Жена президента (СИ)

Он уселся рядом со мной. Вместо чая было решено поужинать. Это было долгое застолье с вином и бесконечной сменой блюд. Мы ели и болтали, не в силах наговориться. Но Андрей снова стал клевать носом, и я увела его обратно в постель. Мы занимались любовью тихо и медленно. Громов был настолько нежен, что я с трудом сдерживала слезы.
Запрещая себе думать о плохом, я доверилась его рукам и своему телу.
  
Глава 16. Официальный визит
 
Лиза
Карина была права. Визит в Штаты не сулил отношениям двух держав никаких перемен. Президент Джонсон почти отрыто выражал пренебрежение к Андрею. Даже на официальных встречах на его лице была ядовитая ухмылка и говорил он сквозь зубы. Меня Джонсон обсмотрел с ног до головы и едва слышно, не для прессы уточнил у Андрея:
— Думаешь, это тебе поможет, Громов?
Муж ничего ему не ответил, лишь приподнял бровь и ответил по-английски:
— Поможет мне только Бог, Гарри.
Напряжение звенело между ними вопреки крепким рукопожатия и улыбкам напоказ.
Джонсон не верил, что Андрей пойдет на второй срок. Андрей в свою очередь тоже не желал американцу задерживаться на посту президента.
Мне также не нравился этот тип. А еще больше его дочь. Джонсон был вдовцом и часто его в деловых встречах сопровождала дочь. Она обсматривала меня еще противнее, чем отец. Я волновалась и все врем оглядывалась на Карину во время официальных мероприятий. Она едва заметно кивала, поощряя мое поведение и поддерживая. В России на публике я чувствовала себя намного свободнее, спокойнее. Здесь как будто все были против меня. Хотя я не первый раз посещала Штаты. Мы часто гостили у друзей в Калифорнии. Но Вашингтон мне не нравился совсем.
После каждой встречи я подолгу принимала душ. Андрей ни разу ко мне не присоединился. Он все время что-то просматривал в телефоне или говорил с Кариной о предстоящей встрече.
Я очень волновалась, оставшись в отеле одна, пока муж обсуждал с Джонсоном дела в Европе без камер и свидетелей.
Он вернулся злой и впервые позволил себе проявить эмоции. Громов стащил галстук и швырнул его на пол, прошел к бару, плеснул себе в бокал виски или что-то такое… Я сидела на кровати тихо, как мышка. Даже дышать было страшно, не то что спрашивать, как дела. И так понятно, что паршиво.
Андрей одним глотком осушил стакан и бросил обратно на столик. Я поежилась от громкого звука.
— Ненавижу этого долбоеба, — прорычал Громов.
Я впервые услышала, что Андрей может говорит матом. Значит Джонсон достал его хорошенько.
— Думает, я сейчас возьму и сверну все программы по газу в восточной Европе. — Муж развернулся ко мне и развел руками. — И тут возникает вопрос: с хуя ли, Гарри?
Я прыснула. Даже в ярости Андрей оставался ужасно харизматичным, а матерился забавно. Нет, в нем не было злости. Того темного, липкого, от чего становилось не по себе. Мой президент просто возмущался, недоумевал. И нравился мне еще больше.
— При этом он даже на каплю не попытался быть дружелюбнее. Считает я должен до ухода откатить назад все, чего достиг. Охерительный план! Я же именно для этого выстраивал новые отношения в Европе. Чтобы на финише взять и раздолбать все к ебеням. Козел.
Я старалась не хихикать, но даже сквозь плотно сжатые губы вырывались смешки.
— Думаешь, это весело, Лиз? — заметил Андрей мои конвульсии.
— Нет, он правда гад, но ты очень забавный, когда бесишься.
Громов закатил глаза.
— Поэтому я не ругаюсь. Никто не воспримет всерьез, если материшься, — объяснил он. — Все сразу ржут.
Он потер лоб и налил себе еще виски. Я заметила странный румянец и забеспокоилась.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спросила я, осмелившись подойти.
— Башка трещит. Джетлаг, наверно. Нам бы спасть сейчас.
— У тебя все перепуталось из-за меня.
— Нет, наоборот, я настроился на Штатовское время, а потом…
Андрей не договорил и сел на кровать, словно его силы кончились. Я потрогала его лоб и чуть не обожглась.
 
— Ты горячий. Лихорадка?
— Нет. Не знаю, — отмахнулся Громов. — Не придумывай, Лиз. Мне некогда болеть. Нам еще к тетушке надо слетать, раз уж мы в Штатах. Она просила очень.
Пока он бубнил, стаскивая пиджак и рубашку, я нашла в ванной аптечку, сунула мужу градусник. Через минуту раздался тревожный писк.
— Сто один по Фаренгейту, — озвучила я.
Андрей прищурился. Я почти слышала, как скрипят его мозги, но он посчитал достаточно быстро.
— Около тридцать восемь и пять. Дерьмо. Может акклиматизация?
— А еще нервы, недосып и плохое питание. В любом случае тебе нужно поспать сейчас.
— Но тетушка…
— Все завтра, Андрюш. Ложись.
В этот раз он разделся сам, но я укрыла его одеялом и принесла воды с жаропонижающим. Всем сердцем я надеялась, что Андрей быстро поправится. Но умом понимала, что за пару часов такое не проходит. Его плотный график не подразумевал недомоганий и форс-мажоров. Единственное, что мы могли удалить — это визит к родственнице.
Андрей уснул, едва его голова коснулась подушки. У меня не осталось сил на мысли. Стоило, наверно, уйти спать к Карине, чтобы не заразиться, если Громов все же подцепил какой-то вирус. Но уйти от Андрея я не могла и не хотела. Спать еще не рано, но я все равно прилегла рядом, рассматривая его красивое лицо и слушая неспокойное даже во сне дыхание.
Нет, никуда мне нельзя уходить. Вдруг ему станет плохо.
Я прикрыла глаза и решила подремать. Джетлаг и правда давал о себе знать, плюс я тоже плохо спала накануне поездки, в Кремле, после полиции. Но едва сон начал забирать меня в приятную тьму, раздался звонок телефона.
Я вскочила и убежала в гостиную, чтобы там взять трубку.
— Хеллоу, — проговорила я.
— Уходи сейчас, — прохрипел кто-то на том конце провода.
— Что?
— Уходи сейчас, Элизабет. Потом будет сложнее. Оставь его. Он все равно тебя никогда не полюбит. Он всегда будет принадлежать мне.
У меня мурашки побежали по спине от ужаса.
— Кто это говорит?
— Марина.
— Что за глупые шутки? — попробовала рассмеяться я, но получилось какое-то карканье.
— Глупая шутка — это ты. Уходи. Оставь Андрея. Он мой.
Я бросила трубку и помчалась к Карине.
Ее номер прилегал к нашему, а этаж, разумеется, был под охраной. Я забарабанила в деверь.
— Карина, открой, это я.
Одновременно набирала ее номер на мобильном, но звонка не потребовалось. Верден открыла дверь. Он выглядела не многим лучше Андрея. Кажется, только мне легко дался перелет и бесконечные встречи. Физически, конечно. Морально меня, как масло, размазали американцы и почти добил ужасный звонок.
— С Андреем что-то? — тут же прочитала панику на моем лице Карина.
— Да, у него температура, не критично. Кажется. Он спит. Может перенапрягся. Но я… Со мной… Мне…
Верден затащила меня в номер, усадила на диван в гостиной.
— Что случилось, Лиза? Говори медленно и постарайся успокоиться.
— Мне позвонила марина. В номер. Только что, — выдавала я информацию, стараясь хоть что-то структурировать в голове.
— Марина? Какая? — не поняла Карина.
— Громова. Жена Андрея. Сказала, что я ошибка. Я должна оставить Андрея.
Верден склонила голову, присела рядом и взяла мои дрожащие пальцы в свои руки.
— Лиза, милая, Марина Громова умерла.
— Я знаю, знаю. Лавина, поиски. Никого не нашли из ее группы. Но эти знаки, Карин..
— Какие?
— Смс на мой мобильный и фото на нашей постели.
— Всему есть логическое объяснение. Ты же не знала Марину. Почему так уверена, что это она тебе звонила?
 
Я замерла. Карина поглаживала мои пальцы и ждала, пока я начну мыслить трезво.
Действительно, почему я поверила, что это покойная жена Андрея?
— Какой был голос? — продолжала направлять меня Верден.
— Хриплый, тихий, как будто с акцентом даже наверно, — стала припоминать я.