"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
Увидев в стороне от дороги чье-то подворье, Власко обрадовался – в предзимнем лесу ему ночевать совершенно не хотелось. Однако, едва въехав в ворота и спешившись, он замер на месте – посреди двора красовался нарядный возок! Очень знакомый! Вот только… где изоряне? Где ездовые лоси? А главное – где ряженая царевна?
– А тебе, проезжий человек, какое дело до чужого добра… – ощетинился было хозяин подворья в ответ на нетерпеливые расспросы чужака.
Однако, разглядев Власко, изменился в лице, согнул спину и принялся оправдываться, будто его в чем-то обвиняли:
– Чужаки бросили возок у обочины, мы нашли и притащили к себе. Мы понимаем, господин, – возок-то княжеский, так пусть у нас пока постоит, мы за ним приглядим… Сами отвезем, куда скажут… Ну а если не нужен, так…
– Почему же его бросили? – пробормотал Власко, едва слушая его.
«Что с Суви?» – обожгла мысль.
Итак, посольство Учая тут проезжало намного раньше его. Известны ли изорянам новости о засаде? Перед Власко как живое встало худое лицо Мараса, его рыбьи глаза. Если до главы посольства тоже дошли слухи, что настоящая царевна похищена накхами, в этой подмене нет больше смысла. И скорее всего, Суви просто убьют – для послов она бесполезная обуза…
– Так в лес ушли, господин, – не замечая смятения гостя, отвечал хозяин подворья. – Свернули тропкой к Струге, к своему перевозу. Впрочем, ты их быстро догонишь. Сейчас к ночи подмораживает, ехать хорошо, сухо. Вот санный путь пока не встал, но ждем снега со дня на день. Говорят, у дривов уже вовсю снегопады…
Власко незаметно перевел дух. Похоже, Марас пока не знает о побеге царевны. Он верит, что Суви еще что-то значит. Нельзя терять время!
* * *Этот вечер выдался не таким холодным, как накануне, но к ночи жухлая трава покрылась белой изморозью. Впрочем, у костра было тепло и сухо и пахло ухой – изоряне, перебираясь через лесной ручей, несколькими ударами копий добыли пару толстых рыбин. Выбрав место ночлега, послы распрягли лосей и выпустили их пастись, нарубили еловых лап, на диво быстро сложили несколько шалашей.
«Послы… Пристало ли называть диких лесных людей таким высоким словом?» – думала Суви. Уж на что дикими и страшными ей поначалу казались лютвяги, но эти – совсем родня зверям. Даже доспехи у них не железные, а собраны из нашитых на кожу костяных плашек. Да и говорят изоряне не по-людски. Порой ей казалось, что она их понимает – их язык немного напоминал говор простолюдинов Аратты, – но потом знакомые слова терялись в потоке дикарского лопотания.
Суви вздохнула и завернулась в суконный плащ, искоса поглядывая на изорян. Лесовики, готовя ночлег, разговаривали и перешучивались, вовсе не обращая на поддельную царевну внимания. Напротив, через костер сидел Марас, по обыкновению устремив застывший взор в пламя. При взгляде на него у девушки мурашки побежали по коже. Молчаливого вожака изорян она начала бояться еще в первый день, и чем дальше, тем сильнее. Порой она уже вообще сомневалась, живой ли он человек. Иногда Суви наблюдала за тем, как он сидел, закрыв глаза, положив руку на грудь, и слушал… А то бормотал под нос, словно кому-то отвечая. В эти мгновения Мараса как бы осеняла тень огромного черного крыла, и губы девушки сами начинали шептать молитву Исвархе, отгоняя зло.
Где же Власко? Сколько еще ей томиться у северных дикарей? А может, что-то случилось и любимый вовсе за ней не придет? Суви погнала прочь слишком страшную мысль. С тех пор как свадебный поезд царевны Аюны захватили на южном тракте, ей казалось, что она угодила в жуткий сон. Но ведь рано или поздно он закончится? Господь Исварха явил милость – послал ей Власко, защитника в чужой земле, где служанка царевны была лишь дешевой добычей. Суви вспомнила, как попала в плен к накхам, и содрогнулась – там ее жизнь в самом деле висела на волоске… Где же милый, почему на выручку не спешит? В укладке, которую ей позволили взять из возка, на самом дне таился заветный мешочек, который дала ей с собой травница Векша. «Подсыпь в пищу, и все, кто отведает, уснут крепким сном…» Суви покосилась на котелок с булькающей ухой. Подсыпать-то не шутка – а дальше что? Изоряне потому и не следят за ней особо – понимают, что никуда она одна не убежит…
Что-то свистнуло, быстрая тень промелькнула в пламени костра. Беловолосый парень, сидевший рядом с Марасом, как раз потянулся, чтобы проверить, готова ли уха, – и тут же безмолвно упал наземь. В его шее торчала стрела.
Все вскочили на ноги, похватали плетеные щиты, кинулись к лесу, прочь из круга света.
– Откуда стреляли?!
– Вон оттуда!
– Ты и ты – быстро вон туда, – приказал Марас, пристально вглядываясь во мрак.
Двое ингри, прикрывшись щитами, бегом устремились в чащу. Однако едва они успели исчезнуть среди елей, как из темноты донесся звук тяжелого удара, крики и стоны.
Поспешившие им на помощь обнаружили двоих сородичей, корчащихся на земле. Ингри угодили в ловушку – незамысловатую, но действенную, они и сами знали в таких толк. Стрелявший из темноты загодя согнул молодое дерево и установил распорку, чтобы ингри непременно сшибли ее, кинувшись за ним в погоню. Дерево, распрямившись, хлестнуло их так, что вышибло дух, а одного еще и покалечило нарочно срезанными и заостренными сучками.
– Э, да он, похоже, один, – прошипел Марас. – Чтоб его болотник сожрал!
– Почему так считаешь?
– Был бы не один – нас бы уже со всех сторон расстреляли. Мы у костра были как на ладони. Возвращаемся…
– А если он опять начнет стрелять из темноты?
– Тогда ему придется обходить костер очень далеко! Слушайте хорошенько и поглядывайте на лосей – они почуют его раньше, чем мы услышим. А я кое-что сделаю…
Марас пропустил всех вперед себя, а сам задержался на границе светового круга. Ингри с опаской глядели, как он поднимает руку к груди и воздевает над головой черный оберег, висящий на ремешке. Подобный оберег носил только сам владыка Учай. Хоть повелитель Ингри-маа и называл себя сыном громовика Шкая, ни для кого не были тайной его особые отношения с богиней, имя которой он избегал называть даже во время жертвоприношений. Вот и этот оберег был совсем не Шкаю посвящен… Марас что-то шептал, и казалось, что черное пятно в его руке разрастается, обволакивая поляну вместе с костром. Огонь забился, потускнел и припал к земле; стало темнее, будто туча накрыла луну.
– Пусть теперь попробует вернуться, – злорадно произнес Марас.
Словно в ответ ему, из леса понесся переливчатый волчий вой.
– Это что еще? – зашептали лесовики. – Оборотень! В земле лютвягов их полно! Отец Хирва, защити нас!
Лишь Суви радостно встрепенулась, но тут же снова опустила голову, пряча глаза и надеясь, что невольного движения никто не заметил.
– Издевается, – буркнул Марас. – Что ж, и мы наготове…
* * *Власко, посмеиваясь про себя, снимал тетиву с лука. Один убитый, трое раненых – славно! Можно и отдохнуть. Времени достаточно, чтобы выспаться. А его противники будут всю ночь настороже, вздрагивая от каждого шороха, пока их не сморит сон. Вот тогда, перед самым рассветом, он навестит их снова…
Да, их шестеро, а он один. Но как раз это Власко беспокоило меньше всего. Пятеро изорян – обычные лесные охотники, воины по случаю. Только главарь, Марас, вызывал у толмача подспудное беспокойство. Почему не удалось попасть в него, стреляя почти в упор? Конечно, пляшущее пламя костра могло сбить прицел, да и белобрысый юнец наклонился за ухой и закрыл вожака именно в тот миг, когда Власко спустил тетиву… Конечно, бывают всякие совпадения, однако…
Покружив около поляны и выпустив для острастки еще пару стрел, Власко ушел на заранее примеченное для ночевки место. Это был невысокий холм, увенчанный большим, вросшим в землю камнем. Плоский валун вздымался над покатой вершиной – словно древнее чудище из-под земли начало лезть, да передумало и вновь заснуло на века. Даже в лучах заходящего солнца толмач отметил необычный синеватый оттенок валуна. На замшелой, покрытой мокрыми листьями спине камня отчетливо виднелась выемка, наполненная дождевой водой.