Судьба (СИ)
— Нет, смотри!!! — Закричал мой друг, указывая на башню, когда я бросился ему на выручку. — Там вход, расчисти путь!!!
В темно-синем корпусе башни зияла черная дыра — последняя открытая дверь внутрь. И как раз эту дверь своими телами закрывали Фантомы. Прыгнул на несколько метров вперед, ловко минуя снаряды врага, схватил рукой каменную глыбу, коих тут было навалом, и с силой швырнул в робота. Снаряд раскрошился в пыль, но цель была достигнута — робот повалился наземь. Данте тут же выскочил из укрытия, яростно паля из пистолета он пересек площадь и оказался рядом со мной. Хантер в этот момент взял вправо. Пристрелив одного из солдат, он пронесся мимо меня, упал на живот и продолжил стрелять, находясь в очень неудобной для попадания позе. Данте взял еще левее, Рика двигалась за ним, мы все ближе подходили к башне. Фантомы ревели и остервенело палили из винтовок. Меня несколько раз задело, но это было уже не важно. Выпрямившись, я несся на них, готовый растерзать их на мелкие кусочки.
Робот поднялся на ноги, поднял руку и выстрелил. Я увернулся от первого заряда отклонив корпус, но второй угодил рядом. Взрывная волна швырнула меня в сторону. Данте с Рикой были в опасной близости от машины, поэтому Сашка поднялся, бросил гранату и, побежав крюком вправо, отвлекал внимание на себя. Но отвлек он только Фантомов. Шквал светящихся импульсов обрушился на молодого парня, а робот, пилот которого явно был в экстазе от своего превосходства, двинулся на ребят. Рика вскинула автомат и пальнула из подствольного гранатомета, Данте швырнул пару гранат, но робот даже не остановился. Подошел ближе, занес руку для удара.
— Слейвин!!! — Заорал Данте.
Рука опустилась, но остановилась, не долетев до цели, потому что со скоростью молнии я подлетел к роботу и прервал его атаку. Покрепче схватил железный кулак, дернул на себя и отшвырнул в сторону.
— Черт! — В голосе Данте чувствовалась нервная дрожь. — Ты спас наши задницы!
— Я ж тебе друг. — Улыбнулся я.
— Нет. — Серо-голубые глаза смотрели ярко-ярко. — Ты круче, ты — Брат.
Я улыбнулся, кивнул, перевел взгляд на Рику.
— Все хорошо?
— Да. — Ответила она, подавляя дрожь. — Теперь хорошо.
— Тогда не будем терять времени. — Я обнажил клинки. — Прорывайтесь, я займусь железным.
Чем ближе к входу, тем яростней защищался враг. Никакие средства не могли разрушить их стойкие ряды. Данте стрелял с двух рук, Рика палила из автомата и гранатомета одновременно, Хантер кидал гранаты и палил из ружья, но Фантомы словно окаменели и стали неуязвимы. Несложно было понять, что остались самые лучшие.
Робот поднялся, нашел меня и поднял руки, но я уже был тут. Запрыгнул на него, вонзил клинки в место соединения головы с туловищем и провернул. Сноп искр ударил в лицо, машина замахала руками, а я уже пронзал спину. Несколько ударов, перебрался вверх и проткнул пару раз голову, а затем ловко соскочил и, держась одной рукой за искрящийся провод, выпавший из-под головы, рвал в куски грудь. Механика выла и стонала. Всюду сыпались искры, летели детали, я услышал крик, доносящийся изнутри, из рваных сквозных отверстий, и вдруг мощный удар железной руки отшвырнул меня в сторону, а робот, словно взбесившийся, понесся на своих. Он разрушил несколько каменных глыб, следов приземления башни, врезался в один из черных ящиков и взорвался.
Яркая вспышка света. Снопы искр. Ящики взрывались по цепной реакции и из каждого, после разрушения, в воздух взвивались яркие светло-синие пучки света. Меня передернуло, воспоминания тут же захлестнули меня, а сердце было готово вырваться, наполнившись щемящим знакомым чувством… Фантомы резко прекратили огонь, задрали головы и затряслись в страхе. А пучки света, как яркие живые кометы, набросились на перепуганных солдат и впитались в их тела. И в тоже мгновение крики ужаса огласили темнеющий вечер. Фантомы забились в жутких конвульсиях. Они бросали оружие, хватились за головы, пытались стащить шлемы, разбивали их стекла и кричали, кричали как горящие заживо.
— Бежим!!! — Закричал Данте. — Бежим, я знаю, что будет дальше, бежим скорее!!!
И он побежал, увлекая за собой Рику. Хантер понесся быстрее ветра, я следом за ним. Одежда на агонизирующих солдатах трескалась, открывая лиловую испещренную венами кожу. Перчатки разлетались, выпуская на свет длинные черные когти. Я вбежал внутрь, Данте ударил по кнопке сбоку, и дверь с коротким шипением опустилась, перекрыв путь.
***
Башня была больше, чем казалось снаружи. Она была цилиндрической формы, но планировка внутри не совсем следовала этому правилу. Всюду горели разноцветные огни, темные пол и стены не были похожи ни на что земное. Впереди, в центре, виднелась объемная колонна. Слева, прямо за колонной, и справа были видны лестницы.
— Разделимся? — Предложил Данте, с интересом рассматривающий интерьер.
— Это хорошая идея, по-твоему? — Спросил я.
— Нет, но домишко-то не маленький. Тот, кто первым засечет белого урода, пусть его и валит. Все быстрее, чем толпой в одну сторону идти. Расслабься, никто сегодня не умрет. Слишком далеко зашли.
Данте пошел на левую лестницу, Рика с Хантером вправо. Я двинулся прямо и, проходя мимо центральной колонны, вдруг что-то почувствовал. Такое острое чувство, оно заставило меня подойти к колонне и прикоснуться к ее темной холодной поверхности. Я ощущал, как там что-то пульсирует, переливается энергия невероятной мощи, и она очень хочет, чтобы ее выпустили… Сумасшествие какое-то. Я сжал кулаки и двинулся по ступеням. И снова враг. Здание большое, есть где спрятаться. Но я уже почти не доставал пистолеты. Только обнажил клинки и опускался на врага как коршун. И лишь смерть оставалась там, где я проходил.
Уровень за уровнем, минута за минутой, я поднимался все дальше и дальше, а пространство вокруг все сужалось, вместе с башней. Временами я видел на стенах отверстия, в которые отчетливо различал звездное небо. А потом снова резал и снова кромсал, приносил смерть и заливал все кровью, ведомый лишь одним — желанием закончить все это как можно скорее.
Несколько раз я натыкался на большие комнаты. Вернее целые ангары, бесконечной длины, под завязку переполненные людьми. Изможденные, многие без одежды, их ноги находились в каких-то железных штуках, напоминающих капканы, а на шеях, плотно присосавшись к коже, зияли мерзкие скорпионообразные железные дряни. Все как рассказывал Данте. Превозмогая страх, я подходил к ним, пытался докричаться, но люди, чьи глаза выражали одно лишь жуткое умиротворение, никак не реагировали на меня, зато железные штуки, ощетинивали на меня свои лапы, а корпуса их вспыхивали светодиодами. Подобные картины подстегивали меня как кнут надсмотрщика, и я с большим рвением двигался вперед.
Большая широкая дверь, обе створки которой послушно разошлись едва я приблизился. Абсолютно темная комната. Я словно шагнул в бездну, но каким-то невероятным образом я видел свои руки, себя. Свет был, но источник не бросался в глаза. Дверь с тихим шипением закрылась. Я глянул на нее, затем снова повернулся и остановился. Передо мной стояла Рика, какой я помнил ее до войны. Грива каштановых волос, спадающая на плечи. Обтягивающая футболка, отлично подчеркивающая ее фигуру. Синие джинсы. Само совершенство… Она стояла спиной ко мне.
— Рика?! — Пробормотал я.
— Привет! — Она обернулась, на ее лице была неподдельная радость. — Ты задержался, я уже начала волноваться! — Она подбежала, обняла меня.
— Рика… — Я ничего не понимал, голова просто кругом пошла, мозги плавились как пленка из аудиокассеты. — Рика?.. Рика, ты… почему тут? Что случилось?
— Все хорошо! — Радостно улыбаясь, девушка смотрела на меня снизу вверх. — Теперь все хорошо!
— А как же Крейдом?.. Скрины? Война… А где остальные?
— Какой же, ты. — Рика с укором отстранилась. — Я же тебе говорю, все хорошо. Ну? Чего ты такой? Теперь все хорошо, я здесь, с тобой.
И ее горячие губы соприкоснулись с моими. Я ощутил, как резко подскочила температура моего тела, глаза помутились и закрылись вместе с сознанием. Эндорфины бомбили мой мозг, мое сердце, эйфория готова была разорвать меня. Ее губы целовали меня, все активней, все слаще, все горячее. Я чувствовал, как она возбуждается, как ее захватывает страсть и меня тоже! Я обнимал ее, крепче и крепче, а ее руки впивались в мою спину, растягивали мою одежду, а дыхание становилось все тяжелее.