"Фантастика 2023-140". Компиялция. Книги 1-18 (СИ)
Дракон обнял свою птицу-синиду.
— Тебе больно, девочка?
— Нет. — Лутоня тихонько плакала. — Немножко обидно, но не так, чтобы очень. Это же доля такая, а с ней никто не спорит. Родители были друг у друга, зато у меня и бабушка была замечательная, и Мохнаговка, и лешие с домовыми. Разве не хорошо? А если бы все иначе сложилось, я, может, и с тобой не встретилась…
Девушка еще долго бормотала что-то, уткнувшись в Драконье плечо, вспоминала какие-то детские обиды и радости. Потом успокоилась и, кажется, задремала. Влад гладил ее волосы, стирал с высоких скул следы слез.
И в этот момент, в прохладной полутьме кареты, Дракон решил для себя, что если… Нет — когда. Когда у него появятся дети, он не покинет их и сделает все, что от него зависит, чтоб они были счастливы.
Мы покидали Кордобу на закате. На снежно-белой лошади ехала я во главе отряда, рядом с венценосным супругом, и была абсолютно счастлива. Казалось, все жители столицы высыпали в этот вечерний час на улицы, чтобы нас приветствовать.
— Это они радуются, что ты войной на них не пошел, — сообщила я в пространство.
— На самом деле его величество Карлос Первый, адепт пятой стихии, указ о народном ликовании издал, — улыбнулся Дракон. — Сразу за указом про запрет отлова и отстрела божественных белок.
— Да уж, развела я им тут живность!
Портал, открытый для нас вратами главного храма, мерцал холодным фиолетовым светом.
— Диспозиция следующая, — подъехал Михай на вороном жеребчике. — Сначала запускаем два отряда вовкудлаков, потом вас с князем.
— А как же куртуазность? — притворно возмутилась я. — Дамы вперед и все такое?
— Ты чего? — не поддержал шутки братец Волчек. — А если там засада? Ребята первыми пойдут! Потом, за вами, еще один отряд. Следом — все цивильные, хинянин с сопровождением.
«Сопровождение» хинского мага — ляшская княжна Агнешка Брошкешевич — смотрела на учителя абсолютно влюбленными глазами и участия в обсуждении не принимала. Я сначала удивлялась ее странному выбору, алькальд или Ванечка, в моем понимании, были более завидными кавалерами, чем мудрая Черепаха, но потом, кажется, поняла. Агнешка превыше всего в людях ценила ум, а уж чего-чего, а ума у Цая хватило бы на десяток более молодых благородных кабальеро.
— Ваня остается в Кордобе? — спросила я подругу. — Мне не удалось с ним сегодня поговорить.
Агнешка моргнула, будто очнувшись ото сна.
— Что? Ах, я тоже его не видела. После того как ты пробудила Источник, он не попадался мне на глаза.
— А Альфонсо? — тихонько спросила я. — Попрощались?
Щеки водяницы порозовели.
— Да. Дон ди Сааведра испросил у его величества отпуск и отправился в провинцию — залечивать сердечные раны.
— Понятно.
Фиолетовый зев портальных врат поглощал наших ратников одного за другим.
— Сударыня, — протянул мне руку Дракон, — вам следует спешиться.
— Как вам будет угодно, князь, — скромно потупила я очи, спрыгивая в объятия супруга. — Надеюсь, мы к утру доедем хотя бы до Шегешвара, а не будем разбивать лагерь каждые несколько лиг?
— Я над этим подумаю, — задумчиво рассматривая мою грудь, сообщил Влад. — Романские леса просто созданы для… гм… привалов.
Континент встретил нас неприветливо — мелким секущим дождем и холодным ветром. Глубокой ночью мы разбили лагерь на большой поляне. Взметнулись к небесам жаркие костры и скаты походных шатров. Михай, умудряющийся быть в десяти местах одновременно, руководил хозяйственными работами. Женщины к священнодействию не допускались. Когда я предложила свою помощь, меня вежливо — «как можно, господарыня!» — оттерли в сторону.
— Княжий шатер готов!
— Иди к себе, — тронула меня за руку Агнешка.
— Идем со мной, — попросила я. — Мне страшно одной оставаться. Как глаза закрою, сразу… мерещится всякое.
— Не бойся, — ласково улыбнулась девушка. — Там тебя ждет кое-кто.
— Кто?
— Ты будешь рада…
В шатре, согретом теплом жаровенки, меня ждала укрытая шкурами постель и бутыль «Красного элорийского». Первым делом я обрадовалась вину, нацедив себе в бокал на донышко, затем потянула ноздрями хвойный дымок, который курился, подымаясь к потолку, и только обрадовалась теплому одеялу…
В моей постели кто-то был! Я сдернула покрывало и вскрикнула.
Там спал абсолютно мне незнакомый пацан, лет пятнадцати на вид. Я тронула незнакомца за плечо. Мальчишка открыл глазищи, блеснувшие изумрудной зеленью, и широко зевнул.
— Лутонюшка! А я тебя ждал, ждал, да и прикорнул маленько.
— Ты кто?
— Не узнаешь? Это же я — Колобок.
— Дядюшка? Ты же в Источнике погиб! Как?
Я схватила друга в охапку, вертела во все стороны, рассматривая и не веря своему счастью.
— Желание я загадал, — обстоятельно рассказывал Колобок, стоически терпевший мои прикосновения. — Ну, когда Источник-то пробудился. Самое заветное желание — человеком стать. Вот оно и исполнилось. Деревянное тело у меня забрали, а это вот пожаловали.
— А почему сразу не признался?
— Меня Ванечка из дворца вытащил, когда там суматоха началась. Ваня у нас мужик здравый, он рассудил, что, ежели личность свою раскрою, меня живо маги элорийские в оборот возьмут. Так и буду до старости при храме да при университете подвизаться. А оно мне надо?
На голове новообретенного друга топорщился хохолок золотистых волос, а золотые веснушки рассыпались по щекам и на крыльях чуть длинноватого носа. Красавец станет, когда вырастет.
— А ведь правда, — кивнула я, вытирая мокрое лицо рукавом. — Такое свидетельство силы пятой стихии королю пригодилось бы.
— Ну, мы и решили, что надо на континент двигаться. Князь Влад наше желание поддержал.
— Значит, Влад про это знал?
И ни словечком мне, злыдень, не обмолвился, пока я покаянными слезами его грудь орошала.
Колобок хитро стрельнул глазищами по сторонам и заговорщицки шепнул:
— Подозреваю, что рассудочность Ванина в основном от Дракона и происходит. Только — тсс… Ивана обижать нельзя, а то мало ли…
— Что значит — мало ли? — возмутилась я. — Да ты никак, дядюшка, собираешься теперь до следующей старости у него на горбу ездить? Отпусти ты уже «племянничка» своего в вольное плаванье. Он большой уже, ему жениться пора!
— Жениться отказываюсь! — пробубнил ввалившийся в шатер Иван. — На абы ком не хотелось бы, а суженую свою я еще не встретил.
Богатырь наш был облачен в доспехи Драконьей своры, которые ему необычайно шли.
Потом прибежала Агнешка с Цаем, не отпускающим ее от себя ни на мгновение. Потом — Михай, расставивший посты, проверивший караулы и уставший.
Мы весело допили мою бутыль элорийского, братец Волчек куда-то метнулся и принес еще вина. Мы пели песни, травили байки и вообще приятно проводили время.
— А на кого мы с тобой, Лутоня, театр наш бросили? — спросил изрядно захмелевший Иван. — Неужто вот так вот, без хозяина, и останется?
— Ты за кого меня принимаешь? — прервала я на полуслове грустную песню о тяжкой женской доле. — Хотя… Я управляющего оставила, и на верфи и на другой присмотр. А про театр забыла! Я же думала, ты им займешься!
— Да я бы с радостью, — кручинился Иван. — Только дядюшка вот… Дядюшка без меня никуда.
Сам дядюшка в это время хлебал винище, не делая скидок на свой юный возраст, и влажными от любви к себе глазами пытался рассмотреть свое ослепительное изображение в крошечном ручном зеркальце. Из зазеркалья ему строила рожи Иравари.
— А давай его Зигфриду подарим, на свадьбу! — осенила Ивана мысль. — Скажем, что ежели семейная жизнь замучает, всегда будет, чем отвлечься.
— Вот и славно. А жена его будет счастлива, что отвлекается он балаганом, а не визитами в веселый дом.
На том и порешили, и опрокинули чарочку за то, что мы такие молодцы.
Потом веселье стало затухать. Агнешка с Цаем пустились в какие-то заумные рассуждения о тонкостях акупунктуры, Ваня с дядюшкой вполголоса строили планы на будущее, а я, притихшая, сидела в уголке, любуясь, как завивается спиралями дым от жаровенки.