Клянусь своим сердцем (ЛП)

— Нет! Нет! Нет! Мне это нужно, пожалуйста, — взмолилась я и, не раздумывая, потянулась за инъекцией.
Одно лишь ощущение холодной поверхности инъекции заставило меня вздохнуть с облегчением, когда я получила свою награду.
Но прежде чем я успела осознать последствия своего решения, было слишком поздно. Аид встал и направил пистолет на Ромеро с приклеенной к лицу ухмылкой.
Ромеро просто лгал, когда я впервые увидела его слабым и уязвимым. Его сонные глаза встретились с моими, и в них все еще читалось раскаяние по отношению ко мне, хотя ему не за что было извиняться.
Мне жаль, — одними губами произнес он, закрыв глаза и принимая свою судьбу.
БАХ! БАХ!
Я видела, как первая пуля пробила ему спину, а вторая прошла прямо через череп, сделав точный выстрел. Оба раза я подпрыгивала так, словно эти пули предназначались мне, как будто меня казнили.
Я просто сидела на полу, как статуя, и смотрела, как мой друг умирал прямо у меня на глазах. Его дыхание остановилось в ту минуту, когда пуля прошла через его череп, и кровь забрызгала пол и стены. В тот самый момент моя награда не казалась мне такой уж приятной, потому что в глубине души я знала, что независимо от того, сколько бы я приняла доз, ничто меня не вылечило бы.
Эта вина настолько огромна и сильна… Тогда нет другого способа вынести ее, кроме как с моим последним вздохом. Я сидела неподвижно, не сводя глаз с бледного, окровавленного лица Ромеро.
Он умер из-за меня….Я могла бы спасти его. Он мог бы прожить еще несколько дней, может быть, даже сбежать, но я не позволила этому случиться.
Он мертв.
И я тоже.
ГЛАВА 29
Темная ночь желает светлого конца. Яркий день желает темного конца.
ТЕЙЯ
Маленький лучик солнечного света, пробивающийся из-за занавески, заставил мои глаза распахнуться.
Я лежала ничком на грязном полу.
Я прислушивалась к звуку, любому звуку, указывающему на присутствие одного из монстров.
Всхлипывая, я повернула голову, оглядываясь по сторонам, и на этот раз обнаружила, что комната пуста. Когда сознание вернулось ко мне, чувство вины немедленно ударило меня, как таран. Опустив голову от стыда, я плакала. Плакала из-за того, что была ответственна за смерть своей дочери и Ромеро, двух людей, которые не заслуживали смерти, но страдали из-за меня. У меня была сила спасти их обоих, но я позволила им умереть.
Аид не убивал их. Это сделала я.
Я знала, что в конце концов Ромеро умер бы, знала, что подписала ему смертный приговор в тот момент, когда Аид внес его обмякшее тело в комнату. И все же я без всяких колебаний выбрала свою зависимость вместо того, чтобы спасти ему жизнь.
Видеть, как мою человечность отбирали, было последней, что у меня осталось от меня. Но теперь…Я больше не могла этого делать.
Вытирая высохшие слезы, я почувствовала, как мое сердце бешено колотилось в груди. С меня хватит.…Я больше не могла этого делать.
Я потерпела неудачу…
Я никогда не чувствовала себя более безнадежной, чем в этот момент.
Вся боль, агония и пытки, которые я терпела изо дня в день… физически и эмоционально, на самом деле, никогда не стоили того. Единственная мысль, которая, я знала, сделала бы меня трусихой, пришла мне в голову, поскольку во мне не осталось сил бороться.
Я годами терпела это заключение, но теперь я больше не могла.
У меня нет дома. Нет семьи. Некого любить.
И те, кому я отдала свое сердце, в конечном итоге разбили мою душу на бесчисленные кусочки.
Итак, это единственный выбор, который у меня остался. Это единственный способ.
Проглатывая комок в горле, я запрокинула голову, и новые слезы стекали по моим щекам.
— Я больше не могу этого делать, мама и папа. Я просто… Я хочу быть с вами, ребята.
Вставая на дрожащих ногах, я изо всех сил старалась не обращать внимания на огромную боль, разливающуюся по моему телу от ударов. Но даже мое тело отрицало мои слова, когда мои ноги подкосились, и я приземлилась на пол. Все еще чувствуя решимость, я подползла к кровати, где спрятала нож под подушкой, единственное место, где могла.
 
Это выход. Простой вариант — показать всем, что я слишком легко сдавалась. Но, по крайней мере, мне больше не пришлось бы терпеть жизнь в этом аду. Взяв нож, я села на пол, прислонившись спиной к шершавой стене, и мои руки сжали рукоятку ножа.
Один-единственный рывок, и все было бы кончено.
Я в последний раз оглядела окрестности. Пыльный ковер. Пустые бутылки из-под смазки и использованные презервативы разбросаны по полу и кровати. Одно окно и без балкона. Передо мной зеркало в полный рост, и я видела в нем свое отражение.
Это зрелище напугало бы кого угодно. Я была ночным кошмаром.
Синяки покрывали мое обнаженное тело. Глаза опухли и почернели. Губы и щеки покрыты засохшей кровью из незаживающих порезов. Мои взъерошенные волосы, подстриженные в стиле пикси, наполнились пылью.
Закрывая глаза, я сделала глубокий вдох, приставляя нож к животу. Бессмысленные воспоминания, которые помогли мне пережить это долгое время, пронеслись перед моими глазами. Его голос наполнил мои уши, хотя его здесь нет.
— Я всегда хочу быть с тобой, только с тобой.
— Я хочу, чтобы ты была в моей жизни вечно.
— Ты так прекрасна, что это причиняет боль, мой Ангел.
— Я всегда буду любить тебя, Ангел. Клянусь своим сердцем.
Скатилась единственная слеза, потому что я действительно поверила ему… Поверила его лжи.
Мои родители умерли много лет назад. Мой муж использовал меня всего лишь как пешку. И единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила, использовал меня и оставил в руках монстра. У меня нет ни последних слов, ни пожеланий.
Я сломлена, вывернута наизнанку. Делая глубокий вдох, я вонзила нож себе в живот.
Боль разлилась по моим нервам, когда кровь начала капать на пол. Тяжело вздыхая, я открыла глаза, глядя на себя в зеркало.
Из глубокого пореза сочилось еще больше крови. Я не знала, сколько прошло времени, но мое зрение затуманилось.
Мое сердце колотилось так сильно, словно билось в последний раз. Даже в горле пересохло, когда я смотрела, как росла лужа крови на полу, а мои руки стали пунцовыми.
Через несколько минут мое тело ослабло, поскольку я больше не могла держать себя в руках…
Моя кожа побледнела, и похолодела….мое сердце забилось быстрее…
Все размыто… Не могла сосредоточиться… не чувствовала… не видела в этой темноте… отдаленные выстрелы…
Наконец-то я свободна.
Это все для меня.
Мой конец и начало.
ЛЮЦИФЕР
Как только мы приземлились в Нью-Йорке, я, не теряя времени, немедленно позвонил Ромеро. После первых двух гудков он снял трубку, но на звонок ответил не Ромеро.
— Брат, — глубокий голос прозвучал в трубке, заставив мое тело напрячься.
Максвелл замер рядом со мной, точно зная, кто это был и что, должно быть, произошло. Он нажал на педаль и поехал быстрее, а охранники последовали за нами на своих машинах. Несколько охранников уже опередили нас, чтобы добраться до места назначения заранее.
— Я и не знал, что мой брат так сильно скучал по мне, что не мог дождаться, когда снова меня увидит. Я так тронут, — Аид хихикнул в трубку, как сумасшедший, каким он и был. — Но то, что мой мужчина встал на твою сторону, стало для меня неожиданностью. Что ж, теперь ты можешь забрать его или, по крайней мере, его мертвое тело, мне все равно.
У меня кровь застыла в жилах, и я не мог думать. Ромеро был единственным, кто мог обеспечить нам вход. Этот человек не заслуживал смерти ни за то, что отстаивал правильный выбор.
— Потерял дар речи? Ты хочешь еще сюрприз, брат, или мне следует рассказать тебе?
В ушах зазвенело, пульс участился, когда я закрыл глаза, чувствуя, как боль пронзила меня. С течением времени я подвергал ее еще большей опасности. Но я должен был сражаться в этой битве без каких-либо рычагов воздействия, и чтобы спасти ее, я был готов пройти сквозь огонь, если потребуется.