"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
– Если боги глаза откроют, где найдешь ты укрытие, смертный? – проскрипел он.
Ширам прищурился:
– Что-то многовато бродячих мертвецов стало в здешних лесах! Именем Отца-Змея – сгинь-пропади, нечистый ухр!
– «Сгинь»? – притворно возмутился Учай. – А поединок закончить? Или забыл, как улепетывал от меня через всю Холодную Спину? Как твой дружок увозил тебя на мамонте, а ты лежал полудохлый, не в силах и рукой пошевелить? Ах да, куда тебе сражаться – ты же теперь калека!
– А ты и вовсе призрак.
– Думаешь, меня это остановит? – захохотал Учай.
– А меня?
Два клинка, призрачный и железный, со звоном встретились во тьме. Хохот Учая превратился в звериный рев, и Ширам понял, что сражается уже не с человеком, даже не с мертвецом, а с тем, кого один раз уже смог победить. «Неужто боги хотят, чтобы я опять убил Великого Зверя?» – мимолетно удивился он.
А еще рядом не было Аюра, готового выстрелом из лука добить хищника.
«На этот раз никто не заберет мою добычу», – подумал Ширам.
Зверь из Бездны кинулся на него, разевая клыкастую пасть. Ширам поднырнул под нижнюю челюсть зверя, перекатился и мгновенно отсек волчьему секачу переднюю ногу – слишком тонкую для такой туши. А когда зверь с визгом рухнул наземь – вонзил меч по рукоять прямо чудищу в глаз…
– Ну что, доволен? – Ширам отскочил от бьющегося в агонии зверя. Он даже не успел запыхаться. – Теперь мы закончили?
Великий Зверь в последний раз лязгнул зубами, уцелевший глаз закатился… и Учай исчез.
Ширам открыл глаза, вскинул упавшую на грудь голову. Что ж такое-то – снова задремал на крыльце! Да еще с мечом в руке? Ширам, хмыкнув, убрал клинок в ножны. Встал, потягиваясь, расправляя затекшие суставы.
Над Мравцем занималась бледная утренняя заря.
* * *Тем же днем в Мравец прибыли Илень и Варлыга. С ними приехали Даргаш и Шаркан, привезя едва живую Янди. Никто уже особо не ждал ее выздоровления. Только Даргаш не терял надежды.
– Все мы слышали о том, что произошло на торгу, – сказал Варлыга, когда Ширам пригласил его на разговор. – Темное это дело с мальчиком-гусляром! Я обещаю, что самолично займусь им и доподлинно разузнаю, кто и зачем его убил…
– Благодарю, – ответил Ширам, качая головой, – и особенно за то, что помог успокоить Мравец. Но боюсь, зло уже совершено. Мне сообщают, что могила певца становится местом поклонения, а песню про Айну поют в каждом кружале, проклиная при этом арьев…
– И то верно, – кивнул Варлыга. – К чему искать убийцу мальчика, если он и так нам известен? Своими или чужими руками, его погубил слепец Зарни. Ведь это он отбирал и обучал мальчишек в Ладьве…
– Ах вот оно что. – Ширам, поколебавшись, сказал: – Меня ведь за колдуном сюда и прислали.
– А мы-то все гадаем, зачем к нам прибыло войско посреди зимы!
– Я послал людей отыскать и поймать Зарни. Но они вернулись ни с чем.
– Думаю, мы еще о нем услышим, – задумчиво протянул Варлыга. И добавил: – Я тоже благодарен тебе, государь-воевода, что ты не допустил кровопролития. Мало кто смог бы удержаться… Если бы земля дривов была ввергнута сейчас в новую войну с Араттой, это была бы не просто жестокая, но и бессмысленная схватка, в которой проиграли бы все. И я не только от себя говорю. Станимир думает так же.
– Станимир?
– Да. Я согласился возглавить Мравец, став младшим братом под рукой князя лютвягов.
– Насколько мне известно, Станимир собирался объявить Аратте войну.
– Он не станет этого делать.
– Почему ты так уверен?
– Это было моим условием.
– Гм, – промычал Ширам.
Такие новости требовалось крепко обдумать. И прежде всего – подать весть в столицу. Ширам как раз со дня на день ждал гонца с письмами из Лазурного дворца.
– Теперь что до изорян, – продолжал Варлыга. – О гибели Учая ты уже, верно, знаешь?
– Знаю, – помолчав, кивнул Ширам. – Догадывался…
– Вчера в храме Ячура разразился страшный пожар. Ходят слухи, что Учай настолько перешел всякую меру в богохульствах, что Болотный Брат пробудился и сам забрал его душу.
– И в это верю, – вспомнив ночное видение, ответил предводитель накхов.
– Теперь у изорян, как и раньше, не будет единого вождя. Они снова хотят жить, как деды завещали: каждый своим родом.
– А родичи Учая? Не захотят отомстить?
– Рода Хирвы больше нет, – развел руками Варлыга. – Толмай и его сыновья ушли на суд предков, уцелевшие разбежались. Говорят, в угодьях вержан теперь водится лишь нечисть. Ни один изорянин в здравом уме не поселится на другом берегу Вержи…
– А что Киран? Я слышал, его оборотни загрызли?
Лицо Варлыги стало вдруг возвышенно-строгим.
– Не оборотни.
Он сунул руку в поясную сумку и выудил золотое кольцо с печатью.
– Вот, возьми. Передай это кольцо твоему государю Аюру.
– Я узнаю это кольцо, – склонил голову Ширам, – а все же где сам Киран?
– Полагаю, это все, что от него осталось…
Ширам внимательно поглядел Варлыге в лицо:
– Кое-чего я не могу понять. Почему ты оставил мысли о мести арьям? Киран убил всю твою семью…
– Киран свое получил, – пожал плечами дрив. – А мстить Аратте… Она погибнет и без нас. Ее судьба предрешена – и не людьми, а богами.
Ширам нахмурился:
– С чего ты взял?
– Еще когда я копал Великий Ров, не мог избавиться от чувства, что эта работа напрасна… Но точно я понял это, когда шел ледяными подземельями под Змеиным Языком. Смертные и их царства – лишь пылинки на ветру богов… И ветер уже поднимается.
Варлыга поднял голову, словно прислушиваясь.
– Там, внизу, очень хорошо слышен его нарастающий рев…
Ширам содрогнулся, будто откуда-то и впрямь повеяло нездешним морозом.
– Что ж, увидим, – ответил он. – Пути богов нам неведомы. Моя судьба принадлежит Аратте и государю Аюру. Если они погибнут – и я с ними. Но прежде сделаю для них все, что могу.
– А мы останемся здесь, – ответил Варлыга. – И будем жить.
* * *Мазайка и Шаркан сидели на остатках городской стены, глядя на реку и лес вдалеке. Никто при виде этих безлюдных заснеженных далей и помыслить не мог, что совсем недавно именно там разыгралось страшнейшее сражение, решившее судьбу дривского края.
– Отца убили, – проговорил Шаркан. – Повторяю сам себе все время, а поверить не могу… Я всю жизнь был с ним. Мы стояли вдвоем против всех. Работали, убегали… снова прятались и снова работали – вот и вся наша жизнь. А теперь совсем иначе. Я потерял отца и нашел мать.
– Мать?
– Помнишь богиню на празднике нового солнца? Это она и была.
– Такая красивая!
– Больше нет, – вздохнул Шаркан. – Учай едва не убил ее. И огненное болото… Но Даргаш говорит, она выживет – у него есть средство… И еще он сказал, что отец от нее-то и бегал всю жизнь… А я все равно ее не боюсь. Ей так больно… Знаешь, сперва я был мал, и отец заботился обо мне. А теперь я вырос и буду заботиться о матери. Думаю, это правильно. Что скажешь?
– Эх – вздохнул Мазайка. – Если б дед Вергиз вдруг сбежал из-за Кромки, я бы вообще ни о чем не думал. Просто обнял бы его крепко-крепко! И больше никогда не отпускал!
– А как же твоя сестра, которую ты все время вспоминаешь, – Кирья?
– Она мне не сестра… то есть не по крови сестра… но все равно! Тот мальчик, которого здесь убили, – гусляр Хельми… Варлыга верно сказал – Зарни нарочно послал его на смерть. А я этому злодею должен Кирью оставить?! Она же, дуреха, им восхищается, доверяет ему…
Мазайка решительно начал сползать со стены на землю.
– Ты куда? – удивленно спросил сын кузнеца.
– Собираться. На север пойду – сестренку искать!
Глава 18. Путь за Кромку
Кирья стояла на берегу и смотрела на быстрые воды Вержи. Круглый год река бежала с востока на закат – как и в дни ее детства, как сотни и тысячи лет назад. Среди множества речушек и ручьев, что питали леса Ингри-маа, Вержа считалась полноводной, широкой и даже опасной. Не всякий мальчишка осмелился бы ее переплыть, особенно когда вода несла куски льда, как теперь. Однако вещий Зарни открыл Кирье глаза на величие, простор и бесконечное разнообразие мира. Если подняться в небо, выше облаков, так высоко, как не летают даже птицы, и взглянуть оттуда, то Вержа – всего лишь серебристая нитка среди белого покрова, укрывшего Затуманный край.