Мой пушистый фамильяр (СИ)
Розовые ели с синими шишками…
Я что, опять сплю?
Или это у меня бред такой?
Я прекрасно помнила и летящую на меня машину, и свое падение, и ничем иным, как галлюцинацией находящегося в коме мозга объяснить окружающее не могла.
Ладно, галлюцинация, так галлюцинация. Значит, это ненадолго. Сейчас мне врачи вколют что-нибудь взбадривающее, приведут в чувство, и этот бред закончится.
Лишь бы они меня в медицинскую кому не отправили. Долго смотреть на этот сюрреалистический пейзаж охоты нет.
Впрочем, лежать всю кому на одном месте я тоже не собиралась. Может, я в ней месяц пробуду. Что, так и торчать под этой елкой? Нет уж, раз оказалась в таком интересном месте, нужно его исследовать. Да и есть что-то хочется. Не кормят меня в больнице, что ли? Голодом заморить решили?
Покряхтывая от боли, я оперлась на темно-лиловый ствол стоящей рядом ели и медленно встала, собрав на волосы уйму осыпавшейся хвои.
Чего она так сыплется-то? Зимнюю шубу на летнюю меняет? Ох, и колючая, зараза!
Начала стряхивать хвою и запуталась рукой в пышной гриве. Недоверчиво потянула завиток и округлившимися глазами уставилась на длинную рыжую прядь.
Не может быть! Я ж всегда коротко стригусь. Недавно в парикмахерской была, так зарасти за несколько дней бы не успела. Да и цвет странный. Я всю жизнь темно-русой была, с чего вдруг рыжей стала?
Впрочем, мой бред, как хочу, так и выгляжу. Всегда мечтала о длинных густых и волнистых волосах. От родителей мне волосы достались хоть и густые, но тонкие и прямые, висящие сосульками и абсолютно не держащие завивку. Поэтому и делала всегда короткие стрижки. А в бреду, видимо, решила оторваться на всю катушку, вот и вообразила себе шикарную копну на голове.
Да и рыжий цвет мне всегда нравился. Пару раз даже хотела в него покраситься, но что-то так и не решилась. А зря, наверное.
Стряхнув, насколько получилось, хвою, осторожно сделала шаг, выбираясь из-под ели на простор, огляделась настороженно, высматривая, не висит ли поблизости меховой шарик из моего кошмара, и, никого не увидев, опустила глаза, чтобы поглядеть, сильно ли я пострадала и почему у меня все болит. И снова чуть не вскрикнула от неожиданности.
Гулять я пошла в джинсах, футболке и босоножках на невысоком каблуке. А сейчас на мне была длинная, до земли, страшно грязная и порванная чуть не на лоскутки, юбка и перемазанная кровью бывшая когда-то белой блузка. Один рукав блузки был оторван и болтался на ниточке, на локте второго красовалась большая дыра. Вместо пуговиц или молнии от ворота к груди шла шнуровка, сейчас тоже грубо порванная. А еще я была босая: из-под юбки выглядывали грязные пальцы.
Я приподняла подол и осмотрела ноги. Никаким педикюром там даже не пахло. Вместо ухоженных ножек с аккуратными, покрытыми бледным лаком, ногтями, увидела стоптанные ступни. Подняла ногу, провела пальцем по коже стопы, потом постучала по ней.
Дубовая просто. С такой кожей можно по углям, гвоздям и битым стеклам безбоязненно ходить. Даже неудобства не почувствую.
Эх, зря я, выходит, два дня назад столько денег в салоне оставила!
Вздохнув, опустила ногу и взглянула на руки.
Хм, а я-здешняя не белоручка, точно. Мозоли на ладонях явно не от вышивания. Но вот ногти ухоженные… были, пока я в грязи не перемазалась, как поросенок, до лужи дорвавшийся.
Что ж я такая чумазая-то? В каком болоте меня валяли? И, главное, кто?
Повела плечами, вдохнула глубоко, пытаясь понять, сильно ли меня избили.
Переломов, вроде, нет. Дышать могу, руки-ноги шевелятся. И даже тело уже болит не так яростно. Боль как-то приглушилась, превратившись в нудное, но вполне терпимое нытье.
Что ж, пора выяснить, где я нахожусь. Бред бредом, но ходить грязной и голодной галлюцинацией приятного мало. Нужно привести себя в порядок и найти еду, раз уж врачи не озаботились моим пропитанием.
Оглядевшись, увидела, что стою рядом с тропинкой, выбегающей из оврага и скрывающейся в лесу.
В овраг я, конечно, сейчас не полезу. Не с моим здоровьем по оврагам лазить.
И пошла в лес. Но с каждым шагом во мне все ярче крепло убеждение, что я делаю ошибку, иду не в том направлении. Идти становилось все сложнее, ноги, словно получив самостоятельность, двигались тяжело и неохотно. А в мозгу внезапно запульсировала мысль: не туда идешь, не туда!
Я скрипнула зубами: да что ж такое! Кто тут раскомандовался?
Но все же остановилась и задумалась.
Я всегда доверяла своей интуиции. Единственный раз не прислушалась к ней, когда мы с Катькой в парк пошли, и вот чем это закончилось. С самого утра ведь чувствовала непонятную тревогу, но списала ее на приснившийся кошмар, вот и вляпалась по самое не могу. А сейчас интуиция — кто ж еще? — буквально вопила об опасности. И кто я такая, чтобы это предупреждение игнорировать? Мало мне случившегося, захотела еще приключений на свою пятую точку?
Поморщившись от неприятных воспоминаний, решительно повернулась и направилась к оврагу. Ноги сразу скинули с себя тяжесть и обрадованно побежали в заданном направлении, а в голове, вместо сердитого ворчания зазвучала легкомысленная мелодия.
Так.
Я снова остановилась и сердито уставилась на свои конечности.
Это что такое? Кто из нас хозяин своего тела: я или ноги?
«Слишком много думаешь, — раздался в голове насмешливый голос. — Иди уже. И радуйся, что жива осталась».
Честно говоря, слушать в голове посторонние голоса я была не готова. Мало мне комы, еще и шизофрения начинается?
— Ты кто? — голос дрогнул, и я сердито сжала губы.
Точно — шизофрения. Сама с собой уже разговаривать начала.
«Увидишь — узнаешь, — усмехнулся голос. — Не стой, а то догонят».
— Кто? — совсем перепугалась я.
«Кто тебя убить хотел, тот и догонит. Поторопись, ведьма».
— Сам ты ведьма, — возмутилась я.
Голос помолчал, потом с легким недоумением спросил:
«У тебя что, мозги отшибло?»
Я хмыкнула: хороша картинка. Стою я, босая, грязная и лохматая посреди леса, и сама с собой вслух разговариваю. Эх, Катьку бы сюда, она бы объяснила мне истоки моего бреда. Наговорила бы опять уйму непонятных слов, засыпала бы психологическими терминами, и прочистила бы мне мозги.
«И правда отшибла, — грустно отозвался на мои рассуждения голос. — Какая Катька? Если ты Картаринку имеешь в виду, так она еще долго не вернется. И потом, ты ее всегда Ринкой называла, а не Катькой».
— Какая Картаринка? — простонала я. — Все, хватит! Вытрясайся из моей головы, надоел со своими поучениями!
«Я-то вытрясусь, да только чтоб тебе от этого хуже не стало, — хмыкнул голос.
— Иди уже, пока колдун не спохватился и за тобой не вернулся».
Колдун? Ух, ты! А мой бред начинает мне нравиться!
Но голос прав, предстать перед колдуном в таком чумазом виде приятного мало. Ладно, если он седой, бородатый и уродливый старик. А если молодой и симпатичный парень? А я тут — чучело чучелом. Его ж кондрашка от моего вида хватит.
И я заторопилась к оврагу.
Склоны оврага оказались достаточно круты и спускаться напрямик было бы сложно. Но тропинка бежала вниз, извиваясь, как змея, обходя валуны и растущие на склоне кусты, и я хоть и поскользнулась пару раз, но благополучно достигла его дна и, перебравшись через небольшой ручей, начала подниматься наверх.
Боль, как ни странно, уже совсем прошла, тело подчинялось мне легко и охотно, и я даже успевала головой по сторонам крутить, рассматривая окрестности.
Розовые ели с голубыми шишками росли стеной по обе стороны оврага, не давая ему расширяться дальше. Склоны его поросли стелющейся по земле бирюзовой травой с мелкими белыми цветочками. Кусты, мимо которых я проходила, топорщились длинными и острыми колючками, и я порадовалась, что очнулась в лесу, а не в кустарнике. Из него я бы так просто не выбралась.
Последние метры оказались самыми тяжелыми: склон оврага внезапно превратился в почти отвесную стену, и пришлось попыхтеть, карабкаясь по ней, цепляясь за высунувшиеся из земли корни деревьев. Но я и с этим справилась.