Граф Наумов (СИ)
- Хорошо, - с кислой физиономией продолжил свой допрос Рабинович.
- Как вас зовут, молодой человек?
- По паспорту, выданному мне отцом Сидором, меня зовут Андрей Волков. Не зря же он сохранил тот самый документ, полученный в Богуславке. Вот и пригодился. Камень загорелся зеленым. А Изя решил, что нащупал ниточку, которая ему позволит узнать подробности биографии этого странного юнца. Конечно, можно было бы сразу приступить к жесткой фазе, но что-то останавливало уважаемого и авторитетного в криминальных кругах скупщика краденного. Так что Изя решил не торопиться и продолжить эту дурацкую игру в угадайку, не догадываясь, что Андрей последним ответом заложил ловушку, в которую оппонент тут же и влип.
- Где живет отец Сидор?
- Село Богуславка. Красноярского Края. Зеленый.
- Как вы оказались в Столице?
- Приехал на поезде Восточный Экспресс. Зеленый.
Похоже, последний ответ Андрея заставил Изю насторожиться. Все-таки путешествовать Восточным Экспрессом мог себе позволить далеко не всякий житель Империи. Но он решил оставить этот момент на потом, сосредоточившись на главном.
- Зачем вы приехали в Столицу?
- По желанию своего дядюшки, который захотел меня увидеть. Зеленый.
То что указание было оформлено в виде приказа по Тайной Канцелярии не отменяло того , что таковое желание было в наличии. Иначе чего огород городить и приказы плодить.
- Кто ваш дядюшка?
- Скользкий вопрос, - отметил для себя Андрей. - Надо бы уходить в сторону, заваливши вопрошающего массой подробностей и деталей.
- Второразрядный чиновник в одной из столичных канцелярий. Стареющий, с огромной плешью на голове. И самое главное, после беседы со мной, отказавшийся иметь со своим племянником что-либо общее на ближайшие годы. Зеленый.
Андрей облегченно вздохнул, убедившись , что слово «Второразрядный» Изя воспринял как эвфемизм, а не в качестве реального ранга Дядюшки. Тот и на самом деле был чиновником второго разряда. При том, что сам Император, в соответствии с одним из занимаемых им постов (Главой Конституционного Суда), числился чиновником первого разряда.
- Вы знаете, что у вас на руке одет Родовой Перстень?
- Да, знаю, - немало не сумняшеся ответил Андрей, от всей души веселясь над Изей у которого заканчивались вопросы, а ничего путного тот так и не узнал. Зеленый.
Похоже, что и сам Рабинович понял, что допрос зашел куда-то не туда и он решил все поставить на последние два вопроса.
- Где вы взяли Родовой Перстень?
- Поднял с ковра, лежащего на полу купе Восточного Эксперсса. Зеленый.
- Вы убили владельца этого Родового Перстня?
- Да бога ради! Я его и живым-то никогда не видел. А вы говорите убил. Зеленый.
И на этот раз Андрей не сказал ни слове неправды. Все-таки владельцем артефакта был Андрей Белов, а не Барон Сувиркин. А своего предшественника Андрей видел на той самой злополучной площадке с горящим дирижаблем разве что мертвым. Да и то не был уверен, кто из двенадцати представителей золотой молодежи и был Андреем Беловым.
Изя раздраженно махнул рукой, осознав, что весь его так называемый допрос закончился полным пшиком . После чего заявил:
- Спрашивайте теперь вы. Только побыстрее. Я всегда чту свои обещания. А вот после этого я сделаю вам предложение от которого вы не сможете отказаться. Ну разве что захотите поближе познакомиться с Аркашей и Никиткой. Но я бы не рекомендовал вам это делать.
Несмотря на то, что Изя и не пытался скрыть откровенную угрозу, прозвучавшую в его последней фразе, а упомянутые амбала Аркаша и Никитка, сделались на лицо сине багровыми, демонстрируя свою преданность хозяину и пытаясь одним только своим видом запугать Андрея, тот снова же продемонстрировал Рабиновичу золотую монету и поинтересовался: « что это такое и с чем его едят?».
Как ни странно, все оказалось достаточно просто и сложно одновременно. Оказывается Империя в последние годы существовала в режиме Железного занавеса. Внутри Государства ходили казначейские билеты. Рубли номиналом от единицы до пятисот. За границей же они котировались на уровне цветной резанной бумаги, да еще в качестве экспонатов в коллекциях нумизматов. Поскольку купить за бугром что-либо за рубли было совершенно невозможно.
А для того, чтобы обеспечить платежеспособность отдельным гражданам Империи, путешествующим за границей, и были выпущены золотые монеты номиналом в десять условных единиц. Которые, вы будите смеяться, запрещены были к хождению внутри Империи. В силу такой казуистики никакого официального обмена рублей на монеты, либо монет на рубли, не существовало. Сами золотые монеты выдавались командировочным в соответствии с их рангом, длительностью поездки и служебным заданием.
- Что-то мне это напоминает. Кажется подобная шутка регулярно исполнялась и в моем мире, во времена моей молодости, - припомнил Андрей.
А Изя завершил свой финансовый экскурс банальным:: «Если нельзя, но очень хочется, то можно. И не будь у него к Андрею другого предложения, гораздо более выгодного, он бы с удовольствием обменял золото на рубли в соотношении : тысяча рублей за монету в десять у.е.
Андрей понял, что они наконец-то приблизились к кульминации и идя навстречу своему оппоненту, демонстрируя добрую волю, поинтересовался: «В чем же заключается предложение уважаемого господина Рабиновича, от которого он, Андрей, не сможет отказаться?». Свой вопрос Белов сопроводил тем, что демонстративно вытащил револьвер из бокового кармана сюртука.
- Никитка, Аркашка, - притворно испугано ойкнул Изя. Нас собрались Грабить. - Все! Все что нажито непомерным трудом, будет непременно украдено.
- Реакция хозяина лавки здорово не понравилась Андрею. Была она какой-то неправильной. Не чувствовалось в ней ни страха перед револьвером, ни озабоченности сложившейся ситуацией, а всего-то откровенная насмешка, перерастающая в издевку. А уж когда в словах Изи Аддрею почудились ассоциации со знакомым с детства: «Все, все, чтo нажил непoсильным трудoм, все же пoгиблo! 3 магнитoфoна, 3 кинoкамеры заграничных, 3 пoртсигара отечественных, куртка замшевая - три куртки. И oни еще бoрются за пoчетнoе звание дoма высoкoй культуры быта! А?» , у него даже мурашки по коже забегали.
Эмоциональный Сканер подтвердил предположения Андрея. Хозяин его совершенно не боялся. Но ни это окончательно добило Андрея. Дело в том, что несмотря на демонстративное проявление верноподданнических чувств со стороны охранников Изи, выражаемых и в выпученных глазах, и в багровом цвете лиц, и в суетливом размахивании дубинками, ментально оба амбала генерировали спокойное и уравновешенное чувство уверенности и превосходства. Так положено чувствовать себя разве что чемпиону по реслингу, выпущенному на арену боев без правил против уличного хулигана — третьекласника Васи Пупкина, грозы детсадовской детворы.
А между тем Рабинович продолжал: «Аркаша, заберите пожалуйста у молодого человека эту опасную игрушку. Он может пораниться. А я еще не озвучил свое деловое предложение».
- Все таки кровь дает о себе знать, - вынужден был признать Андрей. - Ведь ясно же, что бандит. Клейма негде ставить. А выражается вполне интеллигентно. Даже к собственному телохранителю на «Вы» обращается. Зато, судя по всему, в Империи нет нарушений прав человека по национальному признаку. И это радует. Здесь любой еврей может стать хоть бандитом, хоть сталеваром. Впрочем сталеваром вряд ли, - тут же возразил сам себе Белов, глядя на Изю. - А бандитом и у меня, по прежнему месту жительства, мог стать любой, не взирая на национальность. И не надо даже при этом вспоминать того же Мишу Япончика. Достаточно посмотреть прессу, где регулярно публикуются фото с яхтами, принадлежащими знаменитым физикам, Лазерам, Мазерам и Вексельбергам.
Впрочем, долго размышлять на тему роли наций в истории Андрею не удалось. Аркаша, тот который стоял справа за спиной у Изи, и находился не менее чем в трех метра от Белова, стремительно вытянул вперед рук, превратившуюся по ходу дела из человеческой конечности в нечто, напоминающее тентакль гигантского осьминога, выхватил этим щупальцем револьвер из руки Белова, да так, что тот и отреагировать толком не успел, после чего вернул форму и габариты своей руки в исходное состояние. Обычная рука, не слишком-то и здоровая на фоне двухметровой туши амбала,которая крепко сжимала в кулаке револьвер, совсем еще недавно принадлежащий Андрею. Сжимала крепко. Очень крепко, так крепко, что метал, из которого было изготовлено оружие начался деформироваться, а вскоре сам револьвер превратился в бесформенную металлическую лепешку, которую Аркаша демонстративно бросил под ноги Андрею.