В погоне за силой (СИ)

— Приятного аппетита, — и буквально набросился на еду. Глупо, конечно, поступил…
Первым неловкое молчание прервал Грег.
— Руслан, ты меня извини. Я действительно веду себя как переполошённая наседка.
— Я этого не говорил, — буркнул я с полным ртом.
— Да? Значит, думаешь так громко, что всем очевидно.
— Извинения принимаются, — как не хотелось мне ляпнуть чего другого, отец наставлял, что в таких ситуациях надо говорить так, чтобы недосказанности не было.
— Скажу прямо, я тут порасспрашивал о тебе, оказывается, ты топорами работать предпочитаешь…
А вот это уже слышать было не приятно: у кого-то вода в одном месте не держится. Так и кто другой обо мне что угодно узнать может…
— … В общем, прими от меня подарок. Руны я сам сегодня ночью наложил.
С этими словами Грег вынул из своего инвентаря топор и прямо через стол, не скрываясь, протянул его мне.
— Прими, Руслан, он вроде бы неплохой получился.
Немного опешив, автоматически взял топор, украдкой обернувшись и осмотрев зал. Но народ, даже если и увидел происходящее за нашим столиком, воспринял это как обычное дело. Похоже, что тут и не такое видели.
Топор оказался дивно как хорош. Топорище, покрытое каким-то антискользящим материалом где-то на два кулака покороче, чем у моего двуручного колуна, — этакий топориный полуторник, можно и двумя руками работать и одной при желании. Пятка топорища окована металлом, при случае и ей нехило так вдарить можно. Головка топора с виду похожа на мой колун, с той лишь разницей, что с торца был ещё один шип, которым можно было наносить тычковые удары. Очень походило на полэкс, с которыми я был знаком по компьютерным играм. С той лишь разницей, что топорище, не было прямым, а так и осталось чуть изогнутым, более удобным для нанесения именно рубящих ударов.
Но главное, хотя по размерам он почти не уступал моему, — весил, примерно, в два раза меньше! Это как⁈ Моя рука хорошо помнила вес топора, удерживая только одной в бою особо не намашешься. Я не выдержал и, встав на ноги, чуть отойдя в сторону, взмахнул несколько раз топором. Офигеть! Даже инерции почти нет. Да им фехтовать при желании можно!
Плюхнулся обратно на стул и только тут сообразил вызвать окошко инфы.
'Боевой полуторный топор.
Изготовитель: подмастерье Грег Камнелобый.
Дополнительные характеристики.
Ощутимый вес для владельца снижен в два раза.
Увеличение пробития на 39% от силы удара.
В топор встроен пассивный малый накопитель маны (250/1000).
Передача маны владельцу возможна только после осуществления привязки (необходимо 100 единиц маны).
Желаете осуществить привязку?
Да/Нет?'
Отличный топор! Так чего тянуть? Грег сам сказал, что это подарок, — не буду оскорблять его отказом. И подтверждаю привязку. Лёгкое мимолётное головокружение и…
«Привязка осуществлена».
— Благодарю, Грег, топор дивно как хорош.
— Рад, что смог угодить.
Настроение за столом быстро стало улучшаться…
Достав топор, я решил проверить, что же всё-таки передо мной озеро или болото. Разница несущественна, но всё же есть. Болото, — оно для непривычного человека кажется гораздо более жутким местом, чем озеро. Я, кстати, тоже непривычный, так умничаю сам перед собой, слова эти в одной книжке когда-то прочёл, вот и вспомнил.
И батя, кстати, рассказывал, как он кладоискательством занимался. Часто уходил на ночь на лесную дорогу, ведущую от окраины нашего городка к деревне с более чем трёхсотлетней историей. Днём по этой дороге народ шляется, машины ездят, — всем интересно до жути. А ночью, после десяти и до пяти утра, он за лето ни одной души там не увидел. Так вот, батя говорит, что первые два выхода жутковато было, непроизвольно ожидал под каждым кустом чего увидеть. А потом до того привык, что фонарик только перед самым началом поиска и включал. Дома у родителей до сих пор монеты, найденные на той дороге, лежат. Есть в коллекции и медные, и серебряные, и даже парочка золотых николаевских червонцев.
  
Но не думаю, что добираться до развалин придётся в плавь. Надеюсь, найдётся более удобный способ. Вот только чёртов туман! Может, стоит всё же вернуться?
Кстати, насчёт вернуться. Вон Хугин, если верить мини-карте, возвращается.
— Как думаешь, это озеро или болото? — поинтересовался я у фамильяра, спикировавшего мне на плечо.
— Туман… Но я заметил несколько засохших деревьев на условной линии: мыс — развалины башни.
— Значит, всё-таки болото. Пока на твёрдом месте, надо слегу вырубить на всякий случай. Сколько фильмов смотрел, — без этой палки на болоте обычно очень быстро грустно становится.
Слегу вырубить оказалось не проблема. Территория мыска позади меня, как на заказ, густо заросла тонкими деревцами. Ствол выбранной сосенки, а может, и не сосенки, но очень своими сине-зелёными иголками на неё похожий, был не идеально прямой, но толщиной сантиметра четыре и длиной около трёх метров.
Решил не мудрствовать и начать поиск тропы к башне через болото прямо с носа мыса. Слега погрузилась в воду где-то на полметра. И это всего в трёх шагах от берега. И хотя ноги я не особо боялся промочить, этому факту не обрадовался. А когда ещё через пару шагов жердь ушла на глубину метра, я решил, что, либо тропу в другом месте искать, либо домой возвращаться. Брести к башне по пояс или по грудь, а то местами может и плыть придётся и это в густом в тумане, ориентируясь только по мини-карте, — да ну на фиг! Я может и охотник за приключениями, но не такими экстремальными!
Неширокая, в два моих шага, тропа нашлась где-то через полчаса, справа от носа мыса, когда я уже настроился возвращаться домой и искать новую аномалию. Тропу образовывали брёвна, плотно лежащие к друг другу, полностью скрытые в воде. Кажется, это гатью называется. Блин, хочешь не хочешь, а идти всё же придётся.
Осторожно ступая по скользким брёвнам, скаты которых для удобства ходьбы, когда-то были завалены более тонкими стволами деревьев, матерясь на каждом шагу, я побрёл к башне.
— Помо-оги! — раздался вдруг справа, когда я был уже на середине пути, женский заполошный голос. — Помо-оги!
Бл@ть! Всё ж нормально было, чего началось-то опять! И прибавил скорость, не забывая проверять гать перед собой при помощи слеги. Голос я узнал! Трудно не узнать голос девушки, которую ты начал считать своей. Вот только Вика клятвенно мне пообещала, что будет дожидаться моего звонка в кланхолле у котов. Не, я вполне допускаю, что влюблённая женщина на эмоциях может совершить любую глупость. Но чтобы оказаться в середине болота…
Я не герой третьесортного американского боевика, который, услышав голос давно умершего родственника, теряет голову. Я не герой, поэтому чтобы не потерять голову в буквальном смысле, ещё прибавил скорость. Но тут, главное, не мельтешить, чтобы не дай бог ногу не подвернуть и в воду не грохнуться.
— Хугин! — не поворачивая головы, позвал я фамильяра. — Найди её. Я должен видеть её отметку на мини-карте. А если она приближаться начнёт, попробуй шугануть её испугом.
— Нежить невосприимчива к этому заклинанию, — приготовившись спрыгнуть с плеча, ответил ворон.
— Хугин, а если это нечисть, а не нежить? Слышишь же, разговаривает. Так что попробуй, — хуже не будет.
— Не подумал, — признался ворон и, подпрыгнув, расправил крылья.
— П-помоги, б-братан! — раздалось уже слева и ближе.
И этот голос я узнал, хотя слышал его всего ничего. Так, характерно заикаясь, говорил Эрик. Вот если бы тварь болотная сначала этим голосом заговорила, я, скорее всего, поверил бы. А так… Интересно, почему именно эти голоса? Они что, в моей голове копаться могут⁈ «Хрен вам в рыло, да не орган, а корень, а то ещё грызть начнёте!»
— Помо-о… — затянувший было голос справа, поперхнулся после моих мыслей.
«На хер пошли из моей головы! А то ещё чего пожелаю!»
Голоса разом смолкли. «Матерные слова наполнены энергией, способной отогнать нечистую силу» — вспомнилось мне, прочитанное когда-то. «Мат — язык нечистых!» — следом вспомнилось и другое изречение. Как бы там ни было, находящиеся в тумане замолчали. И разом стало ещё страшнее. Если до этого хотя бы по голосам мог примерно определить расстояние, то теперь невольно прислушивался к любому всплеску. При этом звук моих собственных шагов по воде звучал просто оглушительно. Как тут разобрать, что тварь подобралась? И чёрный ворон, вьющийся надо мной, ни черта не видит, — грёбаный туман!