"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Царевна чуть заметно улыбнулась:
– Спасибо, что сказала об этом. Если небольшая задержка в пути сделает меня заложницей скал и снегов, то тем более лучше перезимовать здесь! Местный люд явно миролюбив. Мы едем уже целый день и не видели ни единой крепости. Я даже ни разу не заметила оружия у здешних мужчин! В каждой деревне нас спрашивают, не устали ли мы, не желаем ли отдохнуть и поесть… – Аюна на миг возвела взгляд к небу, сквозившему в переплетении полога. – Думаю, мне удастся настоять, чтобы здешние властители послали гонцов в Накхаран. В конце концов, я царевна, едущая к жениху, а не оборванка, что мечется с места на место в поисках крова и куска хлеба! Пусть Ширам вышлет свиту, пусть пришлет воинов, чтобы сопровождать меня в свой дворец. Жаль, Даргаш погиб! Уж он бы с этим делом справился. А заодно и поведал бы Шираму о том, что мне довелось пережить и преодолеть по дороге к нему… – Царевна вздохнула, вспоминая преданного накха. – Что поделать! Лишь Исварха знает, кого одарить милостью, а для кого настало время вернуться в его вечное сияние…
– Накха скорее порадовала бы тьма, в которой обитает Предвечный Змей, – заметила Янди.
Аюна пожала плечами, не собираясь отвечать на слова охранницы.
– Все же разузнай получше, куда нас везут, – приказала она.
  
Глава 3
 
Глиняный город
 
Когда начало смеркаться, вдали появился город. Впрочем, ни крепостных стен, огораживающих его, ни высоких башен, ни дворцовых крыш, возвышающихся над домами простого люда, видно не было. И вообще город в привычном понимании встающее вдалеке диво ничем не напоминало. Казалось, все встреченные по пути домишки вдруг решили взобраться на крыши друг друга и склеиться в стену, испещренную ходами наподобие исполинского муравейника. От дороги, входящей в это огромное селение, и влево и вправо можно было трижды выпустить стрелу из лука, прежде чем кончилась бы эта стена. Царевна откинула полог и высунулась наружу, держась руками за край возка и глядя по сторонам широко распахнутыми от любопытства глазами. Из чего сделаны местные жилища? Не камень, не бревна…
– Из чего тут дома? – спросила она возницу.
– Из глины, госпожа, – отозвался тот.
– Как – из глины?! – не поверив, засмеялась дочь Ардвана. – Это же не печные горшки! Как можно слепить целый город?
– Из глины, – повторил возница, слегка подгоняя волов. – Всё тут из глины.
Аюна вертела головой, впитывая чужую, ни на что не похожую жизнь. В поле у края дороги, не обращая внимания на божественную гостью, хлопотали местные обитатели. Они грузили в высокие плетеные корзины что-то круглое и плоское.
– Что они собирают? – вновь обратилась к возчику Аюна.
– Коровьи лепешки, госпожа, – равнодушно ответил тот.
– Зачем?!
– Топить печи.
– Коровьими лепешками? – расхохоталась царевна.
Ее собеседник не слишком почтительно поглядел на нее, как на скорбную умом:
– Чем же еще?
Царевна оглянулась. Следом за повозкой в непривычной задумчивости шла Янди. Позади двигались, тихо разговаривая на ходу, верховный жрец Ашва и Аоранг. Мохнач что-то оживленно доказывал старику. Тот порой удивленно вскидывал брови, иногда, соглашаясь, кивал.
Аоранг трепал по холке спокойно шагающего рядом Рыкуна, приглядывая за ним. На саблезубца жители обращали куда больше внимания, чем на всех остальных прибывших, включая Аюну. Ее это даже немного обижало.
Возок теперь ехал по широкой и прямой улице, стуча колесами по твердой, как камень, чисто выметенной глине. Аюне показалось, таких улиц здесь было совсем немного – может, всего одна, – а прочие дорожки извилистыми крытыми ходами уводили в лабиринт громоздящихся друг на друга домишек.
– Возница правду сказал, что вы топите печи скотьим пометом? – спросила жреца дочь Ардвана.
– Именно так, дочь Сварги.
– Но ведь дровами лучше! Они не воняют…
– У нас здесь нет лесов, – ответил Ашва. – Когда-то мы заключали мир с лесными людьми – с условием, что сможем ходить на ту сторону реки за деревьями для строительства и прочих нужд. Но с дикарями невозможно ни о чем толком договориться. Они – потомки хищных зверей, и природа все равно рано или поздно являет себя… Впрочем, для тебя, – продолжил он, отбрасывая воспоминания, – я велю принести сбор душистых трав. Ты не почувствуешь зловония.
 
– Спасибо, – милостиво склонила голову царевна. – Да пребудет с тобой Исварха!
Ашва смерил ее взглядом и согласно кивнул.
– Неужели в царском дворце у вас тоже греются сушеным пометом? – не унималась царевна.
– Нет, царевна.
– Тогда чем?
– Здесь нет дворца.
«Так и думала!» – отметила Аюна и спросила:
– А где живет ваш божественный повелитель? Или повелительница?
– У нас нет повелителей.
– Быть может, военный вождь, князь? – уточнила Аюна, вспомнив Станимира.
– Мы не воюем, – пожал плечами Ашва. – Зачем нам князь?
– Но как же так? – недоверчиво спросила царевна. – А кто решает, как будет жить страна?
– Конечно же боги. Двуликая Мать, ее небесные мужья, ее огнерожденные дочери, живущие среди нас… Мы, жрецы, выслушиваем их волю и передаем людям. Чаще всего люди следуют этой воле. Если нет – боги гневаются и наказывают их. И тогда наступают засухи, суховеи, лютые морозы, изнуряющая жара, которая губит посевы…
– И что вы тогда делаете?
– Умираем, – пожал плечами Ашва. – Мы все – лишь зерна на ладони всемогущих богов. Они могут бросить семена в борозду или на истоптанную дорогу либо просто сжечь. Каждый человек здесь понимает это. – Ашва указал на одну из лачуг, прилепившихся к другим таким же. – Вот мы и прибыли. Пока будем жить здесь.
– В этой хижине? – Аюна недовольно свела тонкие брови. – А получше жилья для дочери бога у вас не найдется?
– Есть храм, но нынче мы туда не доберемся. А ночью дочери Солнца подобает отдыхать, так ведь?
– Так, – кивнула Аюна, продолжая недоумевать. – Но тогда хотя бы дворец одного из вельмож…
– У нас нет вельмож, – терпеливо объяснил Ашва. – Эти дома, – он обвел рукой глиняные соты, озаренные багровыми лучами заката, – принадлежат моей семье. Вон тот – мой. В этом должен был жить мой старший сын… – старый жрец умолк и кинул долгий, пронизывающий взгляд на Янди, – когда б не погиб. Сейчас дом пустует – живите в нем. Я распоряжусь, вам принесут воду для омовения, кашу с медом и настой хмеля, чтобы снять усталость…
Вдруг что-то вокруг изменилось. Под ногами дрогнула сухая земля. Прохожие, стоявшие по обочинам и с любопытством смотревшие на повозку с царевной, начали пятиться, пряча глаза и сгибая спину. Послышался негромкий перезвон колокольчиков, шлепанье босых ног и мерная, сотрясающая землю поступь упряжных волов.
Из-за поворота появилась крытая повозка вроде той, в которой привезли Аюну. Только царевну сопровождали Ашва и его жрецы, а по сторонам этой повозки шли одни женщины. Янди невольно отметила, как двигаются шагающие по бокам повозки крепкие раскрашенные смуглянки. «Телохранительницы, – подумала она. – Вон дубинки у бедра…»
Янди отлично знала, что подобной с виду небольшой дубинкой умеючи легко разбить сустав или проломить голову.
«А сзади идут просто служанки… Хотя…»
Она вгляделась в толпу молодых женщин, что следовали за повозкой. В длинных безрукавых домотканых платьях, разрезанных по бокам, с распущенными длинными волосами, они были разрисованы почище жрецов Ашвы – только не молниями и вихрями, а стеблями и колосьями. Одинаково строгое выражение лиц женщин сразу показалось Янди знакомым. Ей вспомнилось детство, храм Найи…
«Это жрицы, – поняла она, насторожившись. – А я говорила царевне – зря мы не сбежали еще на берегу, пока земли вендов были рядом…»
Янди шмыгнула за спины слуг Ашвы, стараясь быть как можно незаметнее.
Не доезжая десятка шагов до царевниной свиты, повозка остановилась. Жрицы подняли плетеный полог и помогли выбраться наружу худой беловолосой женщине. Ее бледная кожа была густо расписана, но морщины не давали рассмотреть знаки. Одета она была в такое же некрашеное платье без рукавов, как все прочие. Узловатые руки казались выбеленными временем сухими корнями.