Клянусь своим сердцем (ЛП)

— Будь готова завтра утром. Нам нужно кое-куда пойти, — бросил он через плечо.
Прежде чем я успела задать еще какие-либо вопросы, он вышел из комнаты.
Он думал, что владел бы мной, как только я сдалась бы, но он не подозревал о той власти, которую я имела над ним, подчиняясь.
Это очень плохая идея, которая могла закончиться очень плохо… но рискнуть стоило. Мне нужно быть свободной, и ради этого я готова на все.
Если он пригласил меня на свидание завтра, это означало, что у меня был шанс сбежать. Я могла убежать, когда он занят или отвлечен.
Эта мысль пришла мне в голову.
Это рискованно и обнадеживающе одновременно.
Но только судьба сказала бы, какую сторону он захотел бы выбрать для моей судьбы.
Но куда мы пошли бы завтра?
ГЛАВА 18
Свет рождается во тьме.
ТЕЙЯ
Я сидела в машине последние тридцать минут, и мое любопытство росло с каждой минутой. За завтраком я спросила его, куда мы направляемся, но в ответ получила только молчание.
«Uncover» Зары Ларсон, гремела по радио, заполняя тишину, пока мы не пересекли шоссе. Все здесь выглядело так непохоже на Нью-Йорк; такое ощущение, что здесь ты дома.
Глаза Люцифера оставались на дороге впереди, пока он вел машину. Сглотнув, я сделала движение, чтобы довести свой план до конца, когда положила свою руку на его руку, лежащую на рычаге переключения передач.
Мой взгляд оставался прикованным к проплывающим мимо деревьям и виноградникам, я почувствовала его взгляд на себе, но не рискнула взглянуть на него. Боялась, что меня поймали бы.
Но когда он не убрал мою руку, я испустила небольшой вздох облегчения, чувствуя почти надежду, что мой план сработал бы. Проехав следующие полчаса, он припарковался на подъездной дорожке к одноэтажному дому. Он вышел из машины, и я последовала его примеру.
Порыв свежего воздуха коснулся моего лица, когда я огляделась. Мы были недалеко от берега моря. Был слышен шум разбивающихся волн и аромат соленого моря и земли. Во дворе перед домом было разбросано несколько игрушек: куклы Барби, трехколесные велосипеды, футбольные мячи, скакалки.
Когда я подняла глаза, вывеска попала в поле моего зрения, застав меня врасплох.
Приют "Новая Надежда".
Люцифер вошел в дом, я последовала за ним. Крыльцо было ухоженным, и на нем был небольшой сад с полевыми цветами.
Внутри дома было довольно тихо, за исключением успокаивающих звуков, доносившихся с берега моря. Он был довольно простым, но очень просторным и подходящим для детей. Когда мы проходили мимо гостиной, Люцифер направился наверх, как будто он знал, где находились обитатели этого дома.
Но почему он здесь?
Когда мы дошли до конца коридора, я услышала слабый голос, отдающийся эхом. Женский голос. Казалось, она что-то напевала.
Без стука Люцифер осторожно приоткрыл дверь.
Внутри было, по-видимому, более двадцати детей, стоявших на коленях на покрытом ковром полу лицом к маленькой статуе Иисуса. Монахиня, повернувшись к нам спиной, стояла перед статуей и, склонив голову, читала молитву. Несколько детей последовали ее примеру, а некоторые выглядели смертельно скучающими. Большинству из них, казалось, было от пяти до девяти лет.
Люцифер, с другой стороны, прокрался внутрь на цыпочках, как грабитель. Скучающие заметили его присутствие. Вместо того, чтобы испугаться или запаниковать при приближении незнакомца, все они выглядели радостно, а на их лицах расплылись широкие улыбки. Он сделал им знак молчать, приложив указательный палец к своим пухлым губам. Дети подражали ему, пытаясь сдержать хихиканье. Монахиня перекрестилась, показывая, что она почти закончила молитву. Люцифер приблизился к ней, как будто собирался напугать ее, как ребенка, и был почти рядом с ней, когда леди заговорила.
— Люцифер, сейчас время молитвы, а не запугивания.
При этих словах все дети разразились смехом. Некоторые хлопали и катались по полу, а Люцифер скорчил грустную гримасу, как будто кто-то украл его шоколад.
Монахиня повернулась к нему лицом. На вид ей было за пятьдесят, вокруг глаз и на лбу почти не было морщин, хотя оливковая кожа и серые глаза еще больше подчеркивали ее красоту.
 
— Как ты узнала? — спросил Люцифер.
— В следующий раз используй другой одеколон. Я тебе несколько раз говорила, что от мускусного запаха у меня всегда подергивается нос, дитя мое.
Дети хихикали, наблюдая, как Люцифера весело отчитывали. Я не осознавала, что так же лучезарно улыбаюсь, как они, пока не почувствовала, что у меня заболели щеки.
— Я уже в пятый раз пользуюсь новым одеколоном, и мне нравится каждый раз, когда у тебя дергается нос. Почему бы тебе просто не сказать мне, от какого из них у тебя не будет дергаться нос?
Она легонько похлопала его по щеке.
— Это, дитя мое, тебе предстоит выяснить самому.
Люцифер закатил глаза, когда внезапно мальчик встал и указал на него пальцем.
— Невежливо закатывать глаза. Правда, мать Лаура? — мальчик говорил тонким, пронзительным голосом.
Мальчик был одет в красную футболку с Человеком-пауком и фигуркой Человека-паука в руках.
— О да? Ты делал то же самое на день рождения Джастина, Малком. Может, мне подарить тебе Человека-паука, а?
Люцифер сделал движение, чтобы поймать его, когда Малком с визгом выбежал из комнаты, но, увидев меня в дверях, немедленно остановился. Другие дети следили за суматохой и смотрели на меня так, словно я была музейным экспонатом.
— Кто она? — спросил Малком, цепляясь за своего Человека-Паука.
Люцифер колебался. Кто я такая? Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос, малыш.
— Я друг Люцифера, — ответила я прежде, чем Люцифер успел это сделать.
— Ты его девушка? — спросила меня девочка в желтом платье и с косичками, сопровождаемая хихиканьем остальных.
— Елена, — мягко пожурила мать Лаура.
— Что? Я слышала в школе, что когда мальчик и девочка вместе, то они парень и девушка, — захныкала Елена, накручивая кончики своих косичек, выглядя застенчивой и нервной.
— Она не моя девушка.
Напряжение и раздражение отчетливо слышались в его голосе, но детям это было незаметно.
— Тогда она твоя жена! — взвизгнула Елена, хлопая в ладоши, и остальные дети начали прыгать и пищать от радости, как будто их рождественское желание исполнилось.
Все они бросились ко мне и один за другим начали свою серию расспросов, которые заставили мои нервы затрепетать от беспокойства.
Как тебя зовут?
Когда вы поженились?
Ты носила хрустальную туфельку, как Золушка?
Тебе нравятся M & Ms?
Это было цунами вопросов, захлестнувших мой разум, пока я стояла неподвижно, не зная ответов ни на один из этих вопросов.
Я услышала, как мать Лаура хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и объявила:
— Я уверена, никто не хочет пропустить яблочный пирог в столовой, верно?
Это легко отвлекло детей, когда они толпой прошли мимо меня, направляясь вниз.
— Кажется, ей стало намного лучше, — сказал Люцифер матери Лауре нежным голосом, который я слышала давным-давно.
— Да. Школа и книги не дают ей скучать. Ей больше не снятся кошмары.
— Хорошо, — он кивнул.
— Как тебя зовут, дитя мое? — спросила она меня на этот раз с нежной улыбкой, направляясь ко мне.
— Тейя.
— Какое красивое имя для красивой женщины. Она твоя подруга, Люцифер?
Он едва заметно кивнул, держа руки в карманах костюма.
— Я сейчас вернусь, — пробормотал он себе под нос и вышел из комнаты, даже не взглянув на меня.
— Хочешь яблочного пирога, дитя мое? Это мой секретный рецепт.
Ее мягкость и вежливость согрела мое сердце, когда я кивнула в ответ и последовала за ней вниз, присоединяясь к детям.
Мы провели половину дня, наблюдая, как дети играли или бегали по берегу в поисках морских раковин.
Мне удалось провести время с Еленой в роли жены, Люцифером в роли ее мужа и мной в качестве их гостя. Было редким зрелищем наблюдать, как Люцифер соглашался с каждым решением Елены по дому и покупкам. Но когда она ругала его за то, что он пролил чай, мне было трудно сдержать смех. Елена действительно была особенной.