Судьба (СИ)
— А главное, когда все это закончится? И что будет, если и когда это закончится?
Ее глаза вновь пристально смотрели в мои. Я хотел поцеловать ее и что-то подсказывало мне, что это достаточно подходящий момент. А может и нет… Я-то откуда знаю?
— Наверное, — поперхнувшись, заговорил я, — вернемся к обычной жизни.
— И все будет как раньше?
Ее голос был тихим, глубоким, может быть томным. Меня такие чувства обуревали, что мозг просто сказал: «Пакеда!», и отправился в отпуск.
— Н-наверно…
— Нет. Как раньше уже не будет.
Она все продолжала смотреть на меня. Я, мокрый от пота и зудящим от стеснения телом, тоже смотрел на нее. И это мгновение было прекрасно…
Грохот открывшейся двери заставил нас прямо отскочить друг от друга. Санька хмуро нас оглядел, поправил висевшее на плече полотенце и, вставив в зубы сигарету, двинулся к ванной.
— Ну, ладно. Побегу я. — Рика поднялась с места немного рассеянно. — Нужно готовить… суп.
Она улыбалась, тепло, но… как бы сказать… смущенно. Я тоже смущался, но в душе ликовал.
— Конечно, конечно! Удачи с супом.
— Спасибо!
Оба улыбались, оба стояли друг против друга и, похоже, оба испытывали неловкость. Впрочем, я вышел на первое место. Продолжая улыбаться и даже посмеиваться от собственной шутки про суп, я расправил руки, а Рика, сделала тот же жест и вдруг, сам того не понимая как, я потянулся к ней, а она ко мне. Мы обнялись, продолжая хихикать как ненормальные, а я только молился, чтобы она не почувствовала как промокла от пота моя одежда. Но обнимать ее было круто. Теплая и такая мягкая, как пушинка или облако… Посмеиваясь, Рика еще раз пожелала мне всего хорошего и упорхнула в сторону кухни, а я… Закрутился на месте, подпрыгнул и тряс руками, улыбаясь так широко, что заболели краешки губ. А потом, вприпрыжку, пошел к Лее.
— Я вижу, все зашибись? Что-то ты быстро. — Лея пристально всмотрелась в меня. — Слушай, ты сейчас похож на анимешного героя. Глаза так точно. Рассказывай давай!
— Обнялись! — Выпалил я с горячностью Царь-пушки.
— О-о-о, это прогресс!
— Ага, сам не ожидал! Она…короче, похоже, поговорить хотела. Ну, просто так. Ну и, короче, эм-м, ну там о жизни, о том о сем, ну и когда прощались, ну типа обнялись. Типа как друзья! Вот.
— Сегодня обнялись как друзья, а завтра в ванной запретесь как… ну ты понял.
— Ох… — Запал был использован, я смог опуститься на стул. — Будем посмотреть. Но было здорово. Знаешь, один момент был, она так пристально смотрела на меня и молчала. И я молчал. И я подумал, наверное, надо было ее в тот момент поцеловать.
— Надо было. — Очень охотно подтвердила Лея. — А что ж ты зевал?
— Да я… Побоялся наверное.
— Побоялся. — Она покачала головой. — Мне бы твои проблемы. Но я рада, что ты рад и что все сдвинулось с мертвой точки. Я уж грешным делом подумала, что этот фрегат никогда не соскочит с мели.
— Мне помогли. — Я улыбался. На смену возбуждению пришло приятное и тепло спокойствие. — Спасибо Танку.
— Что у вас там вчера случилось?
— Скажем так… он открыл мне глаза.
— На что?
— Да на все. — Я неопределенно махнул рукой в сторону комнаты и всего что в ней было. — На всю ситуацию в целом. Наверное, я как-то неправильно все понимал.
— Хорошо, что сейчас понимаешь правильно.
Последние слова Леи сопровождал тяжелый вздох. Это вернуло меня на землю.
— Так что случилось, Сестренка? Мне ведь не показалось — ты звала меня?
— Да, звала. — Лея оперлась о стол. — Ты единственный кому я могу все рассказать, в полной уверенности, что никто больше не узнает.
— Спасибо за доверие.
— Пожалуйста. В общем, дела серьезные.
— И?
— Да что и… — Девушка устало приподнялась на руках и уселась на стол, ссутулив спину и сняв очки. — На самом деле я мало что понимаю. Танк ночью ходил на поверхность, ну как обычно, ты знаешь.
Да, я знал. Он никому не позволял уходить без разрешения, но сам частенько выходил по ночам и уходил далеко от базы.
— Вроде все штатно, — продолжала Лея, — но сегодня он влетел ко мне в комнату в три часа ночи, быстро отдал распоряжения, собрался и ушел. Сказал, что вернется через несколько дней, может через неделю.
— Что?
— Я сама ошалела. Принялась расспрашивать его, а он весь трясется, глаза красные и только и сказал, что намечается что-то серьезное и чтобы мы были осторожнее. Схватил сумку с гранатами, обвешался оружием и ушел. Вот такие пироги.
И снова настроение сменилось с той же скоростью, с какой меняется восприятие температуры, если с палящего солнца нырнуть в ледяную воду горного водопада. Тревога наполнила мое сердце. Та самая тревога — тревога неизвестности.
— Что же он увидел такое, что его так потрясло?
— Да Бог его знает. — Лея потерла лицо руками. — Понятное дело что я с того момента не ложилась. — Она встала, прошла по комнате, отрешенно протирая очки краями халата. — Ясное дело, что Скрины что-то замышляют. Это и ежу понятно. Только вот что? А к этим вопросам еще теперь и беспокойся за этого дурака.
— Ладно, Сестренка. — Я подошел к ней и положил руку ей на плечо, чтобы хоть как-то приободрить. Лея вдруг неожиданно повернулась и прижалась ко мне всем телом. И снова я ощутил легкость и тепло, только в отличие от Рики, это тепло было родным двусторонне. Руки Леи обвились вокруг меня, а голова еще сильнее прижалась к моей груди. Я снова испытывал стеснение, но все нашел в себе силы хотя бы погладить это милейшее создание по спине.
— Ну ладно тебе, Сестренка. Успокойся. Все хорошо. Негоже тебе вот так раскисать, это ведь не про тебя.
— Да-да, — пробурчала она, все еще крепко сжимая меня руками, — просто… Просто… — Руки опустились, Лея подняла голову и ее щеки заблестели в свете лампы. — Просто иногда хочется вот так… Я очень рада, что ты движешься с Рикой вперед… Да…
Что происходило? Я вообще ничего не понимал.
— Иди. — Лея вытерла глаза и отвернулась. — Иди-иди, все хорошо. Мне просто нужен отдых.
И я пошел. Ага, пошел, поняв, что я вообще ничего не понимаю ни в жизни, ни в девушках, ни в сестренках.
***
Следующие дни шли без каких-то эксцессов. Вполне штатно и обычно, разве только Лея была не столь суровым начальником как Танк и по шапке мы получали редко и устно. После нашего разговора я не заходил к ней. Противоречивое чувство стеснения и не знания что говорить и делать, сковывали мое тело, и я не решался пойти к человеку, с которым всего несколько дней назад мог говорить на абсолютно различные темы. Зато мы стали больше общаться с Данте. Пока это дошло только до уровня приветствия и небольшого обмена шутками, да пары совместных тренировок, но и это уже было что-то. В остальное время я, либо сидел вахту, либо запирался в своей комнате и просто пялился в потолок, валяясь на койке. Так прошла неделя. Беспокойство нарастало. Медленно, как снежный ком, который толкает трехлетка. С каждым крохотным шагом этот ком становится все больше и тяжелее. И его все труднее толкать. Так и нам было все труднее справляться с беспокойством. Апогея все достигло в вечер восьмого дня, за поздним ужином. Саня, доставший откуда-то из закромов бутылку огненной воды, изрядно налакался и пришел с вахты в самом воинственном настрое. Не стану повторять слово в слово весь пафос о том, что мы трусы, жалкие щенки которые боятся выйти на поверхность, чтобы найти товарища, брата по оружию. Сашка залез на стол и в далеко не самых радужных выражениях продолжал изливаться потоком «праведного гнева». А потом схватил с плеча дробовик. Катя в ужасе убежала, Рика прижалась к стене, а Лея дала нам с Данте быстрый и четкий приказ.
Потасовка была короткой. Уже через несколько секунд горящее лицо охлаждал пол. Лея сбегала к себе и принесла шприц с бледноватой жидкостью. Она опустилась на колени, вколола все это прямо в шею Санька, и тот мгновенно бросил попытки сопротивления и обмяк.
— Вот. — Сказала Лея, поднимаясь и снимая иглу со шприца. — Сегодня он очень сладко поспит. Отнесите его в комнату и заприте там. Утром побеседуем о его поведении.