Мой пушистый фамильяр (СИ)

Но как увидела сражающегося Антрона, вся боль сразу прошла. Со страху за фамильяра, видимо. Персен, зараза, еще никак с лошадью справиться не мог. И ускакать ей не давал вдогонку за моей, и слезть с нее не получалось, потому что она все время на дыбы вставала.
А я видела, что Антрону помощь нужна. Что тяжело ему уворачиваться от этого чудовища.
Мелькнула, правда, мысль, что не стоит мне лезть в это сражение, что лучше мне удрать подальше, да спрятаться поглубже. Но я ее сразу прогнала. Оказаться в одиночестве в лесу, не зная, чем закончилось сражение, жив ли мой фамильяр было еще хуже, чем подвергнуться нападению чудовища.
И я только вздрагивала, когда зверь в очередной раз пытался раздавить Антрона. И кусала губы от страха за Пушистика.
А потом не выдержала и кинулась ему на помощь. Хотя какая помощь могла быть от неумелой ведьмы?
Но ведь с зомби я как-то справилась? Значит, и здесь смогу помочь.
Почему я решила воспользоваться заклинанием слепоты — не знаю. Просто появилась мысль, что это — самое верное в данной ситуации. А может, увидела огромные глаза Пушистика, и сработали ассоциативные связи? Кто знает, как мое подсознание работает? Но я вскочила и помчалась к сражающимся.
А тут и Персен наконец-то справился с лошадью, привязал ее к дереву, чтобы не ускакала, и ринулся на помощь Пушистику.
Втроем как-то справились с ендраком.
А потом меня Пушистик опять силой подпитывал и успокаивал, а я сидела и почему-то не бой вспоминала и не свои сны, а думала, почему зверя так назвали. Если б это в моем мире было, я бы решила, что это — сочетание двух слов: енота и дракона. Он же «очкастый», как енот, и с драконьими крыльями.
Но я ж не в своем мире.
Спросила Персена, он только плечами пожал: назвали и назвали, какая разница — почему. Не любопытный он, все-таки.
А Пушистика я и спрашивать не стала. Пусть отдохнет. А то сперва сражался, потом меня лечил и успокаивал.
Мою лошадь мы так и не нашли, пришлось обойтись одной. Сначала Персен хотел вместе ехать, чтобы я либо сзади сидела, за него держась, либо спереди, тогда бы он меня держал. Но фамильяр мой так распушился и на колдуна зашипел, что тот счел наилучшим выходом идти пешком, лошадь мне предоставив. На этом и остановились. Хотя я бы лучше тоже пешком пошла. Очень уж непривычным для меня это средство передвижения было. Надеюсь, Пушистик сумеет меня подлечить вечером, а то я ходить не смогу. Уже через пару часов езды ощущение появилось, что у меня ноги буквой О согнулись и вряд ли уже разогнутся.
Персен шел впереди, держа лошадь за поводья, фамильяр летел сзади, и никто не мешал мне предаваться печальным раздумьям.
Я уже выяснила, что таких зверей в этой части страны не бывает. Что живут они далеко на севере, где вечные льды начинаются. И теперь пыталась понять, чем же могла ведьма так насолить мощному колдуну, что тот не просто ее убить стремится, а особо изощренными способами.
Вот скажите, чего ради нужно было тащить с юга огневку или с севера ендрака, если меня пальцем пришибить можно?
Из-за фамильяра? Он-то меня так запросто убить не даст, встанет на защиту.
Разве что.
А может, это на фамильяра и охотятся? Не хотят, чтобы он обратно в человека превращался?
Кстати, вполне разумная мысль. Что я о нем знаю? Ничего. А он — из знатной семьи. Входит в десятку родов, имеющих право на частицу «эр» перед именем. Может, злодей с ним когда-то поссорился, а теперь мстит, пользуясь тем, что Антрон — не человек? Всегда же можно сказать, что охотился на монстроида, и кто ж виноват, что он оказался несколько необычным?
Да и кто будет проверять, обычным ли был убитый зверь? Еще и денег убийце дадут, порадуются, что на одного хищника в лесах меньше стало.
Надо бы у Антрона узнать, есть ли у него враги, настолько его смерти желающие.
Только куда на время разговора Персена деть? Он же не знает, что фамильяр мой — знатного рода. Имя-то я ему его не называла. А колдун постоянно рядом, никуда от него не деться. При нем Антрон точно отвечать не захочет. И вообще рассердится на меня, если я его тайну выдам. Раз сам до сих пор Персену свое имя не сказал, значит, не хочет, чтобы тот его знал.
 
А почему, кстати? Может, Персену оно известно, и Пушистику стыдно, что он так позорно в ловушку ведьмы угодил? Или они с колдуном — враги, и Антрон не хочет, чтобы тот над ним насмехался?
 Как бы то ни было, но раскрывать тайну фамильяра я права не имею.
Придется оставить допрос до лучших времен. Может, удастся как-нибудь уединиться с Антроном, не вызывая у колдуна подозрений.
 — Персен, а долго нам таким ходом до столицы добираться?
— До столицы — долго. Не меньше месяца, — отозвался колдун. Но, не успела я тоскливо охнуть, как он продолжил: — Но я тут подумал: может, мы сделаем небольшой крюк и заедем в наш замок? У нас там портал есть. Прямо в Ковен настроенный.
Обрадоваться я опять не успела, потому что Пушистик, с подозрением взглянув на парня, спросил:
— Ты ж, вроде, с отцом в ссоре? Неужели мириться надумал.
Персен помолчал, потом тяжело вздохнул и мрачно ответил:
— Надо же это когда-то сделать. А сейчас хотя бы предлог есть.
— Это я — предлог? — распушился фамильяр.
— И еще какой хороший, — не обращая внимания на реакцию монстроида, ответил колдун. — Отец всегда хотел выяснить, можно ли душу в тело зверя призвать, или душа только в человеческом теле удержаться может. Он будет в восторге, что его утверждение получит такое явное подтверждение.
— Подожди, — я успокаивающе посмотрела на зашипевшего фамильяра. — Так он ушел из Ковена, потому что не сошелся во взглядах с его магами?
— Да, — кивнул Персен. — Как раз в этом вопросе. Экспериментировать ему бы никто не дал, да он и сам бы не стал. Он законы чтит и совсем не хочет в тюрьме сидеть за их нарушение. Но он сделал теоретические расчеты, и по ним выходило, что такое возможно. А маги все ошибки в них искали и верить ему не хотели. И однажды так его раскритиковали, что он разозлился и сказал, что ноги его больше не будет в этом царстве застоя и ретроградства. Если я ему приведу подтверждение его теории, он меня простит и примет.
Ага, значит, Персен не по своей воле дом покинул? Это он пытался сделать хорошую мину при плохой игре? Я, мол, сам ушел, никто меня не заставлял? А в действительности в чем-то накосячил основательно, чем разозлил отца? А тот, судя по всему, товарищ решительный, раз сумел всех магов против себя настроить. Взял и выставил сынка из дома.
Жаль парня.
Я посмотрела на притихшего фамильяра. Ему, видимо, те же мысли в голову пришли. А может, мои прочитал или просто мои эмоции словил. Но беситься перестал и летел, задумчиво глядя в затылок колдуну.
Интересно, о чем он думает? О том, что появился шанс быстро до Ковена добраться, не рискуя быть замеченным по дороге?
— To есть ты нас приглашаешь в свой замок? — уточнила я то, что и так было ясно. Для очистки совести, чтобы потом не возникло никаких эксцессов.
— Да, я приглашаю вас в свой замок, и обязуюсь предоставить портал в Ковен, — решительно ответил Персен. Остановился, из-за чего и лошади моей пришлось затормозить, взглянул на меня, словно ища поддержки, потом потупился и признался: — Меня отец из дома выгнал, а мне с ним помириться хочется. Я из-за этого и согласился с вами идти. Подумал, что хороший повод для встречи появился.
— Осознал, что ли, что был неправ? — насмешливо спросил Антрон.
Персен бросил на него хмурый взгляд и сердито ответил:
— А ты, находясь в этой шкуре, ничего не осознал? В мозгах все по-прежнему осталось?
 И снова пошел вперед, ведя лошадь под уздцы.
А мне вдруг стало больно. Не физически — душевно. И я поняла, что это — не моя эмоция. Что это боль моего фамильяра. Слова Персена ударили по нему с такой силой, что ему выть захотелось.
Да что ж за трагедии вокруг меня творятся?
«Потерпи, хороший мой, — мысленно потянулась я к фамильяру. — Скоро все закончится. Ты снова станешь человеком. Персен не хотел тебя обидеть».