"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
– Ничего! – отмахнулся верховный жрец. – Бьяры тоже когда-то были дикими, а ты погляди на них теперь!
– Я поглядел, – хмыкнул Хаста. – И об этом я тоже расскажу в свой черед.
– Ну хорошо. – Тулум смерил взглядом осунувшееся лицо воспитанника и его запыленную одежду. – Надо бы сперва накормить тебя и дать отдохнуть с дороги. Ты хоть ел сегодня?
– Не знаю… Честно сказать, мне нынче совсем не до еды!
– Тогда рассказывай.
Хаста сел на скамью у стены, откинул голову и прикрыл глаза, внезапно ощутив, до чего же устал за этот долгий день. Он хотел спросить наставника, что тот желает услышать первым делом, но вместо этого почувствовал, что проваливается в сон. Тулум несколько мгновений смотрел на него выжидающе, потом подошел, наклонился, и Хаста почувствовал, как сухие ладони верхового жреца сжали его виски.
Все вдруг закружилось у него перед глазами с огромной скоростью. События последних дней и месяцев замелькали, как осенние листья в бурю. Накатила и внезапно отступила тошнота. Хаста распахнул глаза и обнаружил, что сонливость как рукой сняло.
– Учитель… – удивленно пробормотал он, чувствуя себя так, будто проспал целую ночь. – Как это у тебя получилось?
– Грозу мне, пожалуй, не вызвать, – усмехнулся тот, – но кое-что могу и я. Тебе все же надо будет потом отдохнуть по-настоящему… И очень жаль, что ты потерял в землях ингри сосуд со священным огнем.
– Ты узрел это в моих воспоминаниях, о святейший, или заметил, что у меня нет его при себе?
– А ведь он непрерывно горел в нашем храме уже триста лет! Стыдись, Хаста!
– Теперь я понял, в чем была причина наших бед, – кротко согласился Хаста, понимая, что откровенного ответа не дождется. – Но поверь, Исвархе мы молились беспрестанно. Под конец, когда мы втроем удирали от целого войска, только его милостью мы и уцелели… Воистину так часто Святое Солнце я не поминал за всю прошлую жизнь…
– Это не заслуга пред ликом Исвархи, и смеяться тут не над чем!
– Зато я смеялся в лицо страхам и опасностям, что нам посылали дивы, а это уже заслуга – так говорит Ясна-Веда!
Тулум невольно улыбнулся.
– По крайней мере, убегая от ингри, ты не бросил записи, – произнес он, забирая у него свитки. – А теперь рассказывай, почему ты явился сюда таким причудливым способом.
Хаста глубоко вздохнул:
– Сегодня утром я шел сюда, чтобы, как положено, рассказать о нашем путешествии и злополучной Великой Охоте…
– И что же тебе помешало?
– Дворцовые стражи, учитель. Они пытались скрутить меня, но я вырвался и сбежал, перескочив через ограду в ближайший сад. Пожалуй, стражи погнались бы за мной, но мне на помощь пришел Аоранг. Он приотстал немного, задержавшись в лавке сластей, но, заметив бесчинства стражников, бросился на выручку.
– Однако сюда он так и не пришел, – тихо произнес верховный жрец. – Значит, дворцовая стража осмелилась захватить мое доверенное лицо?
– При этом другое ваше доверенное лицо тоже имело бледный вид, – напомнил Хаста.
– Погоди… – Тулум взволнованно заходил туда-сюда по лаборатории. – Недавно я был в застенках. Там пытали одного из жрецов храма – по словам брата, причастного к заговору. Теперь попытались схватить тебя… И похоже, забрали Аоранга. Должно быть, брат всерьез подозревает меня и желает потуже затянуть петлю…
– Может, и так, – согласился Хаста. – Но только тому, кто ищет заговорщиков, следовало бы начать с хозяина того дома, где я скрывался от стражи.
– Что ты говоришь?
– Когда я, подобно крысе, сидел на стропиле в садовом домике, выяснилось, что в подполе там обитает еще одна крыса. Судя по выговору и одежде, тоже из северян и тоже служитель Исвархи. Так что между нами была одна лишь разница: я в том саду был непрошеным гостем, а вот он принимал знаки почтения от хозяина дома, будто сам хозяин был его слугой.
– Высокопоставленный жрец с севера, скрывающийся в подземном тайнике? – подытожил Тулум. – Как интересно… Что еще тебе удалось выведать?
– Выведать – немного. Только то, что жрец в столице – нежеланный гость, а потому вынужден скрываться. Зато увидеть…
И Хаста быстро пересказал наставнику то ужасное и необъяснимое, чему утром был свидетелем.
– …А потом они ушли – как я понял, чтобы спрятаться в более надежном месте. При этом жрец велел своему проводнику быть наготове… Но чего именно они ждут – неизвестно.
Тулум слушал, мрачнея с каждым его словом.
– В чей же сад ты заскочил?
– Признаться, я так радовался, что дикие земли остались позади и ингри больше не охотятся на меня, как на куропатку, что не особо присматривался. Я бы и стражей на улице не заметил, если бы они не принялись крутить мне руки! Но думаю, я мог бы указать его…
– И не думай! – оборвал его Тулум. – Судя по тому, что ты рассказал, тебе нельзя даже носа высовывать из храма!
– Но что ты скажешь о жреце, учитель? Что это за человек, способный убивать словом?
Верховный жрец ответил не сразу. Некоторое время он размышлял, прохаживаясь вдоль полок, потом спросил:
– Знаешь ли ты, Хаста, что такое хварна властителей?
– Гм, разумеется, – удивленно отозвался его воспитанник. – Это особая милость Исвархи, которой он наделяет тех, кого любит, – прежде всего Солнечную династию… Именно хварна возносит их над всеми смертными, она наделяет их силой и удачей. Более того, правители этого рода сами источник хварны. Она исходит от них, даруя процветание всей стране…
– А про Черное Солнце ты слыхал?
– Нет, – озадаченно сказал Хаста.
– Это оскверненная хварна, навлекающая на мир неслыханные беды. Причем чем выше прежде была хварна, тем чернее станет солнце…
– К чему ты это рассказываешь, господин?
– Ты ведь северянин, Хаста. Видел ли ты великий храм в Белазоре?
– Только с берега, издалека. Тогда я еще не был жрецом. Да, я видел, как над морем, высоко в небе, горят на заре его купола. Это воистину обиталище бога.
– А я и бывал там. Ты прав – не верится, что его возвели руки смертных. Но этот храм властвует над лесным краем рыбаков и звероловов, страдающим от холодов и наводнений больше других земель. То, что для нас лишь скорбные известия, – для них огромные волны, смывающие целые деревни…
– Как видно, до них хварна государя не дотягивается.
– Вот и они так полагают, – кивнул Тулум. – Они давно уже жалуются и ропщут. Но до меня дошли слухи, что жалобами они не ограничиваются. Жрецы севера уже в открытую заявляют, что Солнечная династия лишилась хварны. А когда хварна искажена, она становится Черным Солнцем…
– Ты намекаешь, святейший, что жрецы-северяне перешли на сторону мятежников?
– Я хочу сказать, что они-то их и вдохновляют, а возможно, даже руководят ими, – сказал Тулум. – Я это и раньше подозревал. И твои слова это подтвердили.
– Но колдовство – как это понимать?! Люди сгорели по одному слову того старика…
– Могучая хварна позволяет выходить за пределы того, что почитается законами сего мира, – задумчиво ответил Тулум. – Облакопрогонник Ашва как будто тебя не удивляет? Невежественный босой дикарь, который, насупив брови, вызывает дождь и ветер… Сколь велики его заслуги перед Исвархой, имени которого он не может даже правильно вымолвить! Знавал я когда-то еще одного человека, который умел музыкой создавать видения, неотличимые от реальности, но он, верно, давно умер… Есть также некий чудотворец, прозванный Светочем Исвархи, – о нем много говорят, но пока мне не удалось выяснить, кто это… Все это не важно, Хаста. Один мятежный жрец, пусть и чудотворец, – невелика беда. Хуже всего то, что их становится чересчур много и что народ их слушает… Эй, Хаста? Ты опять спишь?
Молодой жрец, глубоко задумавшийся, вскинул голову:
– Я думаю, учитель, об удивительных вещах, которые в пути произошли с нашим царевичем. Вот послушай…
И Хаста принялся рассказывать своему наставнику о чудесах, которые случились с Аюром, о его исцелении в храме Ветра и спасении из расщелины.