"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

— Идти вперед! Молчать! Ты говорить — я убивать, — свирепой скороговоркой пробормотала она. — Ты молчать — ты жить.
Мальчик все глядел, не смея отвести взор. Он как будто понимал, кто перед ним, но глаза его отказывались верить очевидному. Возникшая прямо из тьмы смуглая чужачка c блестящими глазами казалась ожившим ночным кошмаром. Откуда здесь, на пороге общинного дома, одна из вражьего змеиного племени?!
— Идти! — вновь прошипела Ашья.
Мальчишка схватился за ручки деревянного подноса и, ощущая спиной колючий взгляд страшной гостьи, пошел вперед.
В большом доме вокруг длинного стола восседало полторы дюжины богато разодетых бородачей. Они горланили и спорили, перекрикивая друг друга, размахивая руками, хохотали и запивали съеденное и сказанное хмельным медом. Ашья прислушалась, стараясь уловить в их речах знакомые слова. Поняла она не много. Однако слова «рубить», «голова» и «кол» разобрала вполне четко.
Сидевшие за столом накинулись на жареного кабанчика так, будто перед этим не ели несколько дней. Ашья, которая в походе ела от случая к случаю, не сходя с седла, при виде их трапезы ощутила приступ голода и жгучей ненависти. На отроков, которые притащили блюдо, старейшины вендов даже и не взглянули.
— Уйдем, пока они едят, — потянув ее за рукав, вдруг прошептал вендский юнец. — Заметят — убьют! Пошли, я тебя выведу…
Ашью несказанно удивило желание отрока спасти ее. Сама она на его месте улучила бы подходящий миг и подняла такой шум, что и мертвые бы поднялись из могил. Неужели голубоглазый так боится смерти? Но нет — тогда бы не болтал…
— Молчать! — цыкнула она и оттолкнула его в сторону.
«Если сейчас бросится наутек или завопит, придется как-то его убить», — подумала накхини. Но впрочем, ей сейчас совсем не до него. Она подхватила со стола глиняный кувшин с пивом и принялась разливать его по деревянным чарам. При этом, обходя стол, она словно невзначай касалась бронзовым перстнем шеи каждого из пирующих старейшин. Разгоряченные выпитым, те не слишком обращали внимание на легкое касание. Кое-кто хлопал себя по шее, словно пытаясь прибить комара.
Ашья оглянулась. Мальчишка переминался у двери, словно ожидая ее. Впрочем, почему «словно»? Он следил за каждым ее движением не отрывая глаз. Кажется, он ожидал от нее новых приказов… «Экий чудной отрок!» — подумала она.
Впрочем, если по неведомой причине он на ее стороне — тем лучше. Потом будет время разузнать. А если доведется здесь полечь, это будет уже не важно.
Ашья неторопливо обошла стол с кувшином пива, не позабыв никого, а затем, подойдя к нежданному союзнику, тихо приказала:
— Ворота идти, громко кричать. Понимать?
Мальчишка кивнул и скрылся за дверью.
Ну, теперь — все. Ашья чуть выждала и тоже выскочила из длинного дома. Спрятавшись за углом, она начала всматриваться и вслушиваться. Если отрок решит открыть ее присутствие своим сородичам, очень скоро они гурьбой бросятся сюда. Тогда она сможет тихо обойти их, пока они будут рыскать тут в ее поисках. А если нет…
Ашья поглядела на свой перстень и слегка повернула его головку. Полое заточенное жало скрылось под бронзовой пластиной. Со стороны никто бы не догадался сейчас, что в пустотелой головке перстня хранится смертоносный яд, получаемый сестрами Найи из обычных мокриц. Ашья знала, что к тому мигу, как мальчишка добежит до ворот крепости, с вождями вендов будет покончено. Они будут еще живы, но не смогут уже ни двигаться, ни говорить. Поцелуй Найи не знает пощады.
Она выждала еще немного времени. У костров шумели ни о чем не подозревающие воины. Никто, кажется, и думать не думал бежать сюда и спасать своих вождей. Наконец с дальнего края священной крепости послышался звонкий мальчишеский крик.
«Отец-Змей ко мне благосклонен», — порадовалась Ашья, слушая, как переполошенные вояки хватаются за оружие и бросаются скопом в сторону ворот. Потом она спокойно вернулась в длинный дом и, не глядя на завалившихся на стол, на пол или друг на друга отравленных старейшин, подошла к очагу. Выгребла тлеющие угли в глиняный горшок, а затем щедро рассыпала их по устилавшей пол соломе. В воздух тут же потянулись белые струйки дыма.
 
— Эй, ты что творишь? — невнятно раздалось из-под стола.
Должно быть, кто-то из вождей, решивший прикорнуть во время пиршества, проснулся от запаха дыма. Сейчас он на карачках вылезал из своего убежища, толкая перед собой увесистый топор.
Ашья в одно движение оказалась рядом. Едва голова бородача появилась из-под столешницы, с размаху опустила ему на макушку горшок. Русые космы венда тут же окрасились кровью, и он, оглушенный, рухнул на пол.
Языки пламени, быстро пожрав затоптанную солому, уже облизывали одежду застывших в оцепенении вождей. Воздух помутнел от удушливого дыма. Пора! Задержав дыхание, Ашья выскочила из дома. Позади нее, треща, быстро разгорался пожар. Едва она успела отбежать, как позади нее язык хищного пламени пробился сквозь крышу и взвился к небу.
Ашья видела, как на валах появляются черные пятна — накхи — и множество легких отравленных стрел несется в сбившуюся у ворот толпу. Кто-то в тщетной надежде спастись выскакивал, распахнув ворота, и бежал наружу, но там, едва заметные в сумерках, их ждали воины Гауранга — и сам он со своей непревзойденной лунной косой.
Ашья вдруг вспомнила про мальчишку. «Он где-то у ворот. Надеюсь, его не затоптали…»
Рассвет Ашья встретила уже внизу. Глубокая ссадина на щеке кровила — кто-то из вендов метнул копье. Не успей она отклониться, оно пришло бы точно между глаз! Шрам теперь останется наверняка… Ашья и сама потеряла счет врагам, убитым ею в суматохе ночной схватки. Но странного отрока так больше и не видела — ни в гуще боя, ни среди убитых. Впрочем, что и говорить, времени рассматривать мертвецов не было.
Гауранг, заметив ее, поворотил коня и, расталкивая соратников, направился к ней. Сердце Ашьи затрепетало. Она представила, как сейчас он спрыгнет на землю, заключит ее в объятия и при всех назовет своей женой.
Но саар не спрыгнул наземь. Поравнявшись с юной воительницей, он наклонился в седле и положил ей руку на плечо:
— Ты славно сражалась, Ашья. Твой отец может гордиться тобой. Он и впрямь хорошо обучил тебя.
— Все для тебя, мой повелитель! — пылко отозвалась девушка, потянувшись к нареченному.
Но ее порыв остался без ответа.
— Ну да. — Гауранг кивнул, будто только сейчас припомнив об уже сговоренной свадьбе. — Мы совершим обряд, когда вернемся в Накхаран. А сейчас… — Он указал в сторону пары дюжин крепко связанных вендов, хмуро глядящих на захватчиков. — Я дарую тебе честь — можешь взять себе из полона любых трех рабов. Я позволяю тебе отобрать их даже вперед меня.
Слушавшие победоносного вождя накхи громко зашептались, выражая свое восхищение щедрой наградой. Но Ашье отчего-то захотелось плакать. Рана, до того не тревожившая ее, вдруг заныла. Она утерла кровь со щеки и незаметно смахнула позорную слезинку. Ей вспомнились лица оцепеневших вождей, обреченно глядящих на пожирающий солому огонь. Вспомнился мальчишка, которого она прикончила, чтобы завладеть блюдом с дичью. И тот странный отрок…
Она добыла великую славу и поднесла ее Гаурангу как свадебный дар. Не такой награды она ожидала! И к чему ей эти рабы?
Но отказаться сейчас означало бросить вызов будущему мужу. А добрая жена никогда не позволит себе пререкаться с супругом, и уж тем более при его воинах. Поэтому Ашья ничего не сказала. Она лишь склонила голову и направилась к толпе пленников. Те смотрели на нее со смешанным чувством злобы и любопытства. Она же вглядывалась в их бородатые лица, полускрытые длинными взлохмаченными волосами. Широченные плечи и мускулистые руки каждого из них были опутаны кожаными ремнями таким образом, что, пожелай пленники дернуться, удавка на шее тут же начала бы затягиваться. Саконы хорошо платят за таких рабов — им всегда нужны крепкие руки на железных рудниках.