Остров Пряностей (СИ)

— Всё, Михайло Потапыч, — констатировала она. — А вы… не желаете? — затеребила она поясок платья.
Сдурела девка… хотя, в принципе, не так уж мне и плохо — муторно скорее и слегка покачивает. Может, и поможет.
— Ну можно, — барственно ответил я. — Только сама всё, я держаться буду, — отметил я, поскольку качало основательно, и я раскорячился и даже частично обернул лапы, фиксируя себя на койке. — И с зубами осторожнее! — всполошился я, когда девица вывернулась из платья.
Захихикала. Ну, вообще— смешно. Только откусит же что-то важное при такой качке! Так что не хрен.
Но не откусила, а мне действительно полегчало. И заодно выяснил, что Мирке секс со мной как минимум приятен: я указаний не давал, активности не проявлял, но скакала она на мне радостно, акробатически. С заслуживающей уважения ловкостью и координацией.
После этого терапевтического воздействия я накинул барахло (не обувая сапоги — на хрен, похожу полумедвежьими лапами, а то навернусь), и потопал смотреть-узнавать, а что это у нас творится. Творилась полностью закрытое нутро Гордости. На мою просьбу матрос какую-то дверцу приоткрыл, я морду высунул. Получил по ней последовательно: ветром, водой и даже какой-то злостной градиной, после чего всунул её назад.
— Это надолго? — уточнил я у матроса-одарённого, оперативно прикрывшего дверцу.
— Не ведаю, ваше почтенство. Это у кормчего или капитана спросите, я человек маленький, — ответил он.
Ну, в общем, логично. Вернулся в свою комнату, где Мирка… дремала, привязавшись каким-то барахлом к креслу. Ну… правильно, наверное.
Дождался времени ужина у капитана, потопал, вошёл… И очень мне не понравилось то, что я увидел. Нет, то, что на столе снедь и всякое такое было прикреплено сетками — нормально. И какие-то поилки с носиками вместо кружек-бокалов — понимаемы. А вот очень мрачные и безрадостные мордасы присутствующих натурально напрягали. И мрачные явно не из-за «шторм качает», хорошо ещё что не похоронные.
— Приветствую, уважаемые, светлая, — радостно помахал лапой, плюхаясь за стол. — А что у нас плохого, что вы такие… грустные? — поинтересовался я.
  
8. Рыбная Пасть
 
Присутствующая компания, вяло поковыривавшая еду из сеток и попивающая пойло из поилок очень дружно и очень мрачно на меня посмотрела. Ну а я оскалился в ответ и помохал лапой: ну не плакать же хрен знает чего?
Последовало несколько вздохов (неустановленной матерности) и, наконец, печально обвисший усами Зан тяжело уронил:
— Приветствую, почтенный. Мы попали в тайфун, — сообщил капитан.
А я задумался, припоминая. Много в книгах не было, вообще всякое водоплавающее и океаническое описывалось скудно. Видимо водоплавающие тяги к эпистолярному слогу не проявляли, а нечастые авторы не так много видели и писали с чужих слов, причём только то, что считали достоверным в рамках своего непонимания Мира. Но тайфуны, названные так в честь прожорливого морского гада, в описании были. Не просто шторм или что-то такое, а чисто океаническое, божественной природы (неустановленной божественности, судя по прочитанному — нескольких божеств-зараз за раз) стабильное и относительно регулярное явление. Выглядящее как этакий умеренной силы ураган-воронка и повышенной силы водоворот в центре. Куда ухает водоворотная вода — не сообщалось. Вдобавок это явление повышенного сволочизма было блуждающим, некоторые исследователи вообще старались составить некую схему-маршрут, но у них не выходило.
То есть неприятная штука, конечно. Но как раз военные корабли корифейства эти тайфуны переживали, причём не раз, поскольку само явление описывалось. То есть Гордость — слишком велика, с слишком мощными машинами, для того чтобы потонуть. Что я и озвучил, на что присутствующие кто поморщился, кто махнул на меня лапой (хамьё!).
— Вы, Михайло, не вполне правильно понимаете. Тайфун, сам по себе, не слишком страшен…
 
— Но неприятен, — отметила Рома, указывая на специфические столовые приборы.
— Да, неприятен, но не слишком страшен для Гордости Лидари. Но дело в том, что мы вошли в него очень неудачно, и теперь вынуждены пройти через глотку тайфуна.
Последним словом назывался центральный водоворот и его окрестности. И, как я понял, судя по бормотанию капитана и офицеров, миновать эту область у Гордости уже не получится: не тот «угол вхождения». Максимум что можно сделать: бороться с течением, вырываясь из тайфуна.
— Займёт это не меньше месяца, возможно больше. Гордость окажется Ид ведает где в океане. Возможно — вообще на дне. У нас крепкий корабль, но месяц непрерывного шторма и борьбы с ним может нанести смертельные повреждения.
— Понятно, глотка тайфуна. Но мы же там не потонем, да и если я вас правильно понял, получим достаточное ускорение и начнём двигаться против направления движения тайфуна. Шторм — неприятен, но причину настолько скорбного застолья я не понимаю.
— Не потонем, видом. Глотку Гордость Лидари преодолеет без труда, да и к Пряным Островам мы значительно приблизимся.
— А в чём…
— Навь, видом. Обитатели глотки тайфуна. Иногда их нет, иногда они есть, как повезёт. И если мы на них наткнёмся — представляют серьёзную опасность кораблю.
— А я и не знал, что там что-то может водится. Да ещё и навь: вроде бы тайфуны проявление божественного?
— Божественного, — с кивком пропищала Златка. — Но по поводу тайфунов боги молчат. Твари глотки — ведут себя как навь, ощущаться как навь…
— И даже если не навь, а божественные посланники — нам не важно, — подытожил я под кивок жрицы. — А не расскажите? Просто интересно, да и сидеть-печалится не слишком конструктивно.
— Отчего не рассказать, накликать уже не накличем: они или есть, или их нет, — пожал плечами морж.
В общем весь ужин, помимо акробатических упражнений с едой и напитками, был заполнен описаниями автохтонной фауны глотки тайфуна. Часть из них встречалась в описании «тварей морских» и прочей литературы. Часть нет. Всякие нарвалы, кракены, киты-убийцы, стаи летучих рыб гигантских размеров, снабжённых магией. Медузц (ну, судя по всему) то ли в огромной колонии, то ли переростки, снабжённые кислотой (или желудочным соком, с внешним пищеварением.
В общем получались скорее «страшилки», хотя несколько тварей реально напрягали. Главная из которых «живой остров». Последнее встречалось в описаниях, что за тварь — никто точно не знал. Но остров плавал, топил корабли. При этом, был чертовски медленным, опасным только для радостно рванувших к нему водоплавающих. Но вот в глотке тайфуна, если эта пакость есть — хрен от неё уплывёшь. Какие-то варианты есть, но не слишком обнадёживающие.
С другой стороны, посидев-послушав я понял, что общая мрачность — скорее некий ритуал-примета. Потому что все описанные кошмары вроде как действительно были, но сам факт их наличия — пятьдесят на пятьдесят. Часть из описанного — неприятно, но для Гордости не опасно вообще, на них можно просто не обращать внимание, заперевшись внутри. Часть — вполне убиваема артиллерией и владеющими, фактически без риска для корабля. А «лютые и необоримые» — единичные случаи, известные скорее через третьи руки. И даже в этом раскладе — не «неотвратимый кирдык», а «высокие шансы кирдыка».
Ну а сидели капитан и офицеры мрачные, чтобы потенциальные твари почуяли их мрачность и решили с такими печальными типами не связываться.
А по делу выходило так: ещё три дня шторма и Гордость ввалится в глотку. В водоворот не вляпается, обогнёт его по дуге, после чего, форсировав колёса, получив своеобразный «пинок» от водоворота, за сутки выйдет из уже «убегающего» от нас тайфуна.
Так что покидал я посиделки у капитана в не самом радужном настроении. Но и не в кромешной депрессии, само собой. Да и Мирка прилагала все усилия чтобы поднять настроение и не только: видимо эта жуткая качка была ей исключительно в радость, напоминая всякие там трапеции и прочую хрень, на которых акробатки занимаются своими фортелями. Реально радовалась девка, проявляла почти неподобающую активность, против которой я совершенно не возражал: толком не почитаешь, да и секс действительно помогал от морской болезни. А она, пусть и слабая, была не самой приятной вещью.