Клянусь своим сердцем (ЛП)
Я схватил его кулак яростной хваткой, прежде чем он собирался нанести еще один удар, и тут же ударил его в челюсть и пнул в грудь. Его рот был в крови, а он хохотал как маньяк.
Он сплюнул на пол, показывая мне свои окровавленные зубы.
— Ты знаешь, я трахал ее каждую ночь. Она закрывала глаза, возможно, думая о тебе или еще о какой-нибудь глупости, но тогда я трахал ее сильнее, чтобы вернуть ее к реальности и показать, что она принадлежит мне.
Мои глаза расширились, когда картинка возникла прямо перед моими глазами. Воспользовавшись шансом, он ударил меня кулаком в подбородок, и я упал на землю. Он оседлал мою грудь, держа меня за воротник.
— В тот день, когда она вернулась, я был не только ее монстром, но и заставил ее встретиться лицом к лицу с другими монстрами.
УДАР.
— Солдаты, охранники и другие капо по очереди дежурили с ней днем и ночью.
УДАР.
— Она умоляла и плакала, пока у нее ничего не осталось.
УДАР.
— У тебя всегда было все, но в этой игре победил я. Я король. Так что шах и мат…
Слова замерли у него на губах, когда я схватил его за руки и перевернул. Я немедленно вскочил и наступил ногой ему на горло, заставив его громко закашляться. Я принял ту позу, в которой он был несколько мгновений назад, и схватил его за руки.
— Эти руки оставили синяки на ее коже.
Резко повернув, я сломал его запястья со слышимым хрустом. Он застонал от боли, но этого было недостаточно.
— У этих ног хватило наглости пнуть ее, причинив боль ее телу.
Достав нож, я ударил его в бедро, разрезав его и вывернув. На этот раз Аид закричал. Его ноги дрожали, но я хотел от него большего.
Еще боли.
Еще крика.
Еще больше агонии.
Достав нож, я поднес его к его лицу. Он попытался отодвинуться, но я был слишком тяжел, а он слишком слаб, чтобы пошевелиться. В его глазах читалась паника.
— И эти глаза осмелились насладиться болью, которую она терпела так долго… — мой хриплый голос затих.
Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, глубоко и тяжело дыша.
— Люцифер, нет… Я твой единственный…
— Мне всегда было наплевать, кем ты был, так что твою судьбу ничто не изменит.
Я вонзил свой нож ему в глаза, обрывая его отчаянное существование, наблюдая за его безжизненным и окровавленным телом.
Жаль, что я не сделал этого раньше… Жаль, что я не убил его в тот день, когда он забрал ее у меня.
Встав, я оставил его тело гнить и начал искать своего ангела. Я перепробовал все двери, пока не обнаружил, что последняя заперта.
Прицелившись, я нажал на спусковой крючок и взломал замок. Я вошел внутрь, в темную комнату, единственным источником света в которой было окно. Мои ботинки коснулись выброшенных бутылочек со смазкой и презервативов. В воздухе пахло пивом и сексом.
Мое сердце бешено колотилось в груди, когда всевозможные картины, от которых сжималось сердце, проносились в моем сознании.
О, ангел… Мне так жаль.
Я подошел к кровати.
Там была она.
Голая. Грязная. Вся в синяках.
Но в тот момент, когда я шагнул вперед и посмотрел на лужу крови на полу, мой мир просто остановился.
Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать…. или думать…
Тейя лежала на полу с ножом в животе, из нее все еще текла кровь. Она была похожа на мертвую душу. Ее губы посинели, а кожа стала бледно-белой.
Нет. Нет.
Боже, пожалуйста, не поступай так со мной.
— Тейя… — я едва прошептал ее имя, когда бросился к ней и заключил в объятия.
Ее тело было похоже на безвольный труп. Холодное и мертвое.
Мои руки дрожали, слезы, которые в последний раз были пролиты по моей матери, были на грани того, чтобы пролиться. Я осторожно вытащил окровавленный нож и попытался прикрыть ее рану простыней.
— Тейя, пожалуйста, не оставляй меня. Я умоляю тебя. Пожалуйста, — мой голос сорвался, когда мое сердце почувствовало, что в него бесконечно вонзали нож, и ничто никогда не смогло бы вылечить это. — Ангел…пожалуйста.
Дрожащими руками я прикоснулся к ней и послушал пульс, умоляя Бога не забирать ее у меня.
ГЛАВА 11
На алтаре дьявола верх — это низ, удовольствие — это боль, тьма — это свет, рабство — это свобода, а безумие — это здравомыслие.
ЛЮЦИФЕР
ПРОШЛОЕ
Почему математика обязательно должна быть такой сложной?
Боже!
Закатив глаза и фыркнув, я наконец закончил тест. Отправив работу, я вышел из комнаты, спеша на игровую площадку поиграть в баскетбол.
Это то, что никогда не бывало сложным. Кто бы ни изобрел баскетбол, он чистый гений, и да хранит его Господь на небесах.
Все дети начали играть, передавая мяч друг другу. Играли с полной отдачей.
Адреналин бил по моему телу, когда я побежал трусцой к корту, присоединяясь к ним и начал игру.
Все говорили мне, что я великолепен в баскетболе. Некоторые даже спрашивали меня, в чем мой секрет. Но на самом деле никакого секрета нет, никакой стратегии тоже. Мама всегда говорила мне идти туда, где я нашел бы свой безопасный рай, свой собственный покой.
Для меня баскетбол — это мой покой.
Для меня это больше, чем игра, это как спасательный круг.
— Пасуй! — приказал я, ловя мяч у Аида.
Я подпрыгнул изо всех сил, загоняя его в корзину.
Забив еще один гол, я подпрыгиваю от волнения. Мяч отскочил немного далеко от площадки. Другие заняты прыжками и ударами в воздух, наслаждаясь своей победой. Я бросился за мячом, когда мой взгляд устремляется к дубу.
И тогда я увидел, что кто-то сидел.
Девушка.
Мои глаза метнулись к ней, когда я окинул взглядом ее темные волосы, затем фарфоровую кожу. Она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.
Такая юная. Такая ангельская.
В школе было много других девочек, но я никогда не видел ее раньше.
Кто она?
В ее красоте под этими юными чертами было столько обещаний. Солнечный свет подчеркивал ее кожу и волосы, заставляя их сиять.
Она нахмурила брови, заставляя меня последовать ее примеру.
Именно тогда я заметил книгу, лежащую у нее на коленях.
Ее глаза были сосредоточены только на страницах, поскольку она была потеряна в воображаемом мире, в то время как я терялся в ее красоте.
А в желтом платье с двумя косичками она выглядела такой другой… такой чистой.
Кто ты? — спросил я про себя. Меня так и подмывало пойти туда и поговорить с ней, когда Аид подошел сзади и схватил меня за плечо.
— Эй, пошли! Они хотят еще один матч, — сказал он, таща меня обратно на корт, когда я огляделся через плечо.
Попрощался с ангелом.
На данный момент.
НАСТОЯЩЕЕ
Звук, с которым кто-то прочистил горло, вернул меня к реальности. Я поднял глаза и увидел Франко, моего самого доверенного человека, стоящего в дверях моего офиса.
— Сэр, она отказалась есть, — пробормотал он.
Я тяжело вздохнул. Не прошло и дня, а она уже объявила голодовку. Как типично.
— Она вообще покинула свое место? — спросил я.
— Нет, сэр.
Я кивнул, прежде чем встал со стула и вышел из кабинета, направляясь наверх.
Я прошел в комнату для гостей, одетый в черную футболку и серые брюки, поскольку был на своей вилле. Я ворвался в комнату, застав ее возящейся с балконной дверью.