"Фантастика 2023-140". Компиялция. Книги 1-18 (СИ)

И, расталкивая толпу локтями, удалился. Рослые братья, военную выправку которых не могла скрыть мешковатость балахонов, следовали в его фарватере.
— Он сыт? — прошелестел едва слышно экселленсе. — Тогда каково мне?
— У вашей дамы инфлюэнца? — встревоженно спросил Пассерото. — Вы сказали тишайшему… брату Черпальщику… что ваша дама больна.
— Это действительно может быть заразно, брат Восьмой канцлер. Мне, по понятным причинам, болезнь не страшна, но вы…
И синьор дворцовый управляющий тоже заработал локтями, расталкивая соратников.
А потом начались хоровые песнопения. Про лихую годину на пороге и про дивный новый мир. Меня мутило от отвращения, от обиды на Чезаре, от жалости к нему, и я едва дождалась благословенного мига, когда собрание закончилось и братья-сестры небольшими группками стали расходиться.
— Ни в чем более нелепом мне участвовать доселе не приходилось, — сказала я, отплевываясь, когда мы с князем выбрались на поверхность. — Нелепом и постыдном. Какая, кракен всех раздери, лихая година?
— Война.
— С кем?
— Да с кем угодно. Вокруг бушуют конфликты, страны, континенты и империи сражаются за территории, лишь в Аквадорате десятилетиями царит безмятежность.
— Потому что мы предпочитаем договариваться!
— И можем себе позволить самую сильную армию.
— И поэтому, — вздохнула я. — Лукрецио, вы старый и мудрый, объясните мне, зачем нам король?
— Во-первых, — вампир предложил мне руку, и мы принялись прогуливаться по пятачку брусчатки, — это красиво.
— Вас укусить? — предложила я с улыбкой.
— Во-вторых, — улыбнулся он, — король нам не нужен, нам нужно взобраться на вершину, столкнув в пропасть гадкого выскочку Муэрто. Вы поняли, о каком острове шла речь, Филомена?
— Разумеется! Изолла-ди-кристалло.
— Это значит, что вы по прямой линии происходите от Теодориха Безземельного.
— По волнистой! Как это нелепо. Изолла-ди-кристалло — всего лишь символ, который командор использует в своей внутригосударственной политической борьбе. Сам по себе, без да Риальто, он ничего не стоит, просто красивый, отдаленный от морских путей атолл. Ну хорошо, они возведут на трон младенца… О, младенца! Конечно! Сам он править по малолетству способен не будет, при нем будет состоять консорт, к примеру любящий дедушка да Риальто.
— Я уже восхищался вашим светлым умом, серениссима?
— Сегодня? Не припомню. Вы хвалили мои волосы и манеру исполнять вампирскую любовную балладу с аутентичным фрикативным «г».
— Я вас обожаю.
— Вы меня к чему-то подталкиваете.
Он подхватил меня на руки и запрыгнул на крышу.
— К вашей судьбе, серениссима. Вы нужны Аквадорате.
— Ей нужен дож. Не обязательно Чезаре, но человек, который будет договариваться, примирять и разгребать кучи мусора. Черпальщик, подброшенный наверх столкновением интересов, а не спустившийся на дощатом помосте, чтоб служить символом.
— Аквадорате нужен дож, а дожу нужна догаресса. — Экселленсе поставил меня на порог дома с саламандрами. — Останьтесь с нами, Филомена, не бегите от своей судьбы.
Я попросила его выражаться яснее.
— Синьор Маламоко сообщил мне, что вы решили вернуться на родину.
— Это он так решил.
— А вы, драгоценная?
Я посмотрела прямо в бледное спокойное лицо.
— Дознание о взрыве во дворце дожей закончилось?
— Прекратилось под давлением Совета десяти.
— Не дожа?
— Предполагаю, тишайший Муэрто что-то им пообещал.
— Куда он отправил Артуро?
— Синьор Копальди, по официальной версии, сопровождает тело синьоры Муэрто на остров Пикколо.
— Прекрасно, его серенити избавился от последнего абсолютно верного человека.
Я зябко поежилась, и движение это от собеседника не укрылось.
— Вам холодно, серениссима? Проводить вас домой?
— Ни в коем случае! Панеттоне примется укладывать меня в постель, а вас изгонит, чтоб не волновали. Лукрецио, у вас есть деньги?
— Простите?
— Пригласите даму на ужин, — кокетливо предложила я. — Дама ваша прожорлива и с удовольствием закусит жареной рыбой и кислым вином в любом портовом кабачке.
 
Экселленсе кашлянул, что заменяло ему смех, и мы опять запрыгали по крышам. В платежеспособности своего кавалера я уверена не была, возможно, он зачаровывал своим алым взглядом торговца пыльной платяной лавчонки, где мы разжились теплым плащом с меховой подкладкой и маской Аквадораты для меня и костюмом чумного доктора, в который облачился мой спутник.
Мы смешались с толпой портовой площади.
— Разве его серенити не объявил в городе траур? — спросила я, наблюдая представление обнаженного по пояс чернокожего шпагоглотателя.
— Он действует лишь в пределах дворца, — ответил князь, бросая монетку циркачу, значит, деньги у него все-таки были. — Аквадората не умеет грустить.
Названия таверны я не увидела, вывеска не освещалась. Лукрецио пропустил меня вперед, в душную, пахнущую чесноком жаркую полутьму, кивнул хозяину за стойкой, и мы проследовали к столику у стены. Он был занят группкой чумных докторов, которые при нашем появлении дружно поднялись со своих мест.
— Экселленсе, — донесся шепот, — какая прекрасная ночь… Ваша дама не пахнет… Это серениссима…
Голоса были столь одинаковы, что определить, из-под какой именно маски они доносятся, было затруднительно.
— Садитесь, Филомена, — кивнул князь.
Я присела, посмотрела на пустую столешницу.
— Кажется, мое появление помешало совещанию Ночных господ?
Мне возразили, что, напротив, счастливы видеть меня в здравии, и утратили ко мне интерес. Я сидела, вампиры продолжали стоять, переговариваясь над моей головой.
Ночные господа жаловались, им было скучно, патрулирование города перестало их развлекать, горожане не шалили и не давали ни малейшего повода призвать их к порядку. Когда гнездо Мадичи пожелало вернуть себе былое уважение в Аквадорате, вампиры и не подозревали, какой скукой это обернется. Теперь они обвиняли в этом Лукрецио. Где, спрашивали они, то, ради чего они пробудились? Покажите им эту страшную опасность.
Я испытала сочувствие к чудовищному князю. Положение, в котором он очутился, я назвала бы «кризис власти». Подчиненных нужно постоянно чем-то занимать, иначе они начинают задумываться, а это ни к чему хорошему не приводит. Возьмем, к примеру, мой тесный школьный кружок: я и фрейлины — Таккола с Панеттоне. Мы учились, цель получения дипломов стояла перед нами по умолчанию. Но кроме этого у нас были постоянные стычки с соперницами, маленькие победоносные войны, и мы шли к большой цели от победы к победе.
— Простите, что перебиваю. — Я запрокинула голову. — Но наша безмятежность действительно находится под угрозой.
— Дона догаресса, наверное, шутит?
— Нисколько, и буквально умоляет вас о помощи.
— Что, простите? — Одна из масок сдвинулась, открывая бледное тонкогубое лицо.
— Присядьте, — велела я. — Возьмите еще один табурет из-за соседнего столика. И, кстати, хозяин уже довольно долго поглядывает в нашу сторону, видимо ожидая, пока мы сделаем заказ.
— Но мы не хотим есть.
— А я хочу.
Экселленсе, до этого молчавший, кашлянул:
— Командуйте, дорогая, эти господа в вашем полном распоряжении. Я же, исполнив роль вашего мужчины и добытчика, отправлюсь добывать вам пропитание.
Он отошел к стойке и погрузился в переговоры с хозяином. Его провожал недовольный шепот.
Я сняла маску.
— Откройте лица, синьоры, и давайте познакомимся.
Август, Комодий, Юлий, Иуст, Пупий. Лица их были столь похожи, что запоминать, кому именно принадлежит какое имя, получилось с трудом. Август выглядел старше прочих, от его римского носа к губам спускались морщинки, правый клык Пупия был немного сколот, подбородок Юлия украшала ямочка, Комодий слегка косил, Иуст был самый говорливый, именно ему принадлежала львиная доля недовольных шепотков.
Я разрешила звать себя просто Филомена. Меня немедленно попросили объясниться.