"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Порыв ветра заставил Аюну поплотнее закутаться в пушистый охотничий плащ – такой большой и теплый, что в него хотелось спрятаться с головой. Она надела на встречу с женихом все уцелевшие украшения и жалела лишь о том, что их осталось так мало… А ведь царевна должна всегда ходить в золоте – священный металл хранит от скверны и является зримым свидетельством ее божественного происхождения. Ожерелья, серьги, кольца… и пара змеиных браслетов. Царевна почти сроднилась с ними и не замечала их, совсем позабыв, что когда-то в столице назвала их грубыми и дикарскими. Сейчас она нарочно надела их поверх узких рукавов накхского платья. «Ширам будет рад, когда увидит браслеты, которые сам надел мне на запястья. То-то он подивится, как я сумела их сохранить! Они будут знаком моей верности клятвам… Знаком, что я всегда помнила о нем, несмотря ни на что!»
Аюна откинула полы плаща, перебросила косу на грудь. Не время прятаться. Время идти навстречу.
Она и не заметила, как Ширам черной тенью появился на стене. Только когда он подошел и склонил голову, Аюна вздрогнула и уставилась на него во все глаза.
Да, ей не показалось: бывший жезлоносец теперь выглядел старше и еще суровее, чем прежде. В волосах появилась первая седина, в чертах лица – резкость и властность, каких прежде не было… И, как показалось Аюне, привычная усталость. Словно невидимая ноша все время лежала на плечах саарсана и, чтобы не согнуться под ней, ему постоянно приходилось прилагать усилия, выматывающие до смерти…
– Здравствуй, госпожа.
Он приветствовал ее вежливо и почтительно, но даже не улыбнулся. И попытка Аюны приветливо улыбнуться в ответ увяла под его взглядом, в котором не было ни капли тепла.
– Сколько всего произошло с тех пор, как мы виделись во дворце твоего отца, – тихо сказал он. – Сколько душ ушло в сияние Исвархи… Великая Аратта раскололась на части…
– Увы… – вздохнула царевна. – Когда я, направляясь к тебе, покинула столицу, судьбе было угодно повести меня неторными тропами. Я угодила в плен к лесным вендам. Мне приходилось сражаться за свою жизнь, убегать и вновь попадать в ловушки… – Аюна обхватила плечи руками, словно пытаясь унять дрожь. – И я знаю, что ты все это время провел в битвах. Но, несмотря на все беды, Господь Солнце сохранил нам обоим жизнь и привел в эту крепость. Разве наша встреча – не истинное чудо?
– Чудо? Я получил письмо Аршага, – буркнул Ширам. – И счел возможным принять его приглашение. В горах и лесах наступает зима, заметает тропы и перевалы, арьи не выводят колесниц в заснеженные степи, битвы прекращаются до весны. Хорошее время, чтобы наконец разобраться с делами своего рода. И вот я здесь.
– И я этому рада! – Новая попытка Аюны улыбнуться разбилась о каменное бесстрастие саарсана. – А ты, похоже, нет? Неужели ты все еще таишь против меня обиду, Ширам? Да, наш последний разговор в столице прошел не слишком гладко…
– Помнится, ты пожелала увидеть мою голову в корзинке палача, – с усмешкой напомнил саарсан.
– К чему вспоминать прошлое?
– И сказала еще кое-что…
– Про Аоранга? – с усилием выговорила царевна. – Не думай о нем. Он мертв.
– Знаю, – кивнул саарсан. – Даргаш подробно рассказал мне о том, как искал тебя в лесах. И про то, что с тобой был мохнач и как он погиб в земле колдунов. Но я о нем и не думал.
Аюна глубоко вздохнула:
– Послушай, раз уж ты заговорил о том, с чего все началось… Мы оба были не правы…
Она усилием воли протянула руку и коснулась его запястья, но ощутила лишь металл чеканного серебреного наруча.
– Я тогда наговорила тебе лишнего… Ты разъярился… И то, что мы натворили, принесло неисчислимые беды Аратте… Но теперь у нас есть возможность начать все сначала. Господь Солнце редко дает смертным вторую попытку. Значит, он считает, что для нас есть надежда?
Ширам внимательно слушал царевну. Про себя он отметил, что за время своих странствий Аюна изрядно поумнела и, похоже, смирила свой скверный нрав. И затаенная печаль в ее золотистых глазах невольно растрогала его. Но на лице саарсана не отразилось ничего.
 
– Если ты знаешь про Аоранга, то, наверно, знаешь и про Станимира, – продолжала Аюна, отважно заговаривая о том, о чем предпочла бы не напоминать жениху. – Именно его люди разгромили мой свадебный поезд и убили почти всю мою свиту. А меня князь вендов хотел сделать своим знаменем в войне против Аратты. Но я решительно отказалась…
– И его это остановило? – с сомнением спросил Ширам.
– Мне удалось сбежать. Потом я угодила к степным колдунам… Да, я могла десятки раз погибнуть у вендов и в степях… Исварха сохранил мне жизнь, чтобы я смогла исправить ошибку.
– Ошибку?
– Да, я совершила ошибку, воспротивившись воле отца, – и своим отказом разрушила все, что он строил. Теперь я готова выйти за тебя замуж и сделаю это с охотой. Я надеюсь, что этот брак скрепит твой союз с моим братом Аюром и ты поможешь ему вернуть наследство…
– Это и так уже происходит, царевна, – перебил Ширам. – Я был верен клятве Солнечному Престолу и никогда не отрекался от него. Даже когда меня обвинили в убийстве твоего отца.
Аюна набралась храбрости и всмотрелась в лицо саарсана. Обветренная смуглая кожа, запавшие щеки, черные следы въевшейся боевой раскраски, зеленые глаза прямых потомков Змея… «Такие же, как у Янди, – вдруг подумала она. – Что я делаю? С кем пытаюсь договориться? Как там говорила Янди: „Накхи не люди, они всего лишь двуногие змеи!“»
– Я думаю… это был не ты, – твердо сказала она. – Если бы ты решил кого-то погубить, не стал бы тайно подсылать душителей…
Лицо Ширама чуть смягчилось.
– В столице этому никто не поверил, – едко сказал он. – Так удобно было обвинить во всем накхов – единственных, на кого государь мог положиться… Ты знаешь, что мы с Аюром объявили войну твоему деверю Кирану?
– Я думаю, вы поступили правильно, – отводя глаза, сказала Аюна. – Если понадобится, я скажу это прилюдно. У меня есть доказательства…
Она прикусила язык, сообразив, что чуть не выдала Янди.
– Доказательства чего?
– Того, что Киран… желает твоей смерти.
– Это не новость, – усмехнулся Ширам. – Он трубит об этом во всех указах и давно назначил награду за мою голову. Или ты имеешь в виду нечто иное?
Аюна качнула головой.
– Итак, ты теперь стал саарсаном – уже не только по имени, а по воле сородичей и благословению богов, – быстро перевела она беседу в другое русло. – Ты вождь многочисленного, сильного народа. Но до меня доходили слухи, что не все накхи хотят снова вернуться под руку государя Аратты…
– Накхи много чего хотят, – резко сказал Ширам, – но важно, чего хочу я. Воля Отца-Змея, говорящая через меня, весит больше, чем стенания иных сааров о свободной – а вернее, беззаконной – жизни. Дай им волю, они разделились бы на двенадцать княжеств и принялись воевать друг с другом, как это и было триста лет назад. Однако я не позволю им этого сделать. Накхаран – свободная, но единая страна. Когда все саары признают это и когда я закончу войну – начну говорить с Араттой об условиях союза и о новой клятве.
– Условиях союза? – озадаченно повторила Аюна. – Клятве?
– Сейчас у меня с твоим братом только договор о военном союзе против Кирана. Я помогаю ему вернуть Солнечный Престол, а он поддерживает власть рода Афайя в Накхаране и в новых землях, которые я захватил этой осенью. А дальше поглядим… Прежняя клятва моего предка Афая разрушена предательством арьев. На каких условиях будут новые клятвы…
Аюна слушала саарсана, смотрела на его сложенные на груди руки, и ей становилось не по себе – как будто твердая земля начала уплывать у нее изпод ног. Что такое говорит Ширам? Свободная страна… Так он больше не хочет служить Аратте? Но тогда зачем ему царевна?
«А где его обручальные браслеты? – вдруг сообразила царевна, похолодев. – Он что, не носит их больше?»
– Если брак со мной поможет тебе в твоих начинаниях… – выдавила она.
– Я еще не знаю, поможет мне наш брак или помешает. В моем роду определенно тебе не рады… – Теперь Ширам неотрывно глядел ей в лицо, так что Аюна начала краснеть неведомо почему. – Когда твой богоравный отец сказал, что желает выдать за меня дочь, признаюсь, я был окрылен подобной честью… У меня голова шла кругом при одной мысли о том, чтобы породниться с Солнечным Престолом… Однако времена изменились. Твоего отца больше нет, в столице засел гнусный лжец и цареубийца, твой брат собирает войска далеко на севере, и пока еще ничего не решено…