Жизнь (СИ)

– То есть любой из нас может проснуться с мыслью «Хочу убить» и совершить преступление? – уточняла, серьезно сдвинув брови, телеведущая в ярко-красном блейзере и намеренно взъерошенной копной черных волос.
Оператор по настоянию режиссера показал телезрителям несколько ошеломленных лиц зевак, которые наблюдали за происходящим сидя в студии.
– Человеческий мозг – это обилие тайн, которые дают неисчерпаемую почву для исследования, – улыбаясь, продолжил рассказ доктор Мастти. – Однако чем больше ученные стараются разгадать наш разум и его способности, тем сложнее им это удается. Нельзя сказать, что психически-нестабильными только рождаются. Это могут быть абсолютно нормальные люди, пока рычажок безумства, спровоцированный каким-либо импульсом, не сменит пассивное положение на активное.
– О, да! – довольно протянул я и шире ухмыльнулся.
– Люди признаются невиновными на основании умопомешательства, когда обвиняются в самых разных преступлениях, – продолжал доктор, после очередной съемки массовки: – Приблизительно шестьдесят пять процентов преступлений относятся к категории наиболее жестоких. Около пятнадцати процентов оправданных составляют обвиняемые в убийстве средней тяжести. Но, к сожалению, Себастьян Эскалант относится к первой категории…
Все даже намного лучше, чем я рассчитывал! Браво мне!
Деньги Солер пока моими стать не могут. Зато семья Эскалант со своим бюджетом теперь у меня во власти. Их капитал, значительно превышает солеровский, но и это для меня не главное.
Главное – это месть, которая оказалась слаще, чем я предполагал.
  
Глава 52
 
Жить безумством
 
Январский дождь грозил превратиться в ливень. Серые тучи окутывали город, сливаясь с туманом. Казалось, сама природа помогала провести похороны графини Солер без докучливых и неуместных репортеров.
Древнему обряду, воплощению таинства смерти столько же лет, сколько и человечеству. Без него нет жизни. Это та самая точка реального существования, и поставить ее – самое сложное и невозможное действие в мире.
Сегодня ее хоронят.
Мне не разрешили приехать на кладбище. Но мне это и не нужно. Ведь закрыв глаза, и я мог видеть, как черный блестящий автомобиль вез ее хрупкое тело. Слышал, как капли дождя барабанили по лаковой крышке гроба, в котором лежала она. Знал, что шестеро мужчин, в траурно-черных костюмах, несли к месту, где покров земли будет домом для тела, в котором пять дней назад жила ее душа.
Хочу к ней.
Хочу лежать рядом. Хочу держать ее холодную ладонь и пытаться согреть до тех пор, пока во мне стучит сердце. То самое сердце, которое я так поздно отдал ей…
Больно. Невыносимая боль крушила меня беспощадно. Она съедала меня, словно обжорливая, ненасытная саранча.
Сегодня ее хоронят.
Я больше никогда не поговорю с ней. Не услышу ее голос с едва заметной хрипотой и волнующим меня акцентом. Я не коснусь ее. Не вдохну аромат нежной кожи, украшенный знаменитым парфюмом.
Она больше не услышит, что я люблю ее. Не узнает, что я готов отдать все, включая собственную жизнь, лишь бы она жила. Пусть не со мной. Пусть любила бы другого! Не вспоминала бы обо мне и даже не знала, что я умер ради нее.
Вот она любовь.
Не такая, как в книгах или мелодрамах. Не та, что в стихах и поэмах. Эта любовь, ради которой начинались войны. Любовь, которая лишает жизни, сердца и делает убийственно уязвимым.
Эта любовь – настоящая.
Я не мог, не верить в нее, ибо слышал ее крик внутри. Она билась в конвульсии, понимая, что бессмертна, неисчерпаема, и только моя.
Сегодня хоронили женщину, которой я принадлежу. Вместе с ней зароют в сырую, промерзлую землю и меня.
Ливень хлестал по борту моей яхты, ветер поднимал мощные волны и раскачивал смелое судно, посмевшее выйти в море в шторм.
Я подставил лицо каплям холодного дождя. Хочу еще немного потянуть время перед тем, как превращусь в убийцу и в самоубийцу. Во мне больше ничего не осталось, кроме ноющего от жестокой боли сердца и неугасимой жажды мести.
 
Еще пару минут, и я отниму жизнь у мерзкой твари, которая лишила меня ее. Привычная судорога сжала внутренности, и я переборол желание согнуться пополам, чтобы хоть как-то облегчить муку. Я сильнее стиснул холодную сталь своей «Беретты 92» в правой руке, и повернулся к нему.
Связанное существо сидело передо мной. Я слышал, как оно пыталось что-то мне сказать, но кляп в его рту предотвращал эти попытки, превращая слова в протяжное мычание. В моих глазах оно утратило человеческие черты. Это случилось ровно в тот миг, когда эта тварь убила ее.
Черт!
Я сжал зубы, переживая очередной спазм раздирающей боли. Однако разум, словно настоящий садист, опять всколыхнул воспоминания, вызывая образы девушки, ставшей для меня всем. Я больше никогда не увижу эти глаза-океаны, не поцелую ее губы, не услышу смех, не вдохну аромат…
Она мертва.
В этом виноват человек, который меня предал. И в этом виновен я сам. Причинил ей столько страданий! Я не смог сделать ее счастливой, хоть и пришел в этом мир ради нее. Как же поздно я понял это! Необратимо поздно.
Хорошо, что я погряз в своем безумии! Теперь официально — я псих и убийца, который когда-то был наследником титула, самоуверенным владельцем чужих судеб. Прошла целая жизнь. Чужая жизнь, обошедшая меня стороной. Меня, человека, который оказался не достоин ее.
В моем пистолете две пули. После двух выстрелов море заберет меня, унося тело на корм рыбам, а душу — к ней.
Все. Я готов. Поднял руку и направил смертоносное дуло в лоб подонка. Последний взгляд в налитые кровью глаза убийцы, который четко понимал, что это конец. Я почти наслаждался мигом своей власти над этой мразью.
Приговаривая его к смерти, я нажал на курок.
Только одна мысль витала в моем воспаленном и больном разуме:
«А может, они все правы, утверждая, что убийцей я стал уже давно?..»
Я резко распахнул глаза и уставился в больничный потолок, освещаемый тусклым лунным светом. Впервые в жизни я отчетливо понимал, что мне приснился сон, который скоро станет реальностью.
Моя любовь мертва восьмой день.
Ее тело положили в землю, но душа и сердце остались жить во мне. Я знал, что мы встретимся с ней. Я жил лишь уверенностью, что это произойдет совсем скоро.
Моя интуиция оставалась безошибочной на протяжении долгих лет. Благодаря ей, я стал преуспевающим бизнесменом. Она помогала мне и подсказывала, что убегать от своей любви – это верх глупости и признак трусости. Трижды я заглушал ее голос, когда принимал неверные решения: выбрал не того друга, отказался от любви к Зое и увез ее из города, отдав в лапы убийцы.
Эти проступки имели различия во времени, но они были едины. Они вместились в один флакон моей боли и травили ядом раскаяния.
Да, говоря твоими же словами, Себ: «Не стоит совершать ошибки, ибо им оправданий нет».
Но есть шанс все исправить и заставить заплатить за эти грехи.
Именно мой внутренний голос подсказывал дальнейшие действия. Он говорил, что нужно делать и какие слова произносить. Я стал психом намеренно. Теперь я отчетливо понимал причину и выгоду нового положения. Ведь из психушки намного проще сбежать. Санитаров и медбратьев намного легче подкупить. А докторов убедить, что ты – реальный психопат, а не примитивный убийца.
Моя любовь мертва… уже восьмой день.
Скоро я с ней встречусь, но перед этим, закину в ад одного ублюдка.
Одинаковые дни сменяли друг друга. Новый я существовал уже двадцать пять дней. Мои вены больше не прокалывали, и, кажется, я убедил докторов в стабильности своей шизофрении. Таблетки я глотал добросовестно, а после шел в туалет и вызывал рвоту. Но все зависело от смены санитаров. Некоторых я мог обмануть и прятал пилюли за щекой.
 
С недавних пор мне разрешили посещения родственников. Мои близкие приходили слишком часто и это мне мешало. Мама, которая постоянно молчала и плакала. Разочарованный отец, вяло пытался меня поддержать. И брат, который всегда призывал не сдаваться и бороться.