Как я строил магическую империю 3 (СИ)
Воронцов ответил не сразу — долгое время он изучал лица следователей и напряженно думал. Потом снова налил и снова выпил.
— Даже если предположить, что этот разговор имел место быть, — хриплым голосом начал он. — Просто предположить. То эти слова вырваны из контекста. Просто говорящий знал про ретранслятор и подумал, почему бы не использовать его тоже. Всё равно наверняка Акулов его и взорвал.
— Отпечатки пальцев и кровь на месте преступления мы нашли не его.
— Да чёрт побери! — взорвался граф. — На хрена Владимиру Степановичу это делать?
— Попрошу сменить тон, — строго сказал Фёдор.
— Прошу прощения, — Воронцов закусил губу.
— Что вы можете сказать по поводу поломки экскаваторов, ваше сиятельство?
— А они тут при чём? — поморщился граф. — Я не подавал никаких заявлений по их порче.
— Они сломались слишком вовремя, и, если бы не моя настойчивость, Владимир Степанович бы нас не пропустил.
— Ну, вы что, хотите сказать, что он и их сломал? Ну, капитан, в самом деле, это несерьёзно.
— Вы считаете? — Мышкин невесело усмехнулся. — А как они были сломаны?
— Владимир Степанович сказал…
Граф сбился и пробежался взглядом по насмешливым лицам следователей.
— Итак. Что вам о поломке сказал главный подозреваемый в поломке? — подбодрил его капитан.
— Внешний кожух не задет, это я и без него видел, внутри все выжжено.
— Какая стояла защита?
— Немного модифицированная стандартная.
— О, даже модифицированная! — Мышкин покачал головой. — Евгений Михайлович, вы должны понимать, что сделать такое с большого расстояния невозможно. По крайней мере, так точно и столько раз подряд. Вернее можно, но для это тут должны собраться пять лучших магов империи.
— То есть это сделали из лагеря? — растерянно пробормотал граф.
— Конечно. Из лагеря и кто-то очень сильный, кто там спокойно, не вызывая вопросов, перемещается. Вы вообще давно знаете Владимира Степановича? Какие у вас с ним отношения? — Капитан достал бланк. — И вот это уже вопросы для протокола. И да, пока мы будем разговаривать, моим людям нужно обыскать дом, особенно те места, где часто бывал ваш подчинённый. Надеюсь, вы не будете возражать?
* * *Довольно быстро мне стало скучно следить за тем, что происходит в усадьбе, и я ещё раз осмотрел её окрестности.
Мда. Гадёныш подготовился хорошо. Куча оружия, включая ящики с гранатами и крупнокалиберные пулемёты. А в его гараже, кроме броневиков, стояли ещё и три огромные похожие на смесь танка и бульдозера машины, предназначенные для того, чтобы проламывать даже укреплённые стены.
О! А это что?
Я увидел суетящихся людей и быстро подлетел к ним. А! А вот и ещё один весомый аргументик в будущих переговорах. Запрещённые гранатомёты в количестве трёх штук. И люди Воронцова в преддверии обыска их тщательно прячут. Прекрасно!
— Дмитрий Николаевич! — В стекло машины постучали. — Не спите?
Я открыл глаза и увидел Костю.
— Просто отдыхал, — сказал я, вылезая на улицу. — Что-то случилось?
— Просто хотел сказать, что мы уезжаем, — сообщил майор. — Полиция уже вызвала подкрепление. Так что они здесь на всю ночь, а у нас свои дела.
— Хорошо. — Я протянул руку. — Спасибо за поддержку!
— Да чего там, мудаки должны отвечать за свои дела, пусть даже они их не успели совершить. — Он крепко пожал мне ладонь. — Кстати, ты там, когда с главным мудаком будешь торговаться, не мелочись. У тебя сейчас в руках очень весомые аргументы.
— Разумеется! Пока. На связи.
— До встречи!
Майор ушёл, а я ещё с минуту подышал свежим воздухом победы и залез в машину.
Победа победой, но Костя прав, мне предстоял самый важный разговор, и из него следовало выжать максимум.
Понятно, что я мог отдать запись следователям и тем самым устроить Воронцовым по-настоящему весёлую жизнь. Но это было нерационально и опасно. Во-первых, у меня бы спросили имена несуществующих подкупленных людей в усадьбе. И вообще, начала бы раскручиваться ненужная мне ветвь, в которой я принимал активное участие в произошедшем, мне же по целой куче причин хотелось остаться в тени.
Во-вторых, даже если случится чудо и суд пройдёт удачно: никто никого не подкупит, меня как свидетеля не устранят, а Воронцовых осудят за умышленное провоцирование конфликта, мне от этого ничего кроме морального удовлетворения не перепадёт. А я люблю материальное удовлетворение.
И желательно большое.
* * *— Катенька, давай! — крикнула Клава.
— Давай! Давай! Давай! — хором поддержали её облепившие верхнюю часть ограды люди. Они стояли на помосте так плотно, что некоторые из них чудом не падали.
«Ничего, у нас лекари есть, — подумала Катя. — Зато нашу очередную победу увидят почти все».
Она вздохнула, с трудом удержалась, чтобы не поплевать на надетые на руки перчатки, и, вздохнув, взялась за вентиль.
— Давай! Давай! Давай!
Чтобы сдвинуть вентиль с места, Кате пришлось приложить немного усилий, зато потом он пошёл как по маслу.
— Сюда, быстрее! — снова крикнула Клава и подвинулась, освобождая место.
— Катя рванула к лестнице и взлетела по ней на ограду.
— Пошла, пошла! — закричали со всех сторон.
— Ура!!!
Крики били по ушам, но внезапно Катя осознала, что тоже вместе со всеми кричит «Ура», машет рукой, а её кожу покрыли мурашки.
А за оградой уже практически полностью засаженное поле будто взорвалось — это во все стороны брызнула вода.
«Первая ветка Савинского водопровода официально запущена, — подумала девушка. — И это во многом моя заслуга!»
— Умница, Катюша! — Будто прочитав её мысли, Клава прижала её к пышной груди. — А теперь пойдём!
— Куда? — удивлённо спросила Катя.
Она не хотела никуда идти и не могла отвести взгляда от расположенных во много рядов на одинаковом расстоянии друг от друга гипнотизирующих фонтанчиков.
— Пойдём, пойдём, насмотришься ещё. — Клава настойчиво подтолкнула её к лестнице.
— И куда? — спустившись, спросила Катя.
— Как куда? — подмигнула ей женщина. — Не только же сюда мы воду провели.
— Точно!
Фонтанчики мигом вылетели у девушки из головы, и их место заняли лейки в душевой. Да, это пока общественный, но, блин, самый настоящий душ! И места в нём ограничены.
— Догоняй! — крикнула уже отбежавшая на десять метров Клава.
«Ни хрена, — подумала, срываясь с места, Катя. — Я заслужила быть первой!»
* * *Разговор с Воронцовым состоялся в небольшой, спрятавшейся в зеленых кустах, открытой беседке недалеко от его усадьбы. От дорожки, по которой туда-сюда бегали полицейские, было достаточно далеко, но мы все равно установили изолирующее звуковое поле. Причём оба.
— Ну, здорова, — оскалился Воронцов, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Здоровее видали, — отзеркалил я его лицо и достал рацию. — Начнём, пожалуй, с этого. Свят, вруби его сиятельству запись.
Что-то защёлкало, а потом послышался голос самого Воронцова.
— Как только полиция свалит, я проеду по его сраной деревеньке катком…
…
— … Именно!
Запись закончилась, и я выключил рацию.
— Извините за качество, поверьте, напрямую с диктофона ваш голос звучит гораздо лучше.
— Как ты это… — начал Воронцов, но, окинув меня взглядом, замолчал.
— Не переживайте, сейчас диктофона у меня с собой нет, и я рад, что вы не взяли свой. Так что мы можем говорить прямо. Если вы хотели спросить, как я получил эту запись, то это пока неважно. Давайте поговорим о делах ваших скорбных.
— Моих скорбных? — сжал кулаки Воронцов.
— Ну не моих же, — усмехнулся я. — Это не по моему дому сейчас бегают полицейские. Не мою правую руку обвиняют в терроризме на основании неопровержимых улик. Не я потерял почти весть автопарк техники. Не я в открытую признался в том, что мой клан ведёт безосновательные войны и убил много ни в чем не повинных слуг императора.