Главврач

– Ты ничего не решил, а просто переложил с больной головы на здоровую, – упрекнула Ника, характер которой в последнее время заметно изменился, причем – совсем не в лучшую сторону. – Разве мы можем откладывать по восемьсот долларов в месяц? Особенно сейчас…
Режим жесткой экономии не предусматривал оплату няни, а без нее Ника не могла подрабатывать переводами, потому что Марианночка постоянно требовала внимания и буквально не слезала с рук – разбаловалась у доброй Ольги Григорьевны.
– По восемьсот долларов в месяц – это мало, – заметил Константин. – Откладывать нужно с запасом, как минимум по тысяче. Мало ли что может случиться…
– Напомни-ка, сколько ты заколачиваешь в месяц в своей поликлинике? – ехидно прищурилась жена. – Чует мое сердце, что нам все равно придется переезжать к родителям!
«Можно подумать, что это мой отец по уши вляпался в долги», подумал Константин и решил, что по-хорошему нужно ежемесячно откладывать по полторы тонны «зелени». Тысячу в семейную кубышку, а половину – в свою личную, о которой никому больше знать не нужно, даже Нике.
Сразу же вспомнился один случай из самаркандской жизни. Соседка Лариса Ивановна рассказала бабушке о том, что ее сын Толик, живущий отдельно с женой и сыном, принес матери двести рублей и попросил приберечь их до нужного момента. А через месяц принес еще сто. Толик работал таксистом, да еще и спекулировал потихоньку, так что размеры откладываемых сумм удивления не вызывали, да и вообще в Самарканде у каждого был свой приварок, даже у мамы-библиотекаря. За то, чтобы получить без очереди дефицитную книгу или журнал, читатели платили рубль, а неделя задержки сверх положенного срока стоила два рубля. Худо-бедно, а вторая зарплата слева набегала всегда, даже в малочитающие летние месяцы.
– Наверное Толик своей Жанночке хочет к Новому году шубу купить, – предположила Лариса Ивановна. – Сюрпризом. Вот и копит втихаря денежку-то.
Вот скажите – зачем нужна шуба в Самарканде, где лютыми зимними холодами считаются три градуса мороза? Причем столбик термометра опускается ниже нуля далеко не каждую зиму, чаще всего зима проходит при плюсовых температурах, а вместо снега выпадают дожди. Однако же любая уважающая себя взрослая жительница Самарканда имела в своем гардеробе как минимум одну шубу. А жены и дочери очень уважаемых людей – обкомовских и райкомовских секретарей, директоров рынков, начальников ремонтно-строительных управлений, прокуроров и высшего милицейского руководства – имели по семь шуб. Недельный, так сказать, запас.
– Он ей другой сюрприз готовит, – возразила бабушка. – Разводиться собрался, вот и завел у тебя, Лара, копилку.
Так и оказалось, бабушкины прогнозы вообще имели обыкновение сбываться. А Лариса Ивановна перестала общаться с бабушкой, посчитав, что это она «накаркала» ее сыну развод.
Пока яблочко не надкусишь – вкуса его не поймешь. Со стороны поликлиника Министерства финансов выглядела истинным Клондайком – ведомственная, крутая, с оказанием коммерческих услуг. Константин рассчитывал быстро набрать клиентуру, которой будет достаточно для безбедной жизни. А дальше… А дальше можно и по административной линии расти, тоже неплохой вариант, да и с докторской возиться не придется. Надежды были самыми что ни на есть радужными, но они разбились вдребезги в первую же неделю работы.
Ведомственные клиенты смотрели на врачей свысока, как на официантов или какую-то иную обслугу. «Это наша поликлиника», любили повторять они, делая ударение на слове «наша». О дополнительных частных консультациях и каком-либо стимулировании врачей и речи быть не могло. Финансисты умеют беречь копейку и не склонны тратиться там, где можно все получить даром. С коммерческими клиентами дело обстояло еще хуже. За свои деньги, уплаченные в кассу поликлиники, люди желали получить максимум удовольствий. Финансовые работники, по крайней мере, были воспитанными людьми – не тыкали, не матерились, а, если хамили, то изящно, по-московски. А среди коммерческих попадались и брутальные хамы, и отмороженные уголовники, и явные психи. Один при медсестре семиэтажным матом обложит, другой пообещает уши отрезать, если у него сахар за неделю до нормы не снизится (и по глазам видно, что исполнит угрозу), третий закатит такой скандал, что на Красной площади будет слышно… Зарплата так себе, особенно с учетом галопирующей инфляции, а на премии рассчитывать не стоит, потому что деньги текут в поликлинику не полноводной рекой, а скудным ручейком.
 
Коллеги тоже не радовали – идиот на му…ке сидит и придурком погоняет. В первый же день работы Константин получил по ушам от уролога и невропатолога – с какой стати вы к нам своих диабетиков направляете? Лечите их сами, мы же наш контингент к вам не шлем! А ничего, что у одного пациента с диабетом присутствует выраженная полинейропатия, а другой никак свой хронический цистит вылечить не может?  [9]
Направил к кардиологу даму с ишемической болезнью на фоне диабета – получил очередной втык. То же самое повторилось с гастроэнтерологом и окулистом. Только хирург Башаров спокойно принимал всех, кого к нему посылал Константин, но лечение назначал по одной и той же схеме, без учета возраста, пола, выраженности симптомов и прочих индивидуальных особенностей.
Попытка переговорить с заведующей консультативным отделением не увенчалась успехом. Яростно сверкнув глазами, непосредственная начальница, ожесточившаяся от своего женского одиночества мегера, объяснила Константину, что в чужой монастырь со своим уставом лезть не стоит – у нас свои традиции и своя специфика. А если кому-то что-то не нравится, то скатертью дорога. И вообще, дайте спокойно доработать до пенсии!
«Ага – доработать! – подумал Константин, глядя в блеклые водянистые глаза заведующей. – Ты до нее еще семь лет назад доработала, да никак не уйдешь, грымза старая».
Перспективы не радовали, уходить было некуда, а тут еще и в долги пришлось влезть. Хороший расклад, ничего не скажешь! Константин начал всерьез обдумывать идею выведения из запоев на дому. Идея была заведомо гнилой – мало на кого нападешь, да мало как процесс пойдет, иногда выводимый и отдуплиться может – и требовала расходов на покупку автомобиля, потому что на себе весь наркологический арсенал таскать невозможно. Опять же, чаще всего вызывают по ночам, когда общественный транспорт не работает, а если раскатывать на такси, то будешь работать в ноль. На тестеву «девятку» зариться не стоило, поскольку тот без нее никак не мог обойтись. А где деньги на машину взять? Снова одалживать? Да и с навыками вождения у Константина дело обстояло не очень-то хорошо. Права он получил в школе, в рамках профессиональной подготовки учащихся. Во время обучения несколько раз поводил грузовик по полупустым самаркандским улицам – вот и все навыки. Для Москвы, с ее адским трафиком, их явно было недостаточно. Но что поделать? Счетчик-то тикает…
От собрания, посвященного разбору итогов прошедшего месяца, Константин ничего хорошего не ждал. Заведующая отделением чуть ли ни каждый день ныла по поводу низкой загруженности и пугала грядущим сокращением штатов. Сокращения Константин не боялся, поскольку в любой уважающей себя ведомственной или коммерческой поликлинике непременно должен быть эндокринолог, причем – в каждую смену, потому что в уважающих себя поликлиниках пациентам не говорят: «приходите к специалисту завтра, сегодня он уже отработал». А в поликлинике Минфина было всего два эндокринолога – Константин и доктор Шипульская, близкая подруга главного врача Валерия Николаевича. Если уволить доктора Иванова, то Шипульской придется сидеть на приеме с девяти утра до восьми вечера. У нее же тогда сил не останется на то, чтобы одаривать главного своей пылкой любовью. А вот от гастроэнтерологов или пульмонологов запросто можно отказаться, переложив их функции на терапевтов.
 
Выступление главного врача по духу походило на плач Ярославны в Путивле. Все плохо, да так, что хуже некуда, скоро зарплату начнем задерживать, как в других местах, может хоть тогда вы почешетесь… А что сотрудникам «чесаться»? Они работают по заведенному стандарту: «бери меньше, кидай дальше и киряй пока летит». Никто не хочет принять «лишнего» пациента, но каждый жаждет великих премий. Откуда взять деньги? А об этом пусть Валерий Николаевич думает, на то он и главный врач.