Мистер Фермер. Кровь с молоком! (СИ)
Вместе со своей новой спутницей, устроившейся у меня на плече, пока кролли разгребали трупы, я искал и собирал остатки своих заготовок для лодки. Всё перепачкано кровью, у нас опять есть пленные хищники, среди которых нашёлся даже один рыкун. К слову, говорить он не собирался, смеялся, зубами хватался за всё, что мог, плевался, ссал на связывавших его кролли и гоготал. В общем, вёл себя крайне мерзко, за что и был убит на месте, послужив примером того, как не нужно себя вести, другим пленникам.
Поглядев на То-то, сидящего у стены, в обнимку с прижимающейся к нему Куому, тихо проговорил:
— Ты ошибаешься, феечка, река, о которой ты говоришь, севернее, примерно в двух часах ходьбы, возле нашей деревни.
Фея рассмеялась, а после гордо заявила:
— Нет человече, это ты ошибаешься. То, что ты называешься рекой — это горный ручей, что исчезает у подножья скал. Наверное, он увеличился из-за рухнувшей с неба звезды, растопившей тысячелетние снеговые шапки. Вот тебе и кажется ручей рекою. А я тебе говорю про реку старую, настоящую, существовавшую ещё до моего появления. Вон ту, на которой твои слуги, рыбку ловят. — Потянув меня за ухо, в сторону ворот и пирса, на котором добывали для нас ужин кролли, проговорила Фея.
Спорить с той не стал, ещё находясь на стене, я заметил странное течение, что по кругу гнало трупы, а после уносило их на противоположный берег, куда-то далеко за поваленные деревья, в бурьян.
— Хочешь сказать, что это озеро и есть река?
— Так и есть. Когда-то тут начала застаиваться вода сходившая с гор. Берега размывало, топило деревья, округа, словно пустая чаша наполнялась водой и выглядела как болото. Затем, когда чаша переполнилась, вода нашла для себя новый путь — вниз по склону — и побежала, унося за собой болотную тину, грязь, остатки гнилых деревьев и прочего лестного мусора. Вот так примерно и появилось то, что ты сейчас можешь видеть. — Ответила фея.
— А куда впадает эта река?
— В Великие воды, что ведут к бескрайнему солёному морю. Говорят, что в конце его великая стена, за которой кроется мир богов и древних чудовищ. Хотя, как по мне, всё это детские сказки… — По атеистически рассуждала семисотлетняя фея. Но не её рассуждения меня сейчас волновали и заставляли сердце учащённо биться. А что если…
— Семечко, скажи, река эта с водопадами, обрывами и пологами? Какая примерно глубина, спуски крутые? — Засыпав ту вопросами, показал свою заинтересованность, и фея, козырявшая своей обнажённой фигуркой прямо у моего носа, ехидно оскалилась.
— Знания величайшая ценность человече. — Подняв пальчик, деловито заявила она, а потому предлагаю их тебе у меня выменять!
— Разумно, только многого я дать не смогу. Сейчас наши возможности ограничены…
— Хочу сытный ужин, личную кроватку из лучшего меха, а так же свечу, что осветит тьму и скрасит мой сон. — Вздёрнув носиком, потребовала фея, трепыхнув в воздухе здоровым, блестящим узорчатым крылом.
— Кроватку я тебе сделаю и накормлю лучшей едой, что у нас есть, только свечей у меня нет. Магические лучины, несколько штук, взамен одной свечи подойдут? — Предложил альтернативу я, и фея, заинтересованная моей магией, согласилась. После чего рассказала о реке, о секретном и быстром пути до наших дорогих выр-выр!
Внезапно, благодаря этому маленькому, милому и очень манерному лесному ангелочку мы приблизились к исполнению моего плана на десятки, нет… сотни шагов!
Никаких пологов, плавное движение реки, впадающей из озера в озеро, а дальше в главную реку, на островах которой и прятались выр-выр.
Много бед приключилось с нами за последнее время, мы пережили засаду, нападения, предательство, и, наконец-то, мрак осветила приятная, обнадёживающая весть.
— Иными словами, если ты, Матвеем чудотворец, и вправду умеешь ходить по воде, то, словно по ровной тропе, сможешь дойти до своих фыр-фыр (исказила название племени Фея). Только зачем тебе они? Я и так вижу тут рогатых и ушастых, на кой тебе вести в свой дом ещё рты, которые нужно кормить, защищать и обогревать в холодные зимы. Сразу предупрежу, я не останусь с тобой, и как только прибудут Хранители…
— О таком и просить не смею. Семечко, ты и так нам очень сильно помогла. — Улыбнувшись той, протянул маленький, заныканный некогда Хохо на чёрный день, последний кусочек вяленого мяса. Эта женщина… даже не смотря на мой приказ разделить все запасы, опять всё сделала по-своему и припрятала для меня данную вкусняшку. Устав от рыбы, исходящего от неё смрада, я сам собирался съесть это мясо, но богиня явна намекала, нужно делиться.
— Кстати, этот форт не наш дом. Там, севернее, большая просторная деревня, там наши дома, поля, на которых мы возделываем землю, растим овощи, а так же пасём своих коров. Там, за рвом и стенами, наш настоящий дом…
Фея удивилась.
— Странно, я такого места не помню. — Поджав нижнюю губу, зажмурившись и нахмурив бровки, пытаясь что-то вспомнить, выдала феечка.
— Оно и не удивительно… Ну что, показать тебе, как работает моя магия? — Взяв в руки нож и кусок полена, оставшегося от баррикады, спросил я. Малютка, пискнув от любопытства, сжала и подняла свои маленькие кулачки, предвкушая шоу.
В общем, пока я развлекал нашу гостью, выпендривался, делая тарелки, ложки, Семечко не сводила с меня глаз, как дитя малое радовалось каждому новому чуду, а после даже потребовала себе такой же, личный столовый набор. Столь миниатюрную работу я выполнить не мог, но это и не требовалось. Фея не просила посуды маленького размера, напротив, хотела себе такую же, большую. Она преобразовывала растительные компоненты в энергию и с лёгкостью могла утрамбовать в себя полную тарелку супа, порцию способную накормить даже взрослого му. Так же она обладала внушительной, по меркам своих размеров, силой. Поднять ложку, молоток или полную тарелку для неё не составляло большого труда. Она с любопытством крутила в своих маленьких ручках все мои поделки. Только к топору не прикасалась, брезговала.
Наблюдая за нами, Муррка и Пом постоянно крутились под рукой. Занятый мысленной планировкой будущего корабля и нашего спуска по реке, я совсем перестал обращать на них внимание. И не потому, что влюбился в эту огненную бестию, а потому что был реально занят. Требовалось учесть множество особенностей будущего маршрута. Некоторые особенности, типа речных развилок, а так же мест, где до опасного минимума река могла сузиться, или иссохнуть, требовалось записать. Ножом на стене я вырезал приблизительную карту, а так же делал пометки о том что нужно прихватить с собой. А именно верёвки как у бурлаков на волге, и брёвна, такие же, круглые.
Нервничая, то и дело пытались встрять в важный разговор, спросить, о чём мы с «духом» говорим, девки постоянно отвлекали, сбивали с мысли. В моменты, когда я всячески пытался подмазаться к нашей всезнайке, их излишнее любопытство нервировало. Мне бы своё утолить…
В общем, девчата интерес свой начали трансформировать в открытую неприязнь и ревновать. Когда обстановка начала наколяться, Муррка, как и всегда, дала заднюю, умолкла и ушла на второй план. А вот Пом сдаваться не собиралась. Недобро косясь на фею, лиса всякий раз, когда я просил ту не отвлекать, начинала прям рычать на нас с Семечком. Фея в свою очередь, чувствуя открытую неприязнь, тоже показывала свой характер. Шутки шутками, но у феи тоже были зубки, и если ей что-то не понравится, она с лёгкостью могла пустить их в ход. В момент, когда я решил отлучиться по делам естественных нужд, Пом со своими коготками всё же дорвалась до Семечко и полезла к крыльям феи, желая получше разглядеть прекрасные узоры. Семечко это естественно не понравилось. В ответ на дерзость и болезненный тычок в крыло когтем, она, прям под хвостом Пом, бабахнула своей огненной магией. Отчего лиса накинулась на фею, но, мелкая, вёрткая и прыткая, как и со мной, запрыгнув Пом под одежду, словно блоха принялась её кусать.