Остров Пряностей (СИ)

— А сейчас не желаете? — изогнулась в пояснице горничная, на что я махнул лапой, мол, желаю.
Но, помимо секса, у меня именно дел не было, а заниматься только им — так затрахаюсь и девчонку сломаю, без всякого удовольствия для себя вдобавок. Я вообще от ломания особого удовольствия не получаю, если это не планы оппонента. При этом не дела, а планы были: информацию я собрал и изучил, так что на прибытие в Золотой не помешает составить блок-схему действий. Дело в том, что я собирался дёргать Лидари за усы, причём сразу — чувствительно. И прежде, чем корифейский род и неторопливая (хотя и не в пример земной оперативная) бюрократическая машина «ответит». То есть я как бы своими первыми делами, их объёмом и собственной оперативностью задам себе «окно безопасных действий», которое примут и Лидари с чиновниками. Не гарантированно, но очень высоковероятно. И делать медленно и мелочи в таких раскладах смертельно опасно, либо мне придётся становиться местным стряпчим: сопроводителем сделок и консультантом, не больше. Так что засел я за бумаги, уже составляя разные динамические планы, частично затрагивая и Рачительный: вероятность того, что Лидарёныш начнёт говниться напоследок, невзирая ни на что — неприятно отлична от нуля.
Но дождь не просто начался, а ещё ознаменовал начало… светской жизни Рачительного. Караваны с владеющими прибыли, купеческие корабли стояли в порту, ну а пустующие особняки заполнились приехавшими оторваться помещиками. И, кстати, ко мне наведались несколько рыл, морд и даже лиц, вентилируя момент насчёт аркубулюса, что неплохо. Правда, на всякие приглашения, которые были не только от визитёров — кучу макулатуры Ган припирал со словами «оставлено для почтенного» — я просто игнорировал. Вживаться в социум Пряного я не собираюсь, максимум — продавать им что-то, да и то через посредников. В общем — пользы ни на грош, от всех этих гулянок я удовольствия не получаю, так что нахрен.
И вот на четвёртый день сезона дождей, после ответственного исполнения горничной своих обязанностей, сижу я за столом, грызу птичью ножку и довольно скалюсь: изящный у меня выверт выходит, даже земные прокурорские бы не докопались (ну разве что «по беспределу», как они любят). Такой, добротный и изящный выверт связанный с Товариществом: тут мне корифейские слуги сами просто подарили ПРЕКРАСНУЮ возможность орать по делу и больно кусаться. Скорее всего, не со злым умыслом, а просто «по привычке», вот только их привычка причиняла мне прямой ущерб, и говниться, обоснованно и публично, я собирался от души. И красиво выходило, и нутро радовалось, хотя Потап полюбопыствовал, мысленно сплюнул и захрапел — совсем ничего не понимает в искусстве, жопа мохнатая…
«Фигнёй ты занимаешься, шебуршень!» — отэмоционировал товарищ топтыгин.
— Ну вот смотри, они меня грабят… — благожелательно стал просвещать необразованного я.
«Так дай по башке, отними всё у них! А не этой фигнёй страдай! И я — спать!!!»
— Ты это десять минут назад говорил.
«ХРРРР!!! ХРРРР!!!» — раздалось от Потапа.
Я хмыкнул, потянулся, стал прикидывать: продолжить или поваляться, а тут в дверь даже не скрёб, а стук. Наглый такой, как отдельной категории граждан, под законы не подпадающих, а привилегии имеющих.
— Не нравится мне это, — констатировал я, став причувствоваться, и почувствовал. — Со-о-овсем не нравится, — определил я, нехотя вставая из-за стола.
Просто за дверью стоял владеющий, а точнее — владеющая. И судя по тому, что рядом никого не чувствовалось — стучала она, Лидариха, Олра, чтоб её.
— Приветствую, уважаемая, — с максимально кислой и сиволапой мордой распахнул дверь я. — Не говори, что опять — ряд.
— Ряд, видом, — последовал ответ. — А ты отрадно одет…
— Могу раздеться, — огрызнулся я.
— Не стоит. Собирайся, выступаем через час… — на последнем я просто хлопнул дверью перед мордасом Лидарихи.
— Собираюсь! — рявкнул я из-за двери, хотя хотелось рявкнуть матом.
— Жду в корчме! — рявкнула из-за двери Лидариха.
Нет, ну вот как чувствовал — будет какая-то козлинская гадость, мать его! Причём… не понял. Так, ну ладно, если бы меня использовали как церемониальную стражу — я бы понял. Козлинство, свойственное Лидари, но чёрт с ним, постражничаю, с мордой сиволапой. Вот только формулировка этой козы — «выступаем». Чёй-то ни черта мне эта формулировочка не нравится, как-то она не очень подходит под «стоять истуканом в губернаторском дворце». И даже на «стоять истуканом в особняке владеющего» — тоже не слишком похоже. Но как, блин⁈ В джунглях уже сейчас болото непролазное, аркубулюс увязнет, да и деловая активность на нуле. Щука эта сволочная, разве что. И дело в центре материка? Так там полноценная военная операция должна быть, а не одинокий видом с козой-Лидари. Ну а армия в Щуку не влезет, а отряд… хотя дождь, река могла разлиться. В общем, ладно, пойду и узнаю, заключил я, собравшись и топая в кафешку. Лидариха там сидела, причём в отдельной кабинке, куда меня с поклоном отвёл половой. И питалась с блаженным выражением на козлинской физиономии… Хм, нет, не жалко не разу — козлов-Лидари жалеть жалелка отвалится, да и вообще они — сволочи. Но дамочка явно вымотана, не выспалась и, судя по тому, как жрёт — ещё и голодная.
 
— Сейчас доем — выдвинемся в порт, — прочавкала дамочка.
— То же самое, что в прошлый раз?
— Угум.
— А в сезон дождей обязательно?
— Угум, — не прекращая чавкать, выдала она. — На Щуке, видом. Четыре дня пути, там встреча.
— А детали ты не расскажешь, уважаемая, потому как не моё дело.
— Могу и рассказать. Позже, — удивила меня Лидари.
Дожрала, и потопали мы в порт. Кстати, зонтики, как выяснилось, были вполне распространены: не слишком сложное приспособление, и Лидариха укрывалась от потоков воды серо-зелёным куполом, шлёпая сапогами по лужам. Но моему почтенству было лень, так что от хлябей меня прикрывала огненная полусфера — ничуть не хуже зонтика выходило. Да и по лужам я шлёпал аркубулюсом.
Поднялись на Щуку, я железного медведя направил на прежнее место, под страдальческие причитания матроса под капюшоном. Лидари просочилась в люк, а я остался наверху, рассматривая тяжёлые купеческие корабли в порту и довольно занятное техническое решение. А именно: от судовых мачт до строений на берегу были протянуты канаты, между которыми бултыхалась ткань, скорее всего, водонепроницаемая. И всякие погрузочно-разгрузочные работы производились не под проливным дождём, а редкой капелью.
Ну и кораблей хватает, так что проблем с покиданием Пряного не будет. Ган меня заверил, что некоторые из них задержаться на пару месяцев, дожидаясь поставок от Капросов и подобных мажоров рекой: корабль свинин не «закрывал» все их потребности, возя самое ценное.
Матрос под капюшоном мок, я обозревал округу, Щука плыла. Кстати, с неё было заметно, что на горизонте небо светлеет, хотя над островом и вглубь него — облачная непроглядная хмарь. Видимо, какие-то, опять же, муссоны-пассаты и прочая климатическая фигня. И тут я увидел устье реки и аж фыркнул: я понял, какого хрена Щука сделана так, а не иначе.
Ну, по логике, погружать скоростное судно в воду — бред, про всякие крылья и прочую фигню даже я знаю, хоть и не специалист. Но я посчитал, что либо какое-то хитрое водяное-воздушное колдунство, либо тупость разработчиков, вынуждающая калошу делать лишнюю работу. А вот сейчас, смотря на разлившуюся реку я понял.
Дело в том, что Щука — единственный экземпляр. И предназначена она именно для Пряного, более того — для рек Пряного в сезон дождей. Просто над водой, в высоте, плотно сплетались ветви, лианы и прочая флора. Это было даже когда мы двигались без дождей, но на высоте метров четырёх-пяти над водой. А сейчас река поднялась, а через несколько дней — ещё поднимется, судя по всему. И между ветками и лианами и водой останется метра два с половиной-три. Как раз чуть выше Щуки в «походном» режиме.
— Почтенный! — заныл матрос.
— Иду, иду, — снисходительно ответил я, потопав в недра калоши.