Кошмарной летней ночью (сборник)

– Я не хотел! – орал Ларри благим матом. – Просто мяч соскочил!
«Врешь, – думал я. – Врешь, врешь, врешь».
Я заставил себя подняться и пошел туда, где все ребята уже собрались вокруг Колина. Он так и лежал неподвижно. Как мертвый. Ларри упал рядом с ним на колени и осторожно приподнял его голову обеими руками.
Глаза у Колина были открыты. Он смотрел на Ларри невидящим остановившимся взглядом. Долго смотрел. Так долго, что мне стало по-настоящему страшно. А потом Колин глухо застонал.
– А ну разойдитесь. – Ларри махнул рукой, разгоняя ребят. – Ему нужен воздух, а вы тут столпились. Отойдите подальше. – Он склонился над Колином. – Я не хотел. Это мяч соскользнул. Ты прости меня. Я не нарочно.
Колин опять застонал. Глаза у него закатились, так что видны были только белки. Ларри стянул у Колина с головы бандану и вытер ему лоб.
Колин со стоном закрыл глаза.
– Надо его отнести в главный корпус. – Ларри сделал знак двум ребятам из команды «Красных». – Давайте вы двое, помогите мне. А все остальные идите переоденьтесь и отправляйтесь на речку. Там вас встретит инструктор по плаванию.
Ребята начали расходиться. А я стоял и смотрел, как Ларри и те двое парней, которых он выбрал себе в помощь, осторожно подняли Колина и понесли в направлении главного корпуса. Ларри держал его за плечи, ребята неуклюже взялись за ноги.
Меня все еще мутило. Я никак не мог выбросить из головы этот пугающий образ: переменившееся лицо Ларри с глазами, горящими злобной яростью. Лицо Ларри, когда он бросил мяч прямо Колину в затылок.
Я знал, что он сделал это нарочно.
Я пошел следом за ними. Я даже не знал зачем.
Наверное, у меня в голове слегка помутилось от потрясения. Я действительно был очень расстроен. Очень.
Они уже добрались до подножия холма, и тут я увидел Майка. Он подбежал к Ларри, держа на весу свою больную распухшую руку.
– Можно я с вами? – умоляюще протянул он. – Надо, чтоб кто-нибудь посмотрел мою руку. Она ужасно болит. Правда, Ларри. Можно пойти с вами?
– Иди, – коротко отозвался Ларри.
«Слава богу, – подумал я. – Наконец-то хоть кто-то уделит внимание Майку. Все-таки его укусила змея. А змеиный укус – это не шуточки».
Пот лил с меня в три ручья. Я остановился и тупо уставился вслед Ларри и ребятам. Они уже поднимались на холм.
«Этого не должно было произойти, – вдруг подумалось мне. – Это неправильно».
Несмотря на жару, меня пробил неприятный озноб.
Здесь что-то не так. Что-то явно не так.
У меня было такое чувство, что я оказался в кошмарном сне.
Но тогда я еще не знал, что это только начало кошмара.
9
После обеда мы с Джеем засели писать письма родителям. Настроение у меня было самое мрачное. Все-таки сегодняшний случай с Колином очень сильно подействовал на меня. Я никак не мог забыть, как переменилось лицо Ларри, когда он бросил мяч в Колина. Я никогда в жизни не видел, чтобы один человек смотрел на другого с такой явной злобой.
Я написал обо всем этом. И еще о том, что в лагере нет врача. И про Запретный дом тоже.
Джей также что-то строчил, а потом вдруг остановился и посмотрел на меня. Лицо у него было красным. Обгорело на солнце.
Он задумчиво почесал свою рыжую шевелюру.
– Похоже, мы мрем как мухи, – сказал он без тени юмора и обвел глазами комнату, где мы с ним были вдвоем. Ни Колин, ни Майк так и не появились.
– Ага, – тоскливо протянул я. – Надеюсь, с ними все будет нормально, с Колином и Майком. – Я помолчал, а потом выпалил на едином дыхании: – Ларри нарочно ударил Колина.
– Чего?! – Джей ошалело уставился на меня.
– Он нарочно бросил мяч ему в голову. Я видел. – Голос у меня дрогнул. Вообще-то я не собирался никому об этом рассказывать. Но теперь был даже рад, что все же высказался. Мне было трудно держать это в себе. Меня это так угнетало. А теперь мне стало немножечко легче.
Но Джей мне не поверил.
– Не может быть, – тихо проговорил он. – Ларри – наш вожатый. У него просто рука соскользнула.
Я собрался было возразить, но тут дверь распахнулась и в комнату вошел Колин. С ним был и Ларри, который поддерживал его под руку.
  
– Колин! Ты как? – закричал я.
Мы с Джеем вскочили с кроватей и подбежали к нему.
– Нормально. – Колин выдавил бледную улыбочку. Я не видел его глаз. Он снова надел свои зеркальные очки.
– Слабость еще осталась. Но это не страшно, пройдет. И все с ним будет в порядке, – бодро проговорил Ларри, легонько похлопав Колина по плечу.
– В глазах только двоится, – признался Колин. – Мне кажется, тут полно народу. Вас вроде трое. А мне кажется, что шестеро. Каждого по двое.
Мы с Джеем нервно хохотнули. Я так и не понял, шутил Колин или нет. Ларри помог ему дойти до кровати и сесть.
– Через пару дней будет как новенький, – сказал он, повернувшись к нам.
– Ага. Голова уже меньше болит. – Колин осторожно прикоснулся рукой к затылку и улегся на кровать поверх одеяла.
– Тебя врач смотрел? – спросил я.
– Какой там! Только дядя Эл, – сказал Колин. – Он посмотрел и сказал, что все будет нормально.
Я с подозрением покосился на Ларри, но он уже отвернулся от нас и теперь сидел на корточках на полу и рылся в своей большой сумке, которую вытащил из-под кровати.
– А где Майк? С ним все в порядке? – спросил Джей у Ларри.
– Угу. – Ларри даже не оторвался от своего занятия. – Все нормально.
– А где он? – нахмурился я.
Ларри пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, в главном корпусе.
– Но он вернется? – не отставал я.
Ларри задвинул сумку под кровать и встал.
– Вы письма уже написали? – спросил он как ни в чем не бывало. – Давайте заканчивайте, а то скоро на ужин. Письма возьмите с собой. Их можно оставить в ящике в главном корпусе.
Он направился к выходу, но остановился в дверях и повернулся к нам:
– И не забудьте, сегодня у нас ночь в палаточном городке. Сегодня мы будем спать в палатке.
Мы все как один застонали.
– Но, Ларри. Ночью на улице холодрыга! – сказал Джей за всех.
Ларри пропустил его замечание мимо ушей, открыл дверь и шагнул через порог.
– Эй, Ларри, – крикнул Джей ему вдогонку. – У тебя ничего нет, чем можно смазать ожоги от солнца? А то я, кажется, обгорел.
– Ничего, – коротко отозвался Ларри и вышел на улицу.
Колина действительно немного пошатывало, и мы с Джеем помогли ему дойти до главного корпуса. Он жаловался, что у него по-прежнему двоится в глазах и что голова опять разболелась ужасно.
Мы уселись на самом краю длинного стола поближе к окну. В окно задувал прохладный ветерок, и это было приятно. За сегодняшний день мы явно перегрелись на солнце.
На ужин давали мясо с жареной картошкой и подливой. Не сказать, чтобы все это было так уж необыкновенно вкусно, но я сильно проголодался, и мне было уже все равно, что есть: лишь бы что-то и побольше. А вот у Колина аппетита не было. Он сидел, ковыряя вилкой у себя в тарелке, и вообще ничего не ел.
В столовой, как всегда, было шумно. Ребята смеялись и громко переговаривались. Мальчишки за соседним столом затеяли соревнование по метанию копья. Вместо копий у них были хлебные палочки. Занятие, надо сказать, идиотское. Но им было весело.
Вожатые, одетые в свою бело-зеленую униформу, ели отдельно от нас. Они сидели за столиком в дальнем углу и совершенно не обращали на нас внимания.
Прошел слух, что после ужина мы пойдем на костер и будем разучивать лагерные песни. Народ шумно возмущался по этому поводу.
Джей и еще один парень по имени Роджер, который сидел напротив, затеяли шутливую потасовку, стараясь отобрать друг у друга хлебную палочку. Джей оказался сильнее и все-таки перетянул ее к себе, попутно опрокинув стакан виноградного сока, который весь пролился мне на шорты. Шорты были коричневыми, но пятно получилось очень даже заметным. Причем впереди. На самом, как говорится, интересном месте.