Клянусь своим сердцем (ЛП)

Это художественное произведение. Имена, персонажи, бизнес, события и инциденты являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или с реальными событиями является чисто случайным.
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.
Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur
ПРЕДАННОСТЬ
Рите Роман и Элише Брукс, моим самым дорогим и близким малышкам. Я не знаю, как вас двоих отблагодарить за то, что вы всегда были рядом со мной.
Вы двое мне как семья.
Моим прекрасным читательницам, которые всегда любят и поддерживают мои работы, потому что без вас, ребята, ничего этого бы не существовало.
ЧАСТЬ 1
ПРОЛОГ
ТЕЙЯ
Смахивая высохшие слезы, я чувствовала, как мое сердце бешено колотилось в груди. С меня хватит.… Я больше не могла этого делать.
Я потерпела неудачу…
Я никогда не чувствовала себя более безнадежной, чем в этот момент.
Вся боль, агония и пытки, которые я терпела изо дня в день… физически и эмоционально, на самом деле, никогда не стоили того. Единственная мысль, которая, я знала, делала меня трусихой, приходила в голову, поскольку во мне не осталось сил бороться.
Я годами терпела это заключение, но теперь больше не могла.
У меня нет дома. Нет семьи. Некого любить.
И те, кому я отдала свое сердце, в конечном итоге разбили мою душу на бесчисленные кусочки.
Итак, это единственный выбор, который у меня остался. Это единственный способ.
Проглатывая комок в горле, я запрокинула голову, и новые слезы стекли по моим щекам.
— Я больше не могу этого делать, мама и папа. Я просто… Я хочу быть с вами, ребята.
Стоя на дрожащих ногах, я изо всех сил старалась не обращать внимания на огромную боль, разливающуюся по моему телу от ударов. Но даже мое тело отрицало слова, когда ноги подкосились, и я приземлилась на пол. Все еще чувствуя решимость, я доползла до кровати, где прятала нож под подушкой — единственное место, где я могла бы спрятаться.
Это выход. Простой вариант — показать всем, что я слишком легко сдалась. Но, по крайней мере, мне больше не пришлось бы терпеть жизнь в этом аду. Взяв нож, я села на пол, прислонившись спиной к шершавой стене, и мои руки решительно сжали рукоятку ножа.
Один-единственный рывок, и все будет кончено.
Я в последний раз оглядела окружение. Пыльный ковер. Пустые бутылки из-под смазки и использованные презервативы разбросаны по полу и кровати. Одно окно и никакого балкона. Передо мной зеркало в полный рост, в котором отражалась я.
Это зрелище напугало бы кого угодно. Я была ночным кошмаром.
Синяки покрывали мое обнаженное тело. Мои глаза опухли и почернели. Засохшая кровь на губе и щеках из незаживающих порезов. Мои взъерошенные волосы, подстриженные в стиле пикси, грязные.
Закрывая глаза, я сделала глубокий вдох, приставляя нож к животу. Бессмысленные воспоминания, которые помогли мне пережить это долгое время, пронеслись перед моими глазами. Его голос наполнил мои уши, хотя его здесь не было.
— Я всегда хочу быть с тобой, только с тобой.
— Я хочу, чтобы ты была в моей жизни вечно.
— Ты так прекрасна, что это причиняет боль, мой ангел.
— Я всегда буду любить тебя, ангел. Клянусь моим сердцем.
Скатилась единственная слеза, потому что я действительно поверила ему… Поверила его лжи.
Мои родители умерли много лет назад. Мой муж использовал меня всего лишь как пешку. И единственный мужчина, которого я когда-либо по-настоящему любила, использовал меня и оставил в руках монстра. У меня нет ни последних слов, ни пожеланий.
Я сломлена, вывернута наизнанку. Делая глубокий вдох, я вонзила нож себе в живот.
 
Боль разлилась по моим нервам, когда кровь начала капать на пол. Тяжело вздыхая, я открыла глаза, глядя на себя в зеркало.
Из глубокого пореза сочилось еще больше крови. Я не знала, сколько прошло времени, но мое зрение затуманилось.
Мое сердце колотилось так сильно, словно билось в последний раз. Даже в горле пересохло, когда я смотрела, как увеличивалась лужа крови на полу, а мои руки становились пунцовыми.
Через несколько минут мое тело начало слабеть, поскольку я больше не могла держать себя в руках…
Моя кожа побледнела, и похолодало…. мое сердце замедлилось…
Все размыто… Не могла сосредоточиться… не чувствовала… не видела в этой темноте… отдаленные выстрелы…
Наконец-то я свободна.
Это все для меня.
Мой конец и начало.
ГЛАВА 1
Любовь освобождает тебя во тьме.
ТЕЙЯ
СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ
Накрыв стол к ужину, горничные незаметно покинули комнату. Я села рядом с мужем и начала накладывать в его тарелку спагетти и картофельное пюре, добавляя фрикадельки и салат, как он любил. Я поставила перед ним его тарелку, а затем приготовила себе сама. Он продолжил листать свой телефон с прищуренными глазами и нахмуренными бровями, выглядя очень серьезным и сосредоточенным.
— Аид, еда остынет… — я замолкла и взяла вилку, накручивая ею спагетти, чтобы съесть немного.
Я почувствовала на себе его пристальный взгляд и тут же начала нервничать, съеживаясь на стуле.
— И вот почему существует нечто, называемое микроволновой печью, — пробормотал он и вернулся к своему телефону.
Судя по его застывшей позе и непрерывным разочарованным вздохам, которые он испускал, казалось, что с каждой минутой он все больше из-за чего-то злился. Когда я наполовину доела, он положил телефон и взял вилку, почти протыкая фрикадельку и откусывая кусочек.
Но он даже не дал ей подержаться на языке, чтобы ощутить вкус, а просто с отвращением выплюнул на тарелку.
— Что, черт возьми, это за дерьмо? — прохрипел он, вытирая рот салфеткой.
С фрикадельками или любыми другими блюдами на его тарелке не должно быть ничего плохого, я позаботилась о том, чтобы все было приготовлено правильно.
— Ты называешь это фрикадельками? А спагетти выглядят еще хуже, так что с тобой не так? Кто приготовил это дерьмо? — заорал он, отбрасывая тарелку с такой силой, что она разбилась о мраморный пол, рассыпая еду повсюду.
Я подпрыгнула от неожиданности и чувствовала, что мое сердце вот-вот выпрыгнуло бы из груди. Я просто сжала край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и опустила глаза.
— Да, — едва слышно произнесла я свой ответ.
— Как ты вообще можешь есть эту дрянь? — закричал он и резко встал, становясь рядом со мной и свирепо глядя на меня. — Есть ли что-нибудь, что ты знаешь, как делать правильно?
Внезапно его рука сжалась на моем горле, душа меня. Я вцепилась в его руку, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его, но не смогла. Я чувствовала, как воздух постепенно испарялся из моих легких. Он поднимал меня за горло, раздавливая трахею, и развернул, прежде чем швырнул на стол. Еда с моей тарелки попала мне на волосы, а деревянный стол сильно ударил по шее.
— Ты должна быть благодарна за то, что я тебя терплю. Учитывая, насколько ты бесполезна, никто другой не захотел бы жениться на тебе, — прорычал он, когда знакомая сердитая жилка проступила у него на лбу.
— Пожалуйста, прекрати… — я едва смогла выдавить эти слова.
Он сильнее сжал мое горло, и я еще крепче вцепилась в его руку.
Его ноздри раздулись, а глаза были полны ярости и ненависти.
— Не перебивай меня, когда я говорю. В следующий раз будь лучше в том, что делаешь, потому что я без колебаний преподам тебе урок, который ты никогда не забудешь, — он наконец отпустил мое горло, и я набрала полные легкие воздуха, почти задыхаясь, когда упала на пол.