Лето наших надежд (СИ)
Ведомый этим порывом, я, наконец, делаю шаг из-под дерева ей навстречу, и вдруг останавливаюсь как вкопанный, наконец, осознавая окружающую Леру обстановку и… ее саму. В белом облаке шелка и фатина, с лентами в волосах и аккуратным букетом белых роз в руках. Она… Она невеста. Не моя.
Я даже не понимаю, что за чувство меня охватывает — гнев, боль или скорбь, возможно, всего понемногу. Ощущаю только сокрушительный удар под ребра. И сердце болит так, словно его сдавили тисками.
Пока я отчаянно стараюсь обрести почву под ногами, по дорожке из-за дома начинает тянуться группа людей в нарядных одеждах. И он. До этого момента я не знал, как он выглядит, но сейчас почему-то чувствую, что это он. Ее Рома. В инвалидной коляске и в костюме с булавкой в виде розы в нагрудном кармане. Одного взгляда на его лицо достаточно чтобы понять — от Леры он без ума. Я хорошо знаю все признаки этой болезни.
Есть много слов, которые я мог бы выкрикнуть этой толпе. Злых фраз, которые бы разрушили эту идиллию. Но я отчего-то их не произношу. Ворую у судьбы еще несколько секунд, чтобы посмотреть на Леру в последний раз, а потом просто разворачиваюсь к дому спиной и иду прочь. Подальше отсюда. Куда угодно. Пункт назначения больше не важен — у меня остается только дорога.
Дождь поливает все сильнее. От него насквозь промокает моя футболка и волосы, от него хлюпает в кроссовках, от него мокрые дорожки стекают по щекам, когда я подставляю лицо падающим с неба каплям. Сегодня утром мне казалось, что само плохое уже произошло, но, оказалось, кошмар только начинался. И вот сейчас я потерял последнюю опору — сначала мать, потом папу, теперь Леру, а вместе с ней и свою веру в людей.
Щеки холодит от влаги, которая скатывается к подбородку и течет за шиворот. Это все дождь, не слезы. По крайней мере, мне хочется думать, что я сохранил какую-то способность сдерживать себя внешне, пока внутри рвутся на части мои сердце и душа.
Так странно, три дня назад я засыпал с мыслью, что больше никогда не буду одиноким. Держал в руке сокровище. Думал, что так будет всегда. Но вот я снова один. Теперь уже точно навсегда.