Выживший-9: Рассвет. Том 1

– Вообще-то он прав, – наемник не собирался отдавать другим главенствующую роль. – По сути, тебя эта бумага никак не связывает, но в то же самое время тебя признали стороной. И, судя по всем, стороной конфликта. Поэтому надо в кратчайшие сроки все разрешить.
– Что происходит? – к нам прихромал Анарей, искоса посмотрел на мординских, потом на наемника – тоже искоса. – Что я пропустил? Мы решили дать ответ?
– Я знаю, к чему ты клонишь, – поспешил ответить я. – Поэтому мой ответ – нет.
– А о чем речь вообще? – спросил Перт.
– Речь про форт. Горон его держит для Пакшена, – процедил Анарей.
– Но, если мы возьмем форт, – задумчиво проговорил наемник. – И с учетом того, что у нас сейчас под контролем мост, мы можем связать по ту сторону реки несколько зон в один большой плацдарм, чтобы нанести удар по противнику!
– ДА! – рявкнул капитан. – Бавлер, у тебя есть поддержка практически везде! Даже в Полянах те, кто сидит и не может сбежать, готовы вступиться за тебя! Только если армия из города займет селение прежде…
– Эй-эй-эй! – мне пришлось заговорить куда громче прежнего. – Вы чего начали?? Хотите, чтобы половина жителей сгинула в боях ни за что?
– Это ты чего начал! – воскликнул Перт и, к моему изумлению, его поддержали мординские бойцы. Причем оба одновременно. Я поднял ладонь и произнес:
– Я хочу послушать, что скажете вы двое. Только представьтесь сперва, пожалуйста, а то неловко как-то.
– Я – Акарин, – ответил первый, светловолосый.
– А я – Бероленс, – склонил каштановую голову второй. – И нам кажется, что мудрые советы вам сейчас не помешают. Позволите?
– Да, разумеется, – растерянно проговорил я.
– Сперва нам надо выяснить, кто именно на нас напал. Устранив угрозу в Валеме, мы, в зависимости от ситуации, можем либо сотрудничать с теми, кто выдал вам этот документ, либо можем внезапно атаковать.
– Еще раз, – уже сердито ответил я. – Не хочу жертвовать своими людьми ради захвата чужих земель!
Почему никто не хотел понять, чего именно я хочу. Ведь мне нужен только мир, чтобы войны не было, а земель мне будет предостаточно, если я пойду южнее. Кто знает, может за большим лесом есть еще тысячи километров незанятных земель. А на западе? Там тоже пустошь, за которой можно селить людей.
И мне предлагают вместо мирного расселения и строительства оборонительных сооружений взять тысячу человек, выбрать оттуда военные отряды и… что? Около двухсот солдат захватят мне весь мир?
Я обвел взглядом всех, кто собрался рядом со мной. У меня было ощущение, что мир продолжает сходить с ума и захват Валема – это лишь определенное последствие этого безумия.
– Бавлер… – предупредительно заговорил наемник.
– И слушать не хочу! – рявкнул я. – Собирайте тех, кто хочет отбить Валем.
– БАВЛЕР! – наемник схватил меня за руку, и я на пару секунд подумал, что за это невысокого бойца я ударю изо всех сил. Он заметил, как меня перекосило, и тут же отпустил. – Бавлер, ты не понимаешь людских настроений!
– Зато я отлично понимаю, насколько ценна жизнь каждого!
– Где Бавлер? Где? – в суете мы не заметили, как вернулся Латон. – Мьелдон говорит, что у него все в порядке. Мимо него никто не прошел, лагерь совершенно в порядке.
– Хоть кто-то меня успокоил! – воскликнул я, чувствуя теперь постоянное раздражение. – Давай, Латон. Скажи мне… Стоит нам идти через Нируду? Рисковать жизнями людей? Солдат, которые недавно вернулись и не хотят воевать?
– А кто сказал тебе, что люди не хотят рискнуть? – накинулся на меня Латон. Он явно не слышал того, что мы говорили, но меня неприятно удивила его поддержка остальным участникам нашего разговора. Какие-то невероятные внутренние усилия заставляли меня сдерживаться, чтобы не наорать на всех. – Никто их не спрашивал!
– Когда мы ждали нападения – я спрашивал! – все же не удержался я и стряхнул с себя руку Конральда, который попытался меня успокоить. – Я хотел создать мир!
– Здесь нет мира, не было и никогда не будет! – рявкнул Перт. – Я не помню ни одного года, когда города не воевали бы между собой. И если ты вдруг подумал, что с появлением Рассвета вдруг войны прекратятся, то нет, ты ошибся. Ты заблуждаешься настолько, насколько может заблуждаться ребенок, не умеющий считать! Ты гадаешь! Хотят люди или не хотят люди.
  
– Люди пришли сюда, потому что хотели мира! – выкрикнул я.
– Люди пришли, потому что хотели сюда попасть! – отрезал Перт.
– Вообще, это так, – поддержал его Конральд. Два мординца тоже согласились. Латон, стоило мне на него посмотреть, едва заметно кивнул. Но под более пристальным взглядом, решил открыть рот снова:
– Я бы хотел сказать, если Бавлер позволит, – поняв, что он хватанул лишнего, здоровяк старался говорить максимально вежливо.
– Говори, – ответил я, но тоже не так повелительно, как прежде, однако, максимально корректно, насколько я мог это сделать в своей ярости.
– Перт прав, – коротко сказал Латон.
– Продолжай. Ты ведь не все сказал?
– Нет, не все, – он снова осмелел, но не рискнул больше повышать голоса. Все остальные помалкивали. – Мы решили перебраться сюда. Захотели. Опасались, действительно боялись, что ничего хорошего не будет. Я долго колебался, но все же прибыл к тебе, Бавлер. И, я уверен, даже те солдаты из Пакшена, которые пришли сегодня, дождавшись, когда верхние уедут за реку, сделали это сознательно. Сейчас все меняется.
– Про перемены я еще не слышал, – язвительно ответил я. – Что насчет этого ты скажешь?
– Бавлер, уж если ты начал слушать, так изволь. Не надо злиться на меня. Ты больше злишься на себя. Что не успел, не смог. Не сделал то, что должен был сделать. Ведь так?
Я сжал кулаки так, что костяшки захрустели. Что еще за психологию он мне тут устраивает?! Но при этом в чем-то он оказался прав.
– Ты молчишь, Бавлер. Молчишь, потому что знаешь, что на самом деле винить никого не стоит. Ты здесь сколько? Два? Три месяца? И ты многое успел. И своим успехом ты привлек сюда множество людей, которые поверили в тебя. И пойдет на войну они не для того, чтобы исполнить твою волю. А потому что у каждого из них будет причина.
– Причина умереть? – горько усмехнулся я. – Нет, ни за что не поверю, что есть люди, которые готовы умереть. Отдать за что-то жизнь. За свободу – да, поверю. Восстание против жестокости и тирании…
– Вот! Бавлер, черт тебя дери! – заорал Конральд. – Да, вот. Вот оно! Наконец-то, чтоб тебя, ты понял, в чем дело!
Я заткнулся, пытаясь вдуматься в смысл его слов. Но поскольку сам раздумывал над тем, что сказать, не сразу додумался. Разве нельзя считать тиранией постоянные войны, которые не имеют конца и результата? Этот вопрос я задал собравшимся после некоторого времени, которое мне все же пришлось потратить на размышления.
– Дошло-таки, – проворчал наемник.
– Не совсем верно, – отметил Бериленс. – Но в целом, если смотреть на нашу ситуацию исторически…
– Чтобы смотреть исторически, нужны ученые, – встрял Латон.
– Да, верно. Нужен историк, – согласился мординец. – Нужен, но их… их крайне мало…
– Так, хватит! – снова повысил голос я. – Вы начинаете говорить не о том! Сейчас – почти полночь. Рассвет – в безопасности, а я – в ярости! Потому что вы предлагаете мне такие вещи, которые здравым людям просто прийти в голову не могут.
– Бавлер, – почти ласково сказал Конральд. – Ты же понимаешь, что с севера к нам идут беженцы – или угроза. Так почему не устранить угрозу, пользуясь ситуацией? Ведь в ярости сейчас не только ты. В ярости сейчас находится весь Рассвет.
– Вот именно, – подхватил Латон. – У десятков и сотен жителей Рассвета родня осталась по ту сторону. Ты можешь плюнуть на это все или подчинить себе северные регионы. Не останавливаясь на возвращении Валема.
– И вы все это поддерживаете? – я посмотрел на каждого. И каждый с той или иной степенью уверенности кивнул мне. Я ощутил, что моя личная ярость постепенно отступает. – Хорошо. Раз поддерживаете вы, тогда нам действительно надо поговорить с людьми.