"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Жестокая выходка Янди привела Аоранга в бешенство.
— Но можно было кинуть в ногу!
— А он бы заорал. Сюда бы прибежали другие венды…
— Но здесь же нет других! Ты сама только что сказала — они ушли к священному холму!
— Подумай сам, — увещевала его Янди. — Сокровищ было много — двое вендов явно не утащили бы все. Значит, скоро должны подойти другие. Даже если бы ты оглушил и связал того парня, вероятно, его бы нашли, и он непременно рассказал бы, что мы тут и идем по следу!
— Ты же обещала не убивать!
— А что мне оставалось делать? Я, как и ты, хочу поскорее найти и выручить Аюну. Не препятствуй мне в этом! — Янди ласково улыбнулась закипающему мохначу. — Мы заодно! Давай оставим глупые споры. Помоги мне сбросить его тело в реку. Да побыстрее — нам следует поспешить.
«Ну уж нет!» — подумал мохнач, скрещивая руки на груди.
Святейший Тулум с детства учил его подмечать и подавлять в себе предвестники ярости. Поначалу Аорангу было очень трудно. Но Тулум терпеливо внушал ему: «Что может быть недостойнее, чем дать волю гневу! Ярость превращает человека в зверя, она лишает разума так же, как и страх. Ты — создание Исвархи, твоя душа — его искра. Ты должен стараться быть выше страха и ярости…»
Но эта Янди! Он не находил слов, чтобы назвать ее так, как она того заслуживала.
Когда она пыталась соблазнять его у ручья, ему легко было оставаться равнодушным, хотя зеленоглазая вендка была очень красива. С тех пор как в сердце мохнача вошла Аюна, другие женщины его не занимали. А главное, он ясно видел, что Янди не то что вожделения, но даже и приязни к нему не питает. Он для нее не более чем орудие, которое выкинут, когда в нем отпадет нужда. Как, вероятно, и прочие люди. Янди лгала с легкостью и удовольствием и убивала по необходимости, через миг о том начисто забывая.
«Господь Исварха, дарующий нам искры наших жизней, как ты допустил, чтобы твое чистое пламя было осквернено в темной душе этой женщины!»
— Чего ты ждешь? — нетерпеливо повторила Янди. — Тут опасно!
— Я не пойду с тобой, — сказал Аоранг, глядя на нее с отвращением. — Откуда мне знать, что ты выкинешь в следующий миг? Кого пожелаешь убить?
— Вот как? — Янди неподдельно удивилась. — И что же, ты пойдешь один?
— С Рыкуном.
Девушка язвительно расхохоталась:
— Ты пойдешь с котенком, не умеющим даже прокормить себя, чтобы в одиночку сразиться с войском вендов? Тебя убьют и натянут кожу на бубен! А из шкуры твоего любимца какая-нибудь вендка сошьет плащ своему мужчине… Но это твое дело! А вот о том, что из-за твоей нелепой жалости к врагам царевна станет игрушкой дикого головореза, ты будешь думать до конца жизни — пока венды будут отпиливать твою глупую голову!
— Ступай куда хочешь, Янди, — устало ответил Аоранг. — Идти с тобой — все равно что размахивать гадюкой, отгоняя врагов.
Янди скрипнула зубами, подавляя нарастающую злость.
— Похоже, святейший Тулум впустую тратил время, обучая родича мамонтов! Перед тобой ясный выбор — убивать врагов и быстро достигнуть цели или жевать солому, подобно волам, и не достичь ничего.
— Я пойду сам, — упрямо повторил Аоранг. — Я не хочу идти с тобой.
Янди смотрела на него, стараясь успокоить дыхание. Святое Солнце, как же ее бесил этот здоровяк! Почему мохнач так стремится умереть? Или он не понимает, что она может убить его в любое мгновение, — а после того, что он ей тут наговорил, это самое разумное. Он ведь не глуп — так почему он стоит, опустив руки, спокойно смотрит ей в лицо и не боится?
— Ну и уходи! — бросила она. — Встретимся в ледяном аду Храваша.
Аоранг хотел отвернуться, чтобы всем своим видом показать, что не желает больше ни разговаривать с ней, ни видеть ее. Но, вспомнив, как быстро и метко она бросила нож, решил не искушать судьбу. Однако Янди просто скользнула в заросли прибрежных кустов и будто растаяла в предрассветном сумраке. По вздрагивающим то тут, то там листикам мохнач догадался, куда она движется. Для того, кто не знал, куда смотреть, заметить эту двуногую хищницу было почти невозможно.
 
«В одном она права, — подумал Аоранг, — отсюда надо поскорее убираться. Наверняка те, кто стережет берег, скоро будут здесь. Мы управились быстрее, чем венды. Однако намного ли?»
Он поудобнее перехватил охотничье копье.
— Идем, Рыкун?
Если догнать вендов, уходящих вглубь своих лесов, то можно, подобно саблезубцу, красться следом за добычей. На хвосте глаз нет. Наверняка, отойдя от пограничной реки, венды станут беспечнее. Теперь-то что — они у себя дома! Главное — выбрать миг…
Аоранг словно въявь увидел: вот усталые после дневного перехода венды собираются у костра на отдых. Оставленные рядом с Аюной стражи садятся меж сородичей… И тут самое время появиться ему, перерезать путы, которыми она привязана к дереву. Аюна хочет вскрикнуть от радости, но он закрывает ей ладонью рот и бесшумно уносит в лесную тьму. А на месте пленницы остается лежать Рыкун. Тот-то будет смеху, когда венды, придя за царевной, увидят, что она обратилась в невиданного зверя!
Аоранг представил, как похитители оторопело глядят на свирепую клыкастую морду, как его любимец вскакивает и оглашает ночь рычанием, и тихо засмеялся. Злость на Янди прошла, сменившись спокойной уверенностью. Да, именно так он и поступит.
Рыкун подбежал на зов, и Аоранг ласково принялся чесать его за ухом.
— Сейчас уйдем отсюда подальше, дружок. И тогда поищем дичь, чтобы поесть…
В этот миг откуда-то со стороны леса, темнеющего над косогором, послышался резкий окрик на незнакомом языке. Из-за деревьев показались трое верховых. Они явно уже какое-то время назад заметили чужака и теперь устремились ему наперехват.
«Уйду в кусты, там им верхом не продраться, — подумал Аоранг, кидаясь вдоль берега, — а пешком мы с ними еще потягаемся…»
Он не успел совершить задуманное. Едва он протиснулся в ближайшие заросли по звериной тропке, за спиной послышался короткий сухой щелчок. Вверх взмыло притянутое к земле молодое дерево, и вместе с ним Рыкун с пронзительным визгом взлетел в небо, пойманный за заднюю лапу.
— Погоди, я сейчас!
Позабыв обо всем, Аоранг бросился к перепуганному саблезубцу, выхватывая из ножен охотничий нож.
— Сейчас освобожу тебя!
Но не тут-то было — над головой мохнача быстрой тенью мелькнула веревка с петлей. Затем рывок — должно быть, венд резко повернул коня. Аоранг рухнул на спину и увидел поблизости всадников, поднимающих копья для броска. Он попытался вскочить на ноги, но петля не давала ему этого сделать. Воспитанник Тулума почувствовал, как конь тащит его за собой по земле, через корни и кочки. Он напрягся, чтобы освободиться, но конь продолжал тянуть.
Всадники с копьями оказались с обеих сторон, что-то насмешливо выкрикивая. Тот, кто пленил его, — должно быть, старший — обернулся и отдал приказ. Один из всадников поднял копье, целясь в раскачивающегося на веревке Рыкуна, который вопил и размахивал в воздухе тремя когтистыми лапами.
Но тут глаза венда странно выпучились, он упал ничком и обвис в седле. В тот же миг, широко раскинув руки, упал с коня и его соратник. Петля ослабла, Аоранг скинул ее с себя и вскочил на ноги. Третий всадник остановился, начал разворачиваться, и тут в седле за его спиной возникла Янди. Аоранг не успел заметить, откуда она появилась. Вокруг шеи венда в один миг обвилась веревка с узлами, а Янди слетела с коня и повисла, затягивая удавку.
— Прости, не хотела тебя тревожить, — ехидно сказала она потом, мигом сматывая узловатую веревку и пряча ее под широкий, расшитый узорами пояс. — Возможно, эти всадники тебя совсем не обеспокоили. Но твой драный кот своим визгом переполошит округу. И сюда сбегутся все окрестные венды…
Аоранг молча снес насмешки, спеша освободить Рыкуна из петли. Он перерезал веревку, и саблезубец свалился почти ему на голову.
— Погоди ты, — бормотал мохнач, отбиваясь от любимца, который пытался вцепиться в него всеми когтями и облегченно повиснуть на хозяине. — Дай посмотреть, что с лапой!