"Фантастика 2023-140". Компиялция. Книги 1-18 (СИ)

И жадина, звеня бубенчиками, направился к фонтану.
Ангела поднялась с места, поклонилась. Что она говорила Чезаре и что он ответил, слышно не было. Девушка еще раз поклонилась и, выйдя из-за стола, направилась в коридорчик, отделенный от залы занавесью из стеклянных муранских бусин.
Это был шанс. Я пошла следом. Путтана, встреченная мной за занавеской, сообщила, что да, дальше и налево будут туалетные комнаты. Алый подол как раз скрылся за поворотом.
Я поблагодарила путтана и ускорила шаг.
Ангела стояла перед зеркалом и плакала.
— Простите… — Она всхлипнула, уступая мне дорогу к уголку с фаянсовой вазой для неотложных нужд.
— За что? — сдернув с лица маску, требовательно спросила я. — За что я должна тебя простить?
Девушка рухнула на колени, ее плечи сотрясались от рыданий:
— Дона догаресса! Тишайшая! Серениссима!
Она не была виновата передо мной. Это все Чезаре. То есть Ангела так его не смела называть. Это его серенити приблизил ее к себе, возвысив над товарками. Она сама этого не желала. И теперь Ангела — пария, ненавидимая прочими горничными и доной Раффаэле.
— Тишайший тоскует без вас, серениссима, а мои волосы немного напоминают ваши.
— Не реви. — Я подняла ее, дернув под мышками. — Кто тот господин, что сидит сейчас подле его серенити? И, кстати, отдай мне свою маску.
Она подчинилась.
— Синьор Хуан Антонио Гомес Гонсалес.
— Однако сколько имен.
Я протерла от слез ее Аквадорату и примерила перед зеркалом. Сходство казалось полным. Горничная продолжала объяснять:
— Форпост острова Николло прислал сообщение, что на горизонте появилась пиратская эскадра, и его серенити решил побеседовать на эту тему с гостящим у нас караибским корсаром, с этим вот синьором Хуаном.
— Чудесно. Ты в разговоре участие принимала?
— Нет, серениссима, я молчала, и меня никак не представляли.
— Хорошо. — Я протянула ей свою старую маску. — Спустись вниз как можно более незаметно. Там ты найдешь дону да Риальто, на ней костюм Домино, так что ошибки исключены.
— Как прикажет серениссима.
— Скажешь Мауре, что я заняла твое место подле дожа.
— Но…
— Не смей возражать! И постарайся убедить синьорину да Риальто не бежать мне на помощь. Ничего страшного не произойдет в любом случае, в крайнем — мой маскарад будет раскрыт и меня с позором изгонят. Я к этому уже привыкла — и к изгнанию, и к позору. Завтра я встречусь с Маурой и Карлой в «Нобиле-колледже-рагацце». Кстати, пусть они заберут тебя с собой и обеспечат ночлегом. Сегодня возвращаться во дворец не смей.
— Меня накажут.
— Кто, милая? — переспросила я со звенящей злобой в голосе. — Кто посмеет обвинить тебя в следовании приказам серениссимы?
Клянусь, упомяни она в этот момент Голубку Раффаэле, я бы ее ударила, но девушка всхлипнула и пробормотала:
— Никто.
— То-то же! А теперь ступай. Нас не должны видеть вместе.
Она ушла, а я посчитала до тысячи, прежде чем пойти следом.
За столом дожа ничего не изменилось, Чезаре продолжал беседу с корсаром, и мне даже не кивнул, когда я уселась подле него на место Ангелы.
— Хуан, дружище, — говорил он, поигрывая ножкой бокала, — эти сплетни абсолютно нелепы. Аквадората уже многие десятилетия не принимает участия в войнах, по крайней мере, бесплатно.
— При дворе султана Селима к этим, как ты выражаешься, сплетням относятся со вниманием. — Голос синьора Хуана Антонио Гомеса Гонсалеса был хрипл, а тон — дружелюбно-подначлив. — Мои ребятишки, вернувшиеся в город буквально на днях, говорят, Селим готовится отражать совместные атаки рыцарей большой земли и аквадоратских полков.
— Эх, — вздохнул дож печально, — успей мы обменяться посольствами с султанатом, этих недопониманий удалось бы избежать, а сейчас всем не до дипломатии. Артуро… Черт, я хотел предложить секретарю записать, чтоб мы назначили послов ко двору Селима после окончания военных действий.
— Ты потерял Копальди?
— Надеюсь, временно, я без него как без рук. Кстати, это его невеста.
Я пискнула от неожиданности и от того, что его серенити пихнул меня в бок.
 
— Невеста? — переспросил корсар.
— Синьорина Ангела Инкудине, дочь главы кузнечной гильдии.
Фамилию своей горничной я услышала впервые, но молча кивнула.
— И ты притащил невесту друга в веселый дом? — хрипло расхохотался корсар. — Артуро будет счастлив.
— Главное, чтоб осталась довольна эта синьорина. — Его серенити рассмеялся в ответ и потрепал меня по колену.
— Дож безмятежной Аквадораты решил, по примеру своих материковых коллег, ввести право первой ночи для подданных? — не унимался Хуан.
Я терпела, но сдерживалась уже с трудом. Стронцо Чезаре, дай мне только остаться с тобой наедине…
Время тянулось, у фонтана показывали представление циркачи, рачительный блондин им несколько мешал, заснув прямо на полу.
Собеседники погрузились в какие-то совместные воспоминания, но беседа явно подходила к концу. Дож отвлекался, бросая реплики прочим своим клевретам. Корсар посматривал плотоядно на путтана, сидящую напротив него. Девице внимание льстило, она призывно облизывала губы и выпячивала грудь с карминными точками. Вертлявый юноша в короткой тоге склонился к столу, исполняя томную мелодию на золоченой лире.
— Пойдем, милая, — негромко сказал Чезаре и взял меня за локоть, — его серенити желает отойти ко сну.
Я с готовностью встала. Скоро мы окажемся во дворце. Но у дожа были другие планы. Он втолкнул меня за бусинную завесу и, крепко держа, повел по коридору.
Мы свернули не налево, к туалетной, а в противоположную сторону, где оказалась деревянная винтовая лестница, ведущая на третий этаж.
Итак, право первой ночи? И даже совсем уже не первой. Мой супруг собирался прелюбодейничать в помещении, для этих целей предназначенном. Как рачительно — привезти свою даму с собой, а не платить профессионалке. Как экономно. Как противно!
Отвращения я на самом деле не испытывала. Меня снедало любопытство и нерешительность. Признаться сейчас или подождать? Чего? Того самого, Филомена. Исполнить супружеский долг, а потом — опа! — огорошить стронцо Чезаре правдой.
Этот этаж не был обширен. Лестница вывела нас в узкий коридор с двумя рядами одинаковых дверей. Его серенити дорогу знал, мы прошли коридор почти до конца, прежде чем он уверенно толкнул створку, другой рукой заталкивая меня в комнату.
Спальня с неширокой кроватью, стол у окошка, похожего на чердачное, обилие зеркал. Запрокинув голову, я посмотрела на зеркальный потолок. Чезаре стоял у стола, наливая в бокал воду из кувшина.
— Ну что застыла? — пробормотал он недовольно. — Стели постель.
Порывшись во внутреннем кармане, дож извлек пузырек темного стекла и накапал из него в бокал что-то невероятно противное. По крайней мере, когда его серенити помешал в бокале пальцем и выпил содержимое, его смуглое лицо исказилось гримасой отвращения.
«Афродизиак?» — подумала я равнодушно и сдернула с кровати покрывало.
— Во дворец возвращаться опасно, — сообщил Чезаре, пересекая комнату и ложась на постель. — Утром мне доставят сюда церемониальное облачение, и ты, моя временная супруга, будешь сопровождать меня в «Нобиле-колледже-рагацце».
Я посмотрела на покрывало на полу, на его серенити, пожала плечами. Он и не думал раздеваться. Предполагалось, что Ангела должна его обнажить?
— Погаси свет. — Чезаре смотрел на меня, закинув руки за голову, носки его туфель смотрели в потолок. — Тебе, наверное, нужна подушка?
Она полетела вниз.
— Обещаю, милая Ангела, эта ночь — последняя, которую тебе придется провести на полу. Завтра все закончится, и ты сможешь вернуться к своим привычным обязанностям или к родителям. Синьор Инкудине назначил свадьбу на середину осени, после чего ты войдешь во дворец замужней доной Копальди и займешь пост фрейлины.
Это было любопытно. Они не спали вместе? И про невесту Артуро дож не соврал? Но зачем тогда этот маскарад? Чезаре устроил для себя щит из моей рыженькой Ангелы?