"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
«Если поддувать меха – ночь продержусь легко, – повеселев, думал он. – Рано или поздно вынесет или к людям, или на отмель, или хотя бы дерево попадется на пути… Теперь главное – не замерзнуть…»
Уходящее за горы солнце озарило багрянцем снежные вершины, превращая воды разлива в кровь. Еще немного, и бывшая степь начала погружаться в сумрак.
Внезапно впереди Аоранг увидел нечто темное над гладью вод.
«Неужели островок? – воспрял он. – Нет, скорее какая-то постройка… Или…»
Со стороны темного пятна донесся звук, заставивший Аоранга вскинуться, забыв обо всем. Это был плач младенца.
Мохнач, рассекая грудью напирающую воду, направился к темному пятну. Жалобный плач то умолкал, то возобновлялся.
Вблизи пятно оказалось крытыми носилками. Видно, их несло течением, а потом они зацепились за дерево и повисли, покосившись, над самой водой. Аоранг подошел вплотную, непослушной от холода рукой отдернул плетеную занавесь. На дне, среди мокрых подушек, ничком лежала женщина. Одной рукой, стараясь то ли согреть, то ли удержать, она крепко прижимала к себе сверток, из которого и доносился плач. Другая рука была по плечо опущена в воду. Женщина была такой бледной и холодной, что Аоранг сперва подумал о самом худшем.
– Эй! – он попытался перевернуть ее на бок. – Ты жива?
В ответ послышался неразборчивый шепот. Женщина, явно не осознавая, что перед ней незнакомец, звала кого-то по имени. Аоранг взял ее за плечо, чтобы вытащить из воды руку, потянул – и невольно ахнул. Пальцы женщины крепко сжимали запястье утопленника.
Аоранг сжал зубы и принялся разгибать окостеневшие пальцы. Разжав, вытянул за руку из воды подростка… Поглядел на него, вздохнул и отпустил. Мертвец медленно исчез под водой, уплывая к горам.
Избавившись от груза, носилки, вопреки его ожиданиям, не выпрямились, а накренились еще сильнее. Аоранг заглянул под них, чтобы посмотреть, на чем они держатся… и отшатнулся. Не было никакого дерева. Все, что держало носилки, были торчащие из воды мертвые руки.
Губы Аоранга сами зашептали молитву. Он подхватил кренящийся край носилок и приподнял, неосознанно стараясь разделить их тяжесть с теми, кто стоял под водой. И словно дождавшись помощи, мертвецы один за другим начали погружаться, исчезая в пучине. Носилки тут же набрали воды и накренились – мохнач едва успел вытащить из них женщину с младенцем.
Через несколько мгновений не осталось ничего – лишь гладь воды. И женщина с плачущим младенцем на руках у Аоранга.
«Святое Солнце, что это было?! – с изумлением и трепетом думал мохнач. – И что мне теперь делать?»
Особого выбора у него не было. Меха и его-то лишь поддерживали, а для трех человек их было слишком мало. Аоранг привязал к ним женщину так, чтобы ее голова и плечи находились над водой, на спину ей примотал сверток с младенцем.
«Пойду дальше, пока хватит сил, – подумал он. – Пока не онемеют окончательно руки и ноги… А там… Рано или поздно я упаду, а женщину с младенцем дальше понесут воды разлива. Если мертвецы спасли ее от гибели, значит у нее особая судьба… Пусть Исварха начертает ее имя в свитке жизни и осенит ее крылом спасения…»
К тому времени уже почти стемнело. Дальше путь Аоранга пролегал во тьме. Каждый новый шаг давался ему со все большим трудом. Ноги путались в травах, он начал спотыкаться и падать. Все чаще закрадывалась даже не мысль, а крик всего измученного тела: «Зачем идти? Куда? Дороги не видать, вокруг лишь тьма. Остановись и отдохни…»
Аоранг стискивал зубы и шагал. Он очень хорошо знал этот зов. Он слыхал его и прежде, пробивая путь сквозь метель в Ползучих горах. Это был голос смерти.
Аоранг знал: нельзя его слушать. Знал и то, что рано или поздно послушается все равно. Человек может быть очень силен, но не сильнее богов…
Сражаясь с понемногу предающим его телом, мохнач поначалу даже не заметил, что уровень воды начал падать. Все, что его занимало, – сделать шаг и еще шаг… Даже когда впереди замелькали огни, он с досадой отвернулся. Вспышки, голоса, плеск воды и ржание коней лишь отвлекали его, мешали идти…
Наконец, когда его окликнули, Аоранг поднял голову и осознал, что окружен всадниками. Вода достигала до брюха их коней, но люди понукали их идти вперед. Мохначу показалось, он узнает охотников, вспугнувших Рыкуна.
– Помогите ей, – прохрипел мохнач, подталкивая к всадникам привязанную к мехам женщину.
Она уже давно не шептала и никого не звала; умолк и младенец, и мохнач даже не знал, живы ли они.
Когда женщину достали из воды, со всех сторон понеслись радостные, возбужденные крики.
«Они ее и искали», – понял Аоранг.
В следующий миг его самого подхватили крепкие руки и без церемоний затащили на спину лошади. Мохнач было дернулся, пытаясь освободиться, но навалившаяся бесконечная усталость шепнула: «А зачем?»
«В самом деле, зачем?» – покорно отозвался Аоранг, уронил голову на конский бок и мгновенно заснул.
Глава 7
Солнце убивающее
– Восславим ту, что восходит над горизонтом,Ту, что первая разрушает тьму,Ту, что всякий день создает мир заново.О ты – сияющий рассвет, сверкающий на волнах!О ты – добрый дар отца твоего, Сурьи Исвархи!Ты едешь в колеснице, запряженной рыжими котами,Ты выпрямляешь все пути,Ты разрушаешь все препятствия,Твои лучи, не зная преград, достигают края небес!Твоя красота – бесценное благо, о Сурья Дара!«Это возмутительно, – думал Аоранг, слушая пение. – Очень красиво, и гимн похож… я даже знаю, откуда они его взяли… Но это просто возмутительно!»
Торжественное пение умолкло, вперед вышла юная женщина.
– Восславим Солнце! – голосом, звучащим словно пение струн, воскликнула она.
Приняв из рук служанки чашу с белесым травяным настоем, она поднесла его к стоящему на возвышении жертвеннику, увенчанному золоченым изображением сидящей богини. Лучи восходящего солнца озаряли ее, и золото казалось пылающим, а богиня – живой. Губы ее улыбались, руки покоились на коленях. Над головой нимбом расходились солнечные лучи.
– О благая Сурья Дара! Прими нашу жертву во избавление твоих детей от Гибельных Вод! Твоя красота словно стрелой поражает тьму!
Каждый призыв к богине подхватывали сотнями голосов окружавшие жертвенник сурьи. В обширной долине среди холмов их собралось великое множество, и прибывали все новые. Мужчины и женщины, юные и зрелые, красочно одетые и богато снаряженные – все они были всадники, все воины.
Взгляд стоящего в первых рядах Аоранга то и дело останавливался на женщине, проводящей обряд. Тогда, в сумраке, в темных водах потопа он толком ее не рассмотрел, зато теперь любовался и изумлялся. Какая гордая осанка, какая легкость и сила в каждом движении! Стройный стан, усыпанная веснушками кожа, необыкновенные темно-синие глаза. Где-то Аоранг уже видел подобные глаза…
И какая сила духа! Совсем недавно эта женщина перенесла ужаснейшие бедствия, едва не погибла, потеряла близких… И вот она уже, убранная, сияющая, возносит благодарственные молитвы, и целое войско смотрит на нее с восхищением.
Голову женщины венчала тяжелая золотая тиара с изображением дерущихся львов. Шесть огненных кос, перевитых лентами, украшенных золотыми подвесками, спускались до колен. Золото – на груди, на шее, на поясе и запястьях – вспыхивало и звенело при каждом движении. Только одна знакомая Аорангу девушка так же легко носила на себе столько золотых украшений, как будто родилась в них.
И она тоже была царевной…
Мохнач перевел взгляд вправо, где среди нескольких великолепно разодетых воинов стоял владыка здешних земель, по приказу которого и проводился обряд. Молодой князь, супруг той самой женщины, что славила сейчас Сурью Дару.