматривая с ног до головы.
— Да, так вышло. К сожалению, брату Дамиану стало плохо, и если бы я молчал, он мог бы остаться без ноги.
— Жаль, такой хороший мальчик. Очень богобоязненный, соблюдает все каноны и требования. И слушается каждого слова Господа нашего. Пусть Господь будет благосклонен к нему и заживит его боль. — Этельверд быстро перекрестился. — А как вы, дорогой Арто? Как спали?
— О, хорошо. Не как в дороге на жёстком ложе.
Я вспомнил, что Арто ехал из Лондона сюда, и путь занял точно не один день. Это в моё время сел на машину и доехал от Нежнина до Новосибирска примерно за сутки. И это с остановками на заправку: себя и машины. А я точно знаю, что данное расстояние раза в три больше, чем между столицей Англии и её южными провинциями, или как они там называются.
— А завтрак?
— К сожалению, я не успел позавтракать. — Я развёл руками. — Мне принесли ваше приглашение, и я решил поспешить сюда.
— Ну, тогда позавтракайте со мной.
Этельверд показал на столик в углу комнаты, на котором были расставлены блюда с едой, совсем не похожей на предложенную мне. Здесь были запечённые яйца, несколько видов колбас, жареные рябчики, порезанные ломтями хлеб и сыр, какая-то зелень, три луковых головки. Отдельно стояло блюдо с яблоками. Тут же я увидел небольшую чашу с мёдом. А в центре между всем этим великолепием возвышался большой кувшин, из которого пахло… пивом?
Я чуть поморщился, поняв, что аббат уже с утра налегает на алкоголь. И кто в таком случае останется здоровым в его-то возрасте? Кстати, а сколько ему лет? Внешне Этельверду можно было дать шестьдесят, но болезненная худоба, заострившая все черты лица, добавляла к ним ещё минимум десять. Но я мог и ошибаться. В Средние века, а судя по окружающему меня миру, я находился где-то в них, люди старели быстрее, так что аббат вполне легко совсем недавно мог отметить полвека или вообще быть моим ровесником. Хотя, последнее вряд ли.
Дождавшись, пока Этельверд устроится в приставленном к столику кресле, я, не церемонясь, подтащил для себя стоявший у окна пуф и сел. Посуды для меня, конечно, не было: ни тарелки и вилки, ни бокала. Увидев выражение моего лица, Этельверд, похоже, всё понял и крикнул:
— Брат Луи!
Голос аббата, направленный на своих послушников, в противовес хилой внешности оказался довольно мощным, совсем не таким, которым он только что разговаривал со мной. Именно таким нужно командовать теми, кто находится под тобой. Голос — почти всегда основное орудие силы, без него нельзя повелевать толпой и вести за собой.
В кабинет заглянул один из тех послушников, который охраняли вход в него.
— Принеси приборы для господина Арто.
Послушник скрылся, а Этельверд внимательно посмотрел на меня, после чего спросил:
— Скажите, господин Арто…
— Можно просто Томас, отец Этельверд, — широко улыбнулся я, показывая своё полное расположение к нему и бесхитростность. То, что я порадовался кровати, которая не была самой удобной, подходящей для аристократа уровня Арто, тоже говорило о моей простоте, на которой легко сыграть. Вот пусть попробует. А я сделаю вид, что поддался.
Мы молча дождались, пока мне принесут две тарелки, две вилку и две ложки разного размера и формы, два бокала и пару тканевых салфеток, больше напоминавших полотенца, которые Марта хранила «для гостей» в комоде. Расставив всё передо мной, брат Луи бегом скрылся за дверями, и мы с аббатом принялись за еду.
 
Всё было очень вкусно, так что говорить с набитым ртом не хотелось, и я просто ел. Кажется, попробовал всё, даже мёд, который никогда особо не любил. В своё время, когда мы с Сонькой болели, бабушка постоянно лечила нас им. И было совершенно не важно, что у нас: ангина или просто желудочные колики. «Мёд — главное лекарство в доме!» — говорила она, заваривая крепкий чёрный чай и накладывая в чашку с ним две-три больших ложки пахнущего липовым цветом тягучего лакомства. Которое нам лакомством не казалось.
Интересно, а Сонькины мальчишки его едят? Вспомнив о них, я тут же вспомнил о тех двоих, которые дожидались своей участи где-то на территории аббатства. Они ведь тоже должны быть близнецами, если я правильно понял написанное в тетради. И надо что-то сделать, чтобы с ними не случилось ничего плохого. Хотя бы попытаться.
Пока я размышлял об этом, Этельверд разлил эль по бокалам, этим показывая мне своё расположение, и поднял свой. Я тоже поднял свой, приветствуя аббата, и выпил — всё.
— Вкусно. Давно не пил такого. — Вытерев салфеткой губы, я внимательно наблюдал, как Этельверд, сделав несколько глотков, отставил бокал в сторону и закусил кусочком сыра.
— Да, это наш местный. Привозят из города.
Это был отличный момент, чтобы завязать нужный мне разговор, и я ответил:
— Но у нас в столице всё намного вкуснее. Эх, не хотелось бы мне тут жизнь доживать.
— Так в чём же дело?
— Я не могу просто так пойти против воли отца. А он — против воли монарха. Скажу по секрету, — я чуть приглушил голос, не до шёпота, но так, чтобы от дверей нас было не услышать, и наклонился через стол к аббату, — я бы хотел отправится за моря. Служение Господу — это честь, но не моё. Вот если бы… — На этом месте я резко замолчал, взял со стола кувшин, налил из него себе ещё пол бокала эля и выпил.
— Что «если бы»? — так же тихо спросил Этельверд.
— Просто, они считают, что с вашей болезнью Господь скоро заберёт вас, и тут нужен будет новый аббат, который к этому времени уже примелькается местным. Сильный и здоровый. Вот если бы не ваша скорая кончина…
Я снова замолчал. Аббат встал, прошёлся по кабинету, подошёл к окну и долго смотрел в него. Наверняка думал, как бы так всё провернуть, чтобы я не понял, что он уже давно всё решил в отношении моей персоны. Да я бы и не понял, если бы не был свидетелем его встречи с послушниками этой ночью.
Прошло минут десять, прежде чем он повернулся ко мне и произнёс:
— А если я скажу, что вы сможете исполнить свою мечту?
— Э?
— Я останусь тут аббатом, а вы отправитесь туда, куда захотите. Но взамен мне понадобится ваша помощь.
— Разве такое возможно?
— Возможно. По воле Господа нашего возможно всё.
— Я согласен!
— А как же условия?
— Если вы избавите меня от этой кабалы, — я осмотрел богато обставленный кабинет Этельверда, — то я готов на всё. Тем более, если это будет по воле Господа нашего.
— Что ж, тогда я пришлю за вами, когда будет необходимость. — Аббат вернулся в кресло и допил свой эль.
— Я полностью в вашем распоряжении. — Говоря это, я ощущал, как мир сужается до размеров стоящего перед нами столика. Если я сейчас прав, то вечером меня позовут на ритуал, и что случится во время его проведения — одному Господу известно.
Что-то я сам начал использовать местные обороты — суток ещё не прошло, а они засели в голове, словно родные. Нет, я уже говорил, что верю в высшие силы, и, наверное, есть там и тот, кого называют Богом, но при этом всё-таки остаюсь агностиком.
Завтрак мы закончили под пространные разговоры о том, что происходит при дворе, кто и чем занимается из известных персон, что появилось нового в мире. В общем, обо всём и ни о чём. А после я вместе с Этельвердом отправился на утреннее богослужение в церковь. В ней я ещё не был — ночь не в счёт, — поэтому незаметно осматривался. Когда будут проводить ритуал, мне нужно знать расположение помещений и объектов в них, чтобы без проблем покинуть это место, если появится такая нужда.